Читаем Ложкой по туману онлайн бесплатно

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Ложкой по туману» – это сборник мистических рассказов от четырех молодых авторов из разных городов, которых сплотило творчество и общее дело. В книге собраны рассказы, которые помогут читателю убежать от реальности. Какие существа живут с нами на планете, и что за мир мы увидим за гранью? Может ли вампир сохранить человечность? А ангел смерти полюбить? Сможет ли волчица найти настоящего волка? И можно ли спастись от призрака, решившего отомстить за свою смерть? Nadin Reeves, Inna Nussmann, Alexandra Metaphor и Alex Shostatsky приоткроют завесу в мир таинственный и непознанный. Добро пожаловать!

– А правда есть такой город Сайлент-Хилл, – Джой вытащила один наушник.

– Нет, – ответил Рик.

– Есть город, который все время в дыму и огне из-за горящих торфяников, он весь в дыму всегда, и там пепел с неба как снег падает, – не унималась Джой, теребя в руках проводок.

– Он называется Централия, – ответил он.

– Давай поедем туда.

– Зачем?

– Просто так.

– Надо быть психом, чтобы ехать туда.

– А мы есть гребаные психи, иначе бы не сидели в этом тухлом кафе с разломанной гитарой и …. – она посмотрела на забинтованную руку Рика.

– Да-да, Джой, я немного погорячился.

– Погорячился? – воскликнула Джой. – Ты разбил гитару о того парня и шарахнул кулаком по витрине!

– Джой, успокойся, – сказал он. – Он целый час нарывался на хорошую взбучку.

– Да ясно это все! Ему бы вообще стоило вырвать язык, говорить такое об …. Но… – Джой ударила ладонью по столу и отвернулась.

Час назад они шли под проливным дождем с разбитой гитарой в чехле. Кровь на руке Рика смешивалась с дождем и капала на асфальт. Ему было все равно. Джой тоже. Она шла рядом не чувствуя ничего, кроме усталости. Они зашли в почти пустое кафе с низкими ценами и таким же обслуживанием. Противный кофе в раз прогнал сон и вызвал приступ тошноты у Джой, Рику было все равно, он не чувствовал ничего.

А до этого была драка. Вернее избиение за не слишком сдержанные речи об их друзьях.

– Рядом с тобой ничто не имеет смысла, рядом с обрывом, рядом с обрывом остатки здравого смысла… шаг вниз… шаг вниз, – тихо запела Джой.

– На карниз, на карниз… Тихий полет, тихий полет…

– И только наш небосвод. Наш небосвод…

– Пари рядом со мной. Ты рядом со мной….

– И ничего не имеет смысла. Больше.

– Больше…

Джой закурила.

– Хватит, ты уже достаточно выкурила сегодня, – одернул ее Рик.

Девушка отдала ему сигарету. Рик покрутил ее в пальцах, словно решая – стоит или нет? Красный уголек напомнил пожар в подвале, где они репетировали с группой. Он затушил сигарету и отодвинул пепельницу на другой край стола.

– Рик, пошли домой. Или куда-нибудь еще.

Он кивнул.

Оставив на столике деньги за кофе, они медленно пошли к выходу. На улице барабанил дождь. Рик и Джой вышли на улицу. Стоя на крыльце, они слушали барабанное соло по железной крыше.

– Сегодня год… Что написали пожарные в заключении, ты так и не сказал, – Джой дернула Рика за рукав.

– Проводка замкнула, – спокойно ответил он. – Ты не спрашивала, из-за чего это случилось.

– Я знала, что в огне погибли Элис и Мэтт. И все. Этого достаточно.

– Нужно бросить пить, – сказал Рик сам себе.

– И купить новую гитару, – добавила Джой.

– К черту гитару!

– Давай отнесем ее на кладбище, на могилы Элис и Мэтта. Это будет наше подношение, – Джой взяла его за руку.

– Пойдем.

Дождь играл то переборами – лирично и тихо, то переходил на мощное соло. Холодные струи хлестали по лицу, заменяя не пролитые слезы. Бинт на руке промок и окрасился в бледно-красный цвет. С волос Джой стекала вода, по щекам – черные от туши слезы.

