Читаем Привет, Волли! онлайн бесплатно

Когда Воллины мама и папа первый раз встретились, то самого Волли на свете еще не было. Воллин папа был тогда намного моложе и носил усы. Воллина мама тоже была совсем молодой. Усов у неё не было, да и папе она велела сбрить усы, потому что они всё время кололись. Воллин папа сбрил усы, и вскоре после этого сыграли свадьбу.

Волли точно не знал, когда он родится. Папа и мама тоже не знали. Они спрашивали у врачей, но и врачи не знали. И вот когда прошло десять лет и папа с мамой всё это время жили вместе, а папа не носил усов, то тогда Волли решил, что ему пришла пора родиться. На самом деле он сделал бы это и раньше, но помешали дела.

Родиться было не так-то просто. Сначала места у мамы в животе было предостаточно, а потом стало совсем тесно. Иногда Волли слышал, как мама и папа разговаривают между собой. Вообще-то они были довольно разумными людьми. Оба работали учителями, а это значит, что соображать они должны хорошо. Но про Волли они говорили очень странные вещи. Например, папа однажды спросил у мамы, как поживает у тебя в животе наша доченька. А мама ответила, что Маргарита все растёт и растёт. Другой раз Волли вытянулся в животе почти во весь рост, и тогда мама сказала, что Маргарита сильно толкается ножками.

Когда места в животе было больше, то Волли думал, что Маргарита, может быть, и вправду прячется где-то рядом. Но когда места стало уже совсем мало, то он понял, что мама и папа просто что-то перепутали.

Как-то вечером папа в очередной раз вернулся из Таллинна домой и заметил, что живот у мамы стал ещё больше, чем был. Но даже в таком большом животе Волли было тесно, потому что места всё равно не хватало. Волли дождался, когда мама с папой улягутся спать и, когда часы показали ровно половину первого, решил, что пришла пора родиться. Он даже толком и сам не понял, как вдруг такая хорошая мысль пришла ему в голову и почему же он не додумался до этого раньше.

— Пора ехать! — вскочила мама.

Папа спрыгнул с кровати и попытался натянуть свитер на ноги. Потом он всё-таки понял, что свитер одевают через голову, а штаны на ноги. Волли, разумеется, тоже знал, что свитер через ноги не натянешь, только сказать папе об этом не мог, просто потому что ещё не родился.

Мама с папой быстро сбежали по лестнице и сели в папину рабочую машину, которая называлась Форд Таурус. Волли нравилась эта машина. Она была большая, как корабль, и в ней были мягкие сидения.

Воллин папа так нервничал, что пытался всё время включить повышенную передачу, прямо как он это делал в армии, когда водил танк. И никак это у него не получалось, потому что в Форде Таурусе была автоматическая коробка передач.

Когда мама с папой приехали в Раквере в больницу, врач велела маме глубоко дышать. Папа дышал вместе с мамой. Потом мама легла на кушетку, и Волли родился.

«Здоровый и хороший ребёнок», — сказал врач. Папа посмотрел на Волли и сказал маме, что это никакая не Маргарита, а Вольдемар. Волли стало от этого так радостно, он понял, что его папа — всё-таки не безнадёжный случай.

Мама была вся красная и вспотевшая, но как только она услышала, что вместо Маргариты родился Волли, лицо её озарилось широкой улыбкой. Волли — так Волли.

Воллиному папе нравилось выступать с речами. Когда врачи положили Волли маме на живот, папа произнёс небольшую речь, потом перерезал пуповину и закончил такими словами:

— Добро пожаловать в наш мир, Волли! Мы тебя давно ждали.

Потом папа уехал, но через два дня вернулся и забрал маму с Волли домой.

Сначала Волли только и делал, что спал, ел и пачкал пелёнки. Потом он научился ползать, ходить и говорить. Прошло ещё немного времени, Волли исполнилось шесть лет. Его стали интересовать разные машинки, паровозики и прочие штучки. Особенно Волли нравилось что-нибудь разбирать и смотреть, что там внутри.

Однажды Волли отыскал у папы в ящике с инструментами паяльник. Он взял и тут же посмотрел, из чего тот сделан. Когда папа вечером вернулся домой, оказалось, что паяльник весь разобран, и пришлось покупать новый. И папе вспомнилось, что когда ему самому было шесть лет, он вытащил у своего папы из будильника все зубчатые колёсики, и из-за этого его папа опоздал на следующее утро на работу. Поэтому Воллин папа особенно на Волли не сердился, сказал только, чтобы больше так не делал.

Так получалось, что Воллины родители садились смотреть телевизор в одно и то же время. Папа хотел смотреть новости, а маме нравились фильмы, в которых сначала всё хорошо, потом все ссорятся и в конце опять мирятся. Мама называла такие фильмы романтическими.

