Читаем Тайна храма онлайн бесплатно

Главные герои книги. Молодая американская журналистка, внучка нацистского ученого вывезенного в США в 1945 году. Ее дед, американский физик немецкого происхождения, бывший нацистский ученый, оставивший в качестве наследства загадочное завещание. Русский математик, исследователь и путешественник, увлекающийся историей и археологией. Офицеры отдела ЦРУ, занимающегося учеными и их родственниками, переброшенными в США после второй мировой войны и др.

Действие книги происходит в наши дни. События последовательно разворачиваются в США, затем в Израиле, Турции и, наконец, в России. Сюжетная линия базируется на изложении исторических событий различных эпох: времени жизни Христа, Ивана Грозного, Второй Мировой воны и Сталинской эпохи.

Основная идея книги — в художественной форме дать читателю возможность не только ознакомиться с любопытными, но малоизвестными историческими фактами (например, с концепцией суфийского ордена), но и посмотреть на основополагающие события далекого прошлого под неожиданным, альтернативным углом зрения.

В этом приключенческом романе (а также в последующих романах этой серии) автор ставит перед собой интеллектуальную задачу подвергнуть сомнению незыблемые исторические постулаты и общеизвестные факты, предложить вниманию читателя особый взгляд на тайные смыслы, заложенные в крупнейшие памятники архитектуры и истории их авторами.

Повествование, опирающееся на реальные документы, фотографии и схемы, сопоставление различных исторических концепций и взглядов, в итоге развенчивает миф об исторически отсталой России. Напротив, автор предлагает читателю интересную возможность проследить, как герои романа находят многочисленные свидетельства того, что именно Москва и есть тот самый Великий Третий Рим.

Краткий экскурс. Американская малоизвестная журналистка становится обладательницей мемуаров своего деда, нацистского ученого. В мемуарах описаны события, связанные с выпускником Массачусетского Технологического Университета до второй мировой войны и после нее. Технические загадки найденных записей, трагические детективные события, убийства и преследования вынуждают молодую американку покинуть территорию США и отправиться в Израиль на поиск загадочных артефактов, могилы Христа и «Карты Рома».

В Иерусалиме она встречает русского ученого-авантюриста, который проливает свет на факты, изложенные в воспоминаниях ее деда. Вместе они отправляются в Стамбул и находят истинный Иерусалим и «могилу» Христа. Трагические события приводят их в дом суфийского шейха, который открывает им секреты бытия.

Разгадка секретов мемуаров нацистского ученого заставляет главных героев отправиться в Москву. Русский историк, проживающий в столице России, открывает им тайны Мавзолея на Красной площади, Покровского собора, Театра Российской Армии. Ученый посвящает их в найденные им свидетельства особых взаимоотношений Сталина с Русской Православной церковью и провидицей Матроной Московской.

Эмма Рунге стояла в растерянности перед только что открывшейся, пугающей своей неизвестностью дырой в стене. Начиная ремонт в одной из комнат, молодая женщина отдирала старые обои и снимала со стен растрескавшиеся книжные полки. За одной из них она наткнулась на тайник, расположенный в небольшой нише, грубо выпиленной в деревянном перекрытии. Пластиковая коробка размером с пухлую книгу, отливая рассеянным сиреневым цветом, смотрела на нее мрачно и вызывающе. Легкий озноб пробежал по всему телу новой хозяйки дома: «Неужели клад?».

Едва сдерживая, охватившее ее возбуждение, Эмма вытащила пыльную коробку и осторожно перенесла ее на стол, укрытый толстой целлофановой пленкой. Взяв мокрую тряпку, она стала медленно и аккуратно протирать пластиковый контейнер, отдаляя момент, когда надо будет его открыть. В голове нескончаемым потоком проносились отрывки из кинофильмов, в которых герои находили сокровища и становились сказочно богатыми людьми.

Три месяца назад на девяносто восьмом году жизни умер ее дедушка Карл Рунге, завещав старый добротный дом на окраине Кембриджа в штате Массачусетс единственной внучке.