Они перелезли через ворота кладбища, и пошли по дорожке, освещая путь светом от экранов мобильных. За весь путь до кладбища они не сказали ни слова. И сейчас шли молча, уверенно и сосредоточенно.

Остановившись у могил друзей, Рик открыл чехол и достал обломки гитары – черно-белый лакированный инструмент, разбитый на части, как их сердца, как их жизнь.

Джой и Рик осторожно положили гитару параллельно могильным камням: гриф на могиле Элис, корпус на могиле Мэтта.

Джой села на землю и заплакала. Рик стоял рядом с ней и про себя читал имена на камнях. Раз за разом. Может это не они. Может, произошла ошибка. Когда играешь произведение, путаешь ноты, ошибаешься и мелодия выходит не ровной, солист тоже сбивается и песня не получается такой какой задумывалась, какой должна быть.

Но здесь не было ошибки. В этой чудовищной песне не было ни одной ошибки, она была исполнена идеально. Она забрала Мэтта и Элис. Голос и музыку. Она связала их в волшебную композицию и унесла в небытие, обратив в прах.

Джой тихо выла, ей в ответ ухнула сова и решила подвыть бездомная собака, живущая на кладбище.

– Элис… я нашел все ее песни, стихи и рассказы… – голос Рика звучал надтреснуто.

Джой на мгновение перестала выть, осмысливая сказанное Риком, а когда поняла о чем он, завыла громче. Собака вторила ей.

– Джой, – Рик поднял ее с земли. – Пойдем.

– Они там счастливы, – сказала она.

– Где? Ты веришь в рай? – в голосе Рика звучит скепсис.

– Нет. Они в Централии, они уехали туда и живут там счастливо. Давай просто представим, что они уехали в Централию. Ведь это не далеко?

– Не помню, какой штат.

– Посмотрим по карте.

– Да, конечно, – Рик мягко развернул ее в сторону дорожки. – Посмотрим по карте. Но они вряд ли хотят, чтобы мы приехали. Они не скучают.

– Элис тебе снится? – спрашивает Джой.

Они идут в темноте, запинаясь за камни дорожки. Глаза привыкли к темноте, тело к дождю, лишь разум не привык к тому, с чем нужно смириться.

– Снилась пару раз. Год назад.

– Почему ты не сказал? Только не говори, что потому что я не спрашивала.

– Не знаю. Наверное, потому, что Элис моя сестра, и я хотел, чтобы этот сон был только моим. Прости, вы были подруги….

– Мы и сейчас подруги. Они с Мэттом в Централии, это рядом.

– А тебе они снились?

– Вчера. И Мэтт и Элис. Мы сидели и сочиняли песню. А потом пришел ты и сказал, что мне пора уходить.

– И ты пошла?

– Я не хотела. Но они сказали, что я должна идти с тобой. У них много дел, а песню они пришлют потом.

Они остановились у ограды. Граница мира мертвых и живых. Второй раз за ночь они пересекли эту границу.

Свет фонарей тускло высвечивал на темной улице две фигуры, идущие по дороге. Они сами были как призраки, как тени.

Холодный подъезд и два лестничных пролета – и они дома. Щелкнул замок, дверь открылась, свет от окна осветил площадку и белый квадрат конверта на полу в прихожей. Они прошли в дом, Джой закрыла двери, а Рик поднял конверт. Чистый конверт без адресата. Он бросил его на тумбочку. Скорей всего какие-то счета.

Джой прошла в комнату, на ходу стаскивая мокрую одежду, которая вдруг стала жутко противной и тяжелой.

– Что за письмо? – крикнула она их комнаты.

– Не знаю, утром посмотрим.

Он прошел в комнату, следом за Джой. Она уже укуталась в одеяло как в кокон. Через пять минут к ней присоединился Рик. Они лежали обнявшись, удивляясь теплу своих тел. Они оба замерзли под проливным дождем, но поняли это только сейчас.

Дождь всю ночь выстукивал барабанную дробь по подоконнику, рисовал слезы на стекле, тушил чьи-то пожары.