Как-то вечером папа сказал, что надо бы купить видеомагнитофон. Тогда фильмы можно записывать и смотреть их потом хоть десять раз подряд. Мама ответила, что денег и так нет, к тому же Волли очень быстро растёт, и скоро опять придётся покупать ему новые штаны. Осенью он пойдёт в школу и неизвестно, где взять на всё деньги. Но папа хитро улыбнулся. Оказалось, в одном из банков он получил такую картонку, по которой можно покупать вещи, если даже нет денег. Папа сказал, что купит магнитофон завтра, а заплатит за него позже.

На следующий день вечером папа вернулся с работы с большой коробкой в руках. В коробке был видеомагнитофон. Такой красивый, серебристый и с кнопочками. Папа воткнул провода в розетку, замигали зелёные огоньки. Все были очень довольны, а Волли даже запрыгал от радости.

Папа подсоединил провода, и магнитофон заработал. На экране стали показывать романтический фильм, в котором играл мамин любимый артист. Он был чернокожим, и имя у него совпадало с названием какого-то американского города. Мама так обрадовалась; что даже поцеловала папу.

Утром, перед тем как уйти на работу, папа сказал Волли, что магнитофон ломать нельзя. А зачем бы Волли стал его ломать?

Посмотрев по телевизору мультики, Волли решил посмотреть что-нибудь по видеомагнитофону. Нужно было только решить, что смотреть.

Волли взял с полки книжку «Красная шапочка» и запихнул её в магнитофон, в большую продолговатую щель сбоку. Это отверстие было как будто специально сделано точно под размер книги. Но картинка на экране не появилась. Он затолкал книгу еще поглубже и сильно потряс магнитофон. Он подёргал все проводки, чтобы «Красная шапочка» смогла по ним перейти в телевизор. Но она не переходила. Волли вытащил из магнитофона книжку и засунул туда лист бумаги, карандаши, ластик, точилку и большого человечка из Лего, который несколько дней сидел на полке без дела.

— Пусть покажет мультфильм про волшебный карандаш, — подумал Волли.

Но на экране не появлялось никакой картинки. Волли слегка заволновался и даже испугался, что вдруг он сломал магнитофон. Но на самом деле в это он не очень верил, потому что с виду магнитофон выглядел целым и, как и прежде, весь блестел и мигал зелёными огоньками.

Тут Волли вспомнил, как мама в прошлом году закатывала в банки варенье и приговаривала: «Ягоды сохраняют в себе солнце и всё тепло лета, и если зимой открыть банку с вареньем, то в нем все сохранится: и пение птиц, и летние воспоминания».

— Вот это мы и посмотрим, — решил Волли.

Он взял в кухне банку с клубничным вареньем и банку с черносмородинным вареньем, потому что эти два были самые вкусные. Волли поставил видеомагнитофон на бок, чтобы легче было заливать варенье. Клубничное было жидкое, хорошо лилось, и целая банка в два счёта исчезла внутри магнитофона. Чёрносмородинное пришлось запихивать столовой ложкой. Волли даже немного устал закладывать варенье в магнитофон, потому что оно успело хорошо засахариться. Последние ложки пришлось утрамбовывать черенком ложки и помогать руками. Рука у Волли была маленькая, и поэтому заталкивать варенье пальчиками получалось даже лучше, чем ложкой.

Теперь оставалось только заново подключить провода, и тогда можно садиться и спокойно смотреть фильм о лете. Но картинка на экране всё равно не появлялась. Из магнитофона доносился шум, похожий на треск костра в Иванову ночь или на шипение гриля прошлым летом. Но картинка так и не появилась. Волли решил дождаться папу и маму.

Вскоре они пришли. Волли пожаловался папе, что магнитофон не показывает картинку на экране, хотя ничего не сломано. Папа взял пульт и нажал на кнопку on/off. Сначала ничего не происходило, а потом магнитофон потихоньку затрещал, и из него пополз синий дымок.

— Тут что-то не так, — сказал папа. — Ты-внутрь ничего не запихивал? — спросил он на всякий случай у Волли.

Мама заметила на полу в гостиной две пустые банки из-под варенья и шутя сказала папе.

— Смотри, мальчик наш всё варенье слопал, ужин сегодня можно не готовить.

Папа взглянул на пустые банки из-под варенья. Потом перевёл взгляд на новёхонький серебристый магнитофон, у которого из нижнего левого угла текла тоненькая красная струйка, а сзади клубился уже плотный синий дым.

Тут папа весь побелел, потом позеленел и в конце концов покраснел. Волли подумал, что он прямо как светофор. Единственное, что папа смог произнести после того, как у него подкосились ноги и он упал, было слово, которого Волли раньше не слышал, и мама объяснила, что это иностранное слово и ни один ребёнок не должен никогда произносить его вслух.

Потом мама позвонила врачу, тот довольно быстро появился у них в доме и сделал папе два укола. Волли предложил папе клубничного варенья, чтобы поднять ему настроение, но папа не захотел варенья. Он ушёл в свою комнату, бросился там на кровать, спрятал голову под подушку и заплакал.

Папа, а солнце такое же большое, как луна? — спросил Волли, гуляя с папой по лесу. Папа как раз недавно закончил читать одну книгу, в которой рассказывалось про луну и солнце. Поэтому ему было легко ответить:

— Солнце намного больше луны. Но оно очень далеко, и поэтому нам кажется, что по размеру оно такое же, как и луна.

