Читаем Иллюзия обмана (СИ) онлайн бесплатно

ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕРВООТКРЫВАТЕЛЬ

I

"Сударб — страна миролюбивая и богатая. Благодатные края так обширны, что вряд ли будут когда-либо полностью изучены. Леса полны дичи, море и реки — рыбы, недра — руд и самоцветных камней. Здесь с давних пор не бывает войн, неурожаев и мора.

Население земель, на протяжении веков мирно присоединяемых сударбскими Правителями, достаточно разрознено и рассеяно по удалённым от Мэниги, столицы Империи, провинциям. Поэтому быт этих народов оброс бесконечными легендами, которые практически невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть".

И всё! Хаймер закрыл очередной том официальной "Истории Сударба". Тихо выругался и задумался. Как всегда, о самой отдалённой провинции, Дросвоскре, куда предстояло отправиться буквально завтра-послезавтра — всего пара слов, описывающих природные богатства и традиционные ремёсла. О дюках — ни слова.

II

С Изначальных времён Сударбом, тогда ещё маленьким, правили Короли. Об этой легендарной эпохе почти не сохранилось сведений, поскольку бесхитростные сударбцы не отличаются особой страстью к изучению собственного прошлого. Известно лишь, что по мере присоединения новых земель, Королей сменили Императоры. Они, как и положено, боролись за власть, богатства и территории. Роды, кланы, династии приходили и уходили, сея всё большие раздоры и смуту.

С тех же времён жители Сударба разделились на простых людей и волшебников. Последние постоянно вмешивались в жизнь первых: добрые, естественно, помогали, злые — мешали. И вот однажды кому-то из самых мудрых магов пришла в голову светлая мысль помочь Хопулу, тогдашнему Императору, управлять государством, находившимся в ту пору в очередном глубоком кризисе. Все волшебники, за исключением одного чудака, согласились, сочтя эту идею весьма здравой, и объединились в тайный Магический Совет — Конвентус. Поначалу он поддерживал Императора, а затем незаметно оттеснил его от власти, оставив лишь роль рупора Магического Совета да формального лица государства. Впрочем, Хопул вскоре почил от какой-то редкой болезни, от которой его не сумели спасти самые лучшие лекари. Преемником покойного стал его племянник Йокещ. Воспользовавшись этим, члены Конвентуса окончательно узурпировали власть.

Совершив эту гнусность, они попытались избавиться от Одинокого Волшебника. Того самого, который отказался войти в состав Конвентуса, сказав, что не желает участвовать в неминуемом государственном перевороте и остаётся верным подданным Сударбской Короны — так, мол, его родители воспитали. Сил, чтобы бороться с магической камарильей, у него не хватало, но Волшебник не был настолько глуп, чтобы сдаться и погибнуть, поэтому до поры исчез. Куда делся бунтарь, разбираться не стали и решили, а зря, что он более не опасен. На самом деле зловредный чародей, по слухам обладавший даром путешествий во времени, попросту сбежал в будущее и оттуда постоянно досаждал Конвентусу. Эта версия была совершенно неправдоподобной, но упорно ходила по Сударбу.

Далее Конвентус занялся делом более стоящим, чем беготня за несогласными — необходимо было прекратить смуту и сделать управление страной разумным и стабильным. Тогда было предложено объявить Императора Бессмертным. Конечно, все прекрасно понимали, что даже самый сильный маг ещё не равен Творящим и Хранящим и может лишь на какое-то время продлить человеческую жизнь, но вечность не входит ни в чью компетенцию. Впрочем, Конвентусу этого и не требовалось — необходимо было лишь создать иллюзию богоподобного Властителя. Придумали всё до гениальности просто. Поскольку необходим не вечный Государь, а лишь его образ, Императора стали избирать из вельмож, придавая тому почти идеальное сходство с предшественниками. Для этого установили ежегодную Церемонию Написания Императорского Портрета. Создать его мог только один Мастер, который в прошлом изрядно провинился перед Короной и Конвентусом, а сейчас жил в грядущем. Бедолагу каждый год разыскивали, что становилось проще, поскольку будущее неумолимо приближалось, а Художник, которому как бы в насмешку присвоили почётное звание Мастера Придворного Портрета, становился старше.

Идея, ради которой был основан Конвентус, вполне себя оправдала. Йокещ правил уже вторую сотню лет, так что у него было достаточно времени, чтобы навести в Империи порядок и добиться спокойствия и истинного процветания страны.

Персонажи, изображавшие Бессмертного Императора, сменяли друг друга, старые члены Магического Совета уходили и приходили новые, а внешне в Сударбе всё оставалось по-прежнему.