Рядом с тобой ничего не имеет смысла, рядом с обрывом, рядом с обрывом остатки здравого смысла… шаг вниз… шаг вниз

На белой бумаге выступали бледно-серые буквы – Кливленд, Огайо. Для Джой и Рика.

Я выхожу из дома на улицу. Мне это необходимо. Меня пугает царящая вокруг тишина. Когда слишком тихо – это ненормально, тревожно. Звенящая тишина не предвещает ничего хорошего. А вокруг слишком тихо, в доме невозможно находиться и поэтому я выхожу на улицу. Мне необходимо услышать звуки города, увидеть толпы куда-то спешащих людей.

Город. Обычный пыльный мегаполис, придавленный к земле июльской жарой. Такие города заполнены людскими толпами и машинами с утра до поздней ночи. Но сейчас на улице тихо. И пусто. Ни людей, ни собак, птиц. Никого. Только ветер гоняет по дорогам мусор и пыль.

Я иду по улицам города, мне нужно найти людей, хоть одного человека, да и вообще хоть одно живое существо. Но в городе никого нет. Город брошен. Дома и машины пусты.

Становиться страшно. Это панический страх. Я на грани истерики. Почему никого нет?! Что делать?! Почему я здесь?!

Темнеет. Ночь наступает резко, без заката и сумерек. Паника проходит, сама не знаю почему. Темнота всегда меня успокаивала.

Оглядываюсь по сторонам. Я в парке, стою перед немыслимой скульптурой – трон окруженный львами. Я забираюсь на этот трон, и, свернувшись калачиком, засыпаю. Мой сон и эта необычная ночь длиться несколько секунд. Снова наступает день.

Все что происходит, я начинаю воспринимать как должное. Страха нет. Меня больше не пугает пустой город.

Гуляя по пустому городу, брошенному, но не разрушенному, я вспоминаю какие-то моменты своей жизни, связанные с местами, мимо которых я прохожу. Немного грустно от пустоты и тишины, и от того, что все это до боли напоминает рассказы Рэя Бредберри.

Я решаю, что мне нужно где-то спрятаться. Не знаю, почему я так решила. Да и от кого нужно прятаться в пустом городе?

Я нашла, где спрятаться. Под мостом на берегу стоит машина, я не разбираюсь в марках, для меня это просто машина.

Сидя в машине я от нечего делать, нажимаю какие-то кнопки…. Рассматриваю дома на набережной, реку, снова возвращаюсь к кнопкам….

И тут я понимаю, что я ребенок. Я только что стала ребенком. Мое тело – тело пятилетней девочки, одетое в милое розово-белое платьице.

Разглядываю себя, и ничего не понимаю. Мне не пять лет, а гораздо больше! Что со мной стало? Почему я ребенок и почему на мне это дурацкое розовое платье?!

Тут я вижу, что к машине подходит высокий мужчина, одетый в белый льняной костюм. Я не боюсь его, ничего не боюсь. Я не знаю, кто он, и как здесь оказался. И даже знать не хочу, но, тем не менее, спрашиваю:

– Кто вы?

– Ангел.

– Почему я ребенок?

– Потому что ты умерла.

Он берет меня за руку, я выхожу из машины и иду рядом с ним….

Стелла зашла в бар, немного задержалась в дверях, и внимательно посмотрела на собравшуюся там публику. Это были самые разные люди, от взросло выглядящих школьников, старающихся всеми силами выдать себя за равнодушных прожигателей жизни, и проезжих дальнобойщиков до рядовых офисных служащих в помятых костюмах, празднующих окончание рабочей недели.

Стелла, осторожно, стараясь никого не задеть, прошла к барной стойке, и села на высокий стул. Бар напоминал ей помойку – уравнивал всех, все опускались на один уровень. Ей не нравилось здесь, и она хотела, чтобы ее спутник поскорее пришел за ней.

Стелла и Демьен прибыли в этот город полчаса назад. Они договорились, что Стелла посидит в баре, изучая жителей городка, а Демьен найдет им жилье.