— А есть что-нибудь дальше солнца? — продолжал расспрашивать Волли.

— Да, Волли, с другой стороны солнца есть еще по меньшей мере миллион миллионов звёзд. И если бы мы могли ехать со скоростью миллион километров в секунду и неслись бы так миллион лет подряд, то всё равно не добрались бы до конца света, — отвечал папа.

— Ого, какой мир большой, — сказал Волли.

— Да, больше него нет ничего на свете.

Волли на минуту задумался и опять спросил:

— А если бы нас не было, то мир был бы?

— Ну скорей всего был бы, — ответил папа.

— А если бы меня вообще не было, откуда бы я тогда знал, что мир есть? — продолжал Волли. — Если бы тебя не было, ты бы тогда не знал, что я есть. Ты бы даже не мог у меня об этом спросить. И тогда бы ты не знал, что солнце больше луны, потому что если бы тебя не было, то ты бы ничего не видел. Тогда как бы ничего не было.

— Это сложная штука, об этом надо спросить у дяди Хейго, — предположил папа, — он изучал в институте, почему мир и люди существуют и что было тогда, когда их ещё не было.

— А что бы было, если бы дяди Хейго тоже не было? — не унимался Волли.

— Думаю, что мир тогда всё равно был бы, — уверенно Сказал папа. — Но это был бы немного другой мир. Например, тогда не было бы ни Генри, ни Ханнеса, ни Элизы, ни Евы. Или они были бы другими детьми, и тётя Ева была бы мамой совсем других детей.

— А животные знают, что мир есть? — спросил Волли.

— Конечно, знают, но я думаю, что у каждого животного свой мир. У собак — свой мир, у кошек — свой мир. И если кошки попадают в собачий мир, то они дерутся, а если мыши попадают в кошачий мир, то кошки съедают мышей, — ответил папа, и ему казалось, что это очень разумный ответ.

— Папа, а у улиток тоже свой мир? — опять спросил Волли. — Потому что если у них дом на спине, то у них обязательно должен быть какой-то мир, где они живут.

Папа размеренно шагал, слушая Волли и размышляя, что бы ему ответить на этот вопрос. Вдруг под ногой у него что-то хрустнуло.

— Что это хрустит? — спросил Волли.

— Кажется, я нечаянно наступил на улитку, — ответил папа.

— А может, у этой улитки тоже был свой мир. А ты наступил на него и сломал, и теперь его больше нет, — печально произнёс Волли.

— Ну да, — сказал папа, — мы каждый день наступаем на букашек и таракашек и на всяких там муравьишек. Мы же не можем всё время думать, что у них свой мир и вот сейчас он сломается. Например, вчера мы ели гриль-курицу. Но до того, как это курица стала гриль-курицей, она была самой обыкновенной курицей. Она кудахтала и несла яйца, и у неё наверняка был свой куриный мир. Мы не смогли бы есть ни сыр, ни йогурт, потому что в них бактерии. А бактерии ведь тоже живые существа, и у них скорее всего тоже есть свой мир, ну и что, что очень маленький.

Но Волли не слушал. Волли бежал по велосипедной дорожке и собирал с обочины всех улиток, которые попадались ему на глаза. Сначала он собирал их в ладошку, потом в карман, а когда в кармане они больше не помещались, стал складывать в кепку. Потом он подбежал к густому кусту и аккуратно кучкой высыпал всех улиток на землю.

— Что ты там делаешь? — поинтересовался папа.

— Я спасаю мир улиток, — объяснил Волли, опять помчался на дорожку и снова стал собирать улиток. И собирал их до тех пор, пока в Воллином и папином мире не зашло солнце и не стало видно больше ни одной улитки.

Тётя Айно с восьмого этажа была уже совсем старая, волосы у нее стали совершенно седыми, и ходила она медленно. Однажды вечером тетя Айно увидела у себя в кухне на стене маленькие коричневые пятнышки.

— Пресвятая Богородица! — заворчала себе под нос тетя Айно. Она жила одна и ворчать ей больше было не на кого.

В тот вечер она долго не могла уснуть.

— Как же так получается, что пятна появляются на стене сначала в одном месте, потом исчезают и появляются уже в другом? — ломала она голову и под утро додумалась до чего-то страшного.

— Если эти пятна двигаются, значит, это какие-то маленькие букашки. Или даже тараканы, — от испуга тётя Айно проснулась. — Срочно надо купить яда!

Она быстро оделась и ровно в половине девятого вышла из квартиры, чтобы к девяти часам быть уже в магазине. Тётя Айно чувствовала себя по крайней мере на 50 лет моложе, чем обычно.

Волли жил над тётей Айно на девятом этаже. У него дома тараканов не было, и он даже не знал, как они выглядят. Поэтому Волли не боялся вечерами один заходить в кухню. Хотя, когда он однажды посмотрел фильм про больших обезьян и громадных динозавров, ему стало немного страшно.