Постепенно правда обросла самыми немыслимыми подробностями, слухами и домыслами и превратилась в легенду. Об истинном положении дел в стране знали многие, но предпочитали не распространяться, считая, что всякий говорящий о Конвентусе или пытающийся поставить под сомнение бессмертие Государя, неминуемо исчезнет, потеряет память или вовсе погибнет от тяжёлой болезни. Императора предпочитали любить…

Однако можно обмануть народ, себя и, наверное, даже Творящих и Хранящих, но Вечность не обманешь — рано или поздно она всё расставляет по местам.

Уж больно тихо стало последнее время в Сударбе.

Тише, чем перед грозой…

III

Хаймер Курад не считался красавцем, но обладал безукоризненными манерами, а его тёмные серые глаза смотрели на мир доброжелательно и заинтересованно. Родился Хаймер в почтенной и добропорядочной столичной семье, приближённой ко двору. Творящие и Хранящие наделили его живым умом, а родители постарались дать сыну образование, приличествующее положению. В результате молодой господин Курад вырос достойным и приятным в общении человеком. Похожий на большинство своих ровесников, он был, может, чуть более задумчив, и даже несколько суховат. Одновременная смерть родителей, случившаяся при непонятных обстоятельствах, наложила на него отпечаток ранней взрослости и рассудительности. Врождённые же трудолюбие и сдержанность сулили лёгкое продвижение по службе или, по крайней мере, научную карьеру в качестве почётного исследователя растений. Такая перспектива не сильно увлекала Хаймера, поскольку данный статус хотя и считался весьма уважаемым, но был каким-то несерьёзным. Слишком уж много этих исследователей, особенно почётных, развелось в Сударбе. Едва ли не больше, чем самих растений.

Когда пришло время подумать о ремесле, оказалось, что выбор весьма невелик: подмостки или придворные кулуары. Однако, несмотря на врождённый артистизм, Хаймеру всегда претил любой официоз, а другой драматургии сударбская сцена не признавала. Что касается политики… Да кто ж её любит, политику-то? Вот и молодому человеку она не была близка так же, как и сцена.

У нашего героя был близкий приятель, даже друг. Юноша происходил из более знатного рода и занимал должность Наместника в одной из провинций. Однако в отличие от большинства светских знакомых не был заносчив, презирал лоск и придворные условности. По крайней мере, так казалось Хаймеру. Это был, пожалуй, единственный человек, которому он доверял почти как себе и полагал, что друг отвечает тем же… Некоторое время они были однокашниками, неразлучными как братья, и всё свободное время проводили вместе. Сколько было исхожено по безлюдным улицам ночной Мэниги, сколько выпито вина в честь дружества, сколько сердечных тайн поверено друг другу, сколько переспорено! Одно только и настораживало Хаймера — время от времени, особенно под хмельком, его друг говорил о себе как о форменном чудовище. В подробности не вдавался, но зол был на себя страшно. Впрочем, кто из добрых людей не чувствует своей ничтожности? Скверный человек так не сможет… Так, по крайней мере, думал наш герой.

А потом, как это часто бывает, жизнь развела молодых людей. Одному предстояло ещё учиться, а второму пришло время отправляться ко двору, где он сразу же попал в ближайшее окружение Императора. Все без исключения прочили хаймерову приятелю блистательное будущее, но взлёт его, лёгкий и стремительный, был, к сожалению, прерван безжалостной смертью всего через несколько лет. Однако этот вельможа успел посодействовать тому, чтобы именно его бывший друг занял давно пустовавшее место Императорского Первооткрывателя.

IV

Все придворные назначения утверждал лично Император Йокещ, поэтому Хаймер страшно волновался, отправляясь во дворец. Чем ближе он подходил к грузному зданию, снаружи напоминавшему ярко размалёванную груду камней, тем тяжелее становилось у него на душе. Не то чтобы он боялся отказа — протекция везде делает своё дело, но чувствовал себя как школяр перед экзаменом, когда ожидание оказывается тяжелее самого испытания. И потом, хотя он никогда не был идолопоклонником, но легендарного Правителя видел лишь несколько раз, и то издали. Молодой человек, воспитанный в лучших сударбских традициях, никогда особенно не задумывался о том, как это Император может быть бессмертным, поэтому покамест всё принимал за чистую монету. Однако, будучи по натуре прямым и честным, Хаймер не мог не содрогаться при мысли, что долгое время ему придётся общаться со льстивыми вельможами, вроде тех, что угодливо засновали вокруг, едва он перешагнул порог императорских покоев. Чего только стоил один из Секретарей Его Величества, который, раскланявшись бесчисленное количество раз и примерно столько же раз присев и подпрыгнув, "нижайше попросил любезнейшего господина Курада войти в церемониальную залу и соблаговолить подождать аудиенции"!

Увы, единственный человек, которого Хаймер надеялся и хотел здесь увидеть, так и не появился.