Деда Эмма в своей жизни видела трижды. Первый раз — в ее смутных воспоминаниях, это было в далеком детстве. Они сидели на террасе большого дома вчетвером — мама, отец, дедушка и она у него на коленях. Было очень весело, дедушка привез в подарок большого плюшевого мишку и множество сладостей. Но после его визита родители сильно поругались, как никогда прежде, чем очень ее напугали.

Спустя много лет Мария, мать Эммы, рассказала ей, что Карл Рунге появился в их доме неожиданно. Явился, никого не предупредив, после многих лет забвения. Своего свекра в этот день она увидела впервые. Это был красивый мужчина, не по годам хорошо выглядящий. Роста он был выше среднего, худощав и статен. Густые каштановые волосы изящно оттеняли немного бледный цвет лица. Уверенный холодный взгляд больших карих глаза, нос с горбинкой и тонкие крепко сжатые губы говорили о нем, как о человеке сильном и замкнутом. Дорогой двубортный костюм и яркий галстук очень шли ему. Его можно было бы принять за успешного коммерсанта или даже артиста, если не знать, кто он есть на самом деле.

Отец Эммы, Рон Рунге, не любил рассказывать про свое детство, часто повторяя, что его попросту не было. Своего отца, Карла, он видел редко, а его воспитанием занимались то одна, то другая няня. Карл никогда не говорил с сыном о своей работе, впрочем, он вообще мало разговаривал. Старший Рунге был ученый, работающий на военных. Вот собственно и все, что было известно об этом человеке.

Сын был растерян, но рад визиту своего отца, которого давно не видел. Сначала разговор не клеился, Рунге старший уходил от вопросов, касающихся его существования, и явно без интереса расспрашивал Марию и Рона об их жизни.

Мария пригласила Карла отобедать вместе с ними, и он, к ее удивлению, согласился. Ей казалось, что этот человек просто случайно ехал мимо их дома и вдруг вспомнил, что у него есть сын и внучка, настолько странно и безразлично он выуживал из себя дежурные фразы.

Миссис Рунге в этот день приготовила холодный томатный суп и жареную утку. Неожиданно для всех глаза Карла засверкали, его голос потеплел, и он стал нахваливать стряпню женщины. Такая перемена в поведении гостя убедила Марию, что перед ней все-таки нормальный живой человек, забывший, к сожалению, что такое семья.

После обеда отец и сын уединились в саду и о чем-то беседовали больше часа. Мария с Эммой играли в гостиной, стараясь не мешать общению двух близких людей. В душе она надеялась, что их отношения наладятся, и их семья наконец-то станет похожа на другие добропорядочные семьи.

У самой женщины судьба сложилась тоже непросто. Родилась она в семье мормонов в небольшом поселении не далеко от Солт-Лейк-Сити. Их небольшой поселок насчитывал около сотни семей, все занимались в основном сельским хозяйством и животноводством. Она была единственным ребенком в семье, что было не характерно для их общины.

Спустя много лет друзья часто ее спрашивали, почему она сбежала от мормонов. Это трудно объяснить, она ни от кого не бежала, там просто была другая жизнь, и ей было трудно с ней смириться. В их сельской общине все люди были работящие, готовые прийти в любую минуту на помощь друг другу. Они не употребляли алкоголь, не курили и вели праведный образ жизни. Но каждый следующий день был как две капли воды похож на предыдущий.

В ее поселке все жители были какими-то одинаковыми, и дело было не в вероисповедании, не в привычках, не в носимой одежде, а в устремлениях этих людей. Отец Марии, в отличие от матери, потихоньку нарушал многочисленные заповеди, особенно ему нравилось наслаждаться утренним кофе, употребление которого, мягко говоря, не приветствовалось.

Он много читал и любил пофилософствовать. В силу обстоятельств ему не с кем было обсудить прочитанное, и он часто сажал перед собой свою маленькую дочь и начинал рассуждать на разные темы. Мария была единственным, правда бессловесным собеседником своего отца.