Стелла огляделась публику еще раз, люди веселились, выпивали, никто пока не обращал на нее внимания.

Девушка заказала бокал красного вина, надо же чем-то оправдать свое присутствие в баре. Она пригубила вино – клыки звякнули о стекло бокала, ей нравилось ощущать его вкус на губах, наслаждаться запахом и цветом полупрозрачной красной жидкости, напоминающую разбавленную кровь.

Стелла распустила волосы так чтобы они падали на лицо. Ей не нравилось когда ее начинали разглядывать. Хотя и понимала, что ее внешность и одежда привлекает внимание многих. Темные серые глаза, идеально гладкая бледная кожа, розоватые губы и длинные светло каштановые волосы делали внешность Стеллы ангельской, правда для ангела у нее довольно резкий и холодный взгляд. Одета она была в черный корсет, короткую кожаную курточку с множеством металлических клепок, и темно-синие узкие джинсы.

«Надо было одеться скромнее для этого города», – подумала она, чувствуя, что ее начали рассматривать.

– Сегодня я хотел убить себя, – услышала она и обернулась. Недалеко от нее сидел парень с бутылкой виски и изливал душу бармену. Бармен только хмыкал и произносил «бывает».

«Сколько же людей рассказывают тебе о себе, сколько историй ты знаешь?» – подумала Стелла.

– Меня бросила девушка.

Бармен устало и с нескрываемым раздражением посмотрел в потолок. Стелла усмехнулась.

Парень был уже пьян, волосы лезли ему в глаза, и он взмахом ладони убирал их.

– Я недавно приехал в этот город, чтобы все забыть, но я не могу… или не хочу. Она всегда в моих мыслях. Я любил ее, вернее, я люблю ее. Она бросила меня за неделю до свадьбы.

Он сделал большой глоток прямо из бутылки.

– Сочувствую, – меланхолично отозвался бармен.

– Когда это случилось?

Парень обернулся и встретился взглядом с парой холодных серых глаз. От неожиданности он чуть не выронил бутылку.

– Э…э-э-э полгода назад, – промямлил он, не отводя взгляда от девушки.

– Глупо! – сделал вывод бармен. – Зачем уж так убиваться!

Парень, отвернувшись от Стеллы, отпил.

– Меня зовут Дэвид, – он снова повернулся к девушке, которая, уже зажав в ладонях бокал, смотрела на вино.

– А вас? Можно узнать ваше имя? – спросил он немного громче, потому что Стелла не обращала уже на него внимания.

– Флёр, – равнодушно ответила она, не отрываясь от своего занятия.

– Красивое имя. И вы красивая.

Стелла посмотрела на него из-под опущенных ресниц и усмехнулась. Все время ей говорили одно и то же, вот уже около двухсот лет.

– Вы живете в этом городе?

Стелла зло сверкнула глазами в его сторону, Дэвид уже раздражал ее.

– Извините, – пробубнил он, и, развернувшись к бармену, продолжил изливать душу.

В бар зашел высокий черноволосый мужчина в белой рубашке и темных джинсах. Он небрежно закинул байкерскую курточку на плечо и подошел к Стелле. У него была такая же бледная кожа, а зеленые глаза хищника излучали мягкий свет.

– Пошли, пора, – обратился он к ней.

Девушка кивнула, грациозно спрыгнула со стула и вышла на улицу.

– Вы ее друг? – обратился к мужчине Дэвид.

– Нет. Но могу дать тебе один совет, держись от нее подальше, это для твоего же блага. Уж поверь мне!

И он вышел на улицу. Стэлла стояла около их машины.

– Тебе здесь нравится? – спросил он.

– Еще не поняла, – ответила она, садясь в машину.

Они подъехали к большому старому некрасивому дому в два этажа. Краска со стен совсем облезла, и здание выглядело практически черным. Единственным плюсом было то, что в нем можно почти даром снять комнату, и он находился недалеко от центра города. На высоком крыльце стояла девушка в выцветшем синем халате. Светлые неровно подстриженные волосы до плеч, карие глаза и чуть вздернутый нос делали ее внешность симпатичной, но не красивой.