Внутреннее убранство дворца оказалось просто ужасающим. Оставалось только удивляться аляповатости и показной роскоши тех помещений, через которые приходилось идти. В церемониальном зале первое впечатление многократно усилилось и стало почти гнетущим. Брутальные кариатиды с ассиметричными и вульгарно раскрашенными физиономиями натужно подпирали нависающие, как осенние облака, своды. Мебель, дороговизна которой сразу бросалась в глаза, была изготовлена самыми известными мэнигскими мастерами. Однако более неудобной и нелепой конструкции кресел и другой утвари кандидат в Первооткрыватели и вообразить себе не мог…

Картину, и без того давящую, довершали гигантские настенные панно, якобы изображавшие истории славного сударбского прошлого. Мертвы они были, как и вымышленные герои древних сказаний. Хаймеру оставалось лишь пожалеть Императора и других обитателей этого пёстрого склепа.

Молодой человек ещё раз порадовался, что новая служба не потребует постоянного присутствия во дворце. Должность Императорского Первооткрывателя давала определённые привилегии и освобождала от целого ряда никому не нужных и утомительных придворных обязанностей.

Размышляя подобным образом и разглядывая кошмарное убранство зала, Хаймер не заметил, как растворились тяжеловесные двери и по-звериному тихо вошёл Йокещ.

— Приблизься, молодой Курад! — раздался вкрадчивый и напевный голос Правителя. — Мне передали твоё прошение. Утверждаю тебя в должности. Сегодня же приступай к своим обязанностям. Я буду лично курировать твою работу. Для начала императорская библиотека в твоём распоряжении. Осваивайся…

Пробормотав полагавшиеся по этикету слова благодарности, Хаймер решился осведомиться о возможности дальнейших путешествий.

— Тебя тянет в путь? Похвально! Всему своё время, а как скоро ты получишь первое задание, зависит только от тебя. Посмотрим, как ты будешь справляться со своими обязанностями. Ну а пока, — отеческим тоном добавил Государь, — поработаешь в библиотеке.

— Но, сир, не достаточно ли того, что там уже служат несколько архивариусов? Не им ли пристала такая работа? Они явно немолоды для путешествий, да и кто из них захочет надолго оставлять семьи. Я же молод, силён, родители мои умерли, жениться пока не собираюсь, опасностей не боюсь…

— А ты дерзок… — рассеянно ответил Йокещ. — Я уже сказал: всему своё время…

Пришлось Хаймеру отправляться в библиотеку разбираться с трудами предшественников, давних и не очень. И на долгое время его единственным другом и собеседником стал библиотечный потолок — самый образованный читатель в мире. Престарелые болтливые архивариусы в счёт не шли, создавая лишь трудности в работе.

Копаясь в трудах предыдущих Первооткрывателей, молодой человек был потрясён тем, что все без исключения авторы совершали свои "открытия", нагло пользуясь чужими сведениями о мире. Для него было полной загадкой, откуда брались данные для "первоисточников".

Хаймер решил пойти нетрадиционным путём и стать подлинным Первооткрывателем. С большим трудом он добился разрешения путешествовать. Несмотря на опасности и препятствия, сопутствовавшие ему повсюду, молодой человек предпочитал странствовать в одиночку, имея при себе лишь рекомендательные письма Его Величества да магический экипаж для быстрого передвижения на большие расстояния. Сначала он кружил по ближайшим областям, потом его дороги стали уходить всё дальше и дальше от Мэниги. В результате были досконально исследованы и описаны лесные просторы Кридона, бурные морские воды Стевоса, Шараком — страна безумных, горная область Ванирна — приют бродячих философов. Оставался только Дросвоскр, куда его почему-то никак не хотели отпускать.

На собственном опыте Хаймеру пришлось убедиться, что правде никто не верит, как бы убедительна она ни была. И хотя его отчёты об экспедициях были точны и обстоятельны, а составленные им карты не имели себе равных — всё учёное и просто образованное сообщество считало Первооткрывателя изрядным фантазёром, хотя и с незаурядным литературным даром. На это молодому человеку было глубоко наплевать: Император ценил его работу и исправно платил за неё, а остальное можно было пережить.

Хаймер находился в очередном путешествии, когда узнал о смерти друга, и только чудом успел на похороны. Церемония была помпезна и протяжна. Молодой человек бесслёзно стоял над погребальными носилками и понимал, что хоронит свою юность.

V

Через пару дней после этого Император призвал Первооткрывателя к себе.

Хаймер сразу обратил внимание на неуловимое изменение в красивом холёном лице Йокеща. Всё время, пока шла аудиенция, молодой человек силился понять, кого из знакомых вельмож напоминает Правитель. Впрочем, смотреть в глаза августейшей особе не позволял этикет, поэтому поневоле пришлось перевести взгляд на пуговицы императорского камзола.