Мать поначалу относилась настороженно к этим «дискуссиям», но, уверовав в то, что блажь мужа не сможет увести девочку с пути Господа, постепенно успокоилась. Самой Марии очень нравились эти беседы, она ничего не понимала, но ей было радостно и уютно рядом со своим отцом.

Шли годы, и в свои неполные десять лет девочка впервые взяла в руки одну из книг отца. И все изменилось, ему по-настоящему стало интересно ее мнение. В ответ на это сближение девочка стала взахлеб читать все больше и больше «не рекомендуемых» в общине книг, в изрядном количестве присутствующих в их доме.

К пятнадцати годам она сильно изменилась. Ее знаниям не хватало практического опыта, и они стали выплескиваться в разговорах со сверстниками и даже взрослыми обитателями общины. В своих мыслях она жила в параллельном, совершенно другом мире. Ей хотелось путешествовать, открывать новые земли и идти к Богу собственным путем.

Все это было невозможно скрыть от жителей поселка. На одном из общественных собраний отцу пришлось разъяснять, что же все-таки происходит в его семье. Это было непростое объяснение. Уже много лет в небольшой общине не было столь яростной полемики.

Отец рассказал своим соседям, что уже много лет интересуется тем, как устроен мир, и его занимают разные точки зрения на этот счет. Он остается мормоном, но считает себя вправе познавать мир настолько, насколько позволяет ему Господь.

К удивлению отца, на его сторону встали несколько уважаемых семей общины. Мария не присутствовала на этом собрании, как и все другие дети, но итоги большого схода запомнила на всю жизнь.

Родственники матери, составляющие большую часть их поселения, были настроены категорически против такого вольнодумства. Они призывали изгнать отца Марии из общины, обвиняли ее мать в недосмотре и попустительстве. Другая немногочисленная часть населения взывала к чувствам терпимости.

Точку в споре поставил один из старейшин. Он вышел и долго стоял перед людьми, пока не стихли крики собравшихся.

— Мне страшно за ваши души! — начал он, чем сразу остудил пыл дискуссии, грозившей перерасти в свару. — Что мы обсуждаем? Желание людей больше знать, чем мы сами? Их стремление к свету, к знаниям и книгам, которые ниспослал нам Господь? Кто из вас возразит против того, что нас с вами направляет Господь Бог? Разве мы вправе осуждать и тем более клеймить?

Воцарилась тишина и старик продолжил:

— Что нас объединяет? Любовь к богу и ближнему своему! А что нас разделяет? Неверие во всемогущество Господне и уверенность в собственной правоте! Где эта граница? Откуда вам знать, где она?

Выступающий обвел огненным взглядом всех присутствующих:

— Все вы знаете, что мой род происходит от семьи одного из основателей нашей веры — Бригема Янга. Наши предки всегда были за чистоту сознания, за приверженность вере. И мы придерживаемся этих устоев и будем придерживаться. Но что вам мешает понять, что мир, принесенный Господом, безграничен, он бесконечен, и мы созданы, чтобы познавать его! Среди нас дитя, не ограничивающее себя частоколом наших разумений и страхов! Человек оступился, и что с этим делать? Запретить? Изгнать? Или простить, принять и направить?

Это собрание общины внутренне раскололо общество на два непримиримых лагеря, хотя внешне это почти никак не проявлялось. В этот же год отец Марии погиб под ножами сенокосилки. Это случилось из-за его рассеянности или, как некоторые полагали, явилось наказанием свыше.

Через год мать Марии вышла замуж за своего троюродного брата — пятидесятилетнего вдовца, окруженного четырьмя дочерьми и шестью сыновьями. Нет, Мария не была золушкой из сказки, и ее не заставляли работать больше других. Но жизнь ее изменилась. Не было времени для книг, да и книг отца в этом доме не было. Все разговоры в женской половине дома касались только будущего замужества и той миссии, которая им предстоит на пути слова Господня.

Мать Марии приняла новую свою долю как должное, окунувшись в бесконечные заботы своей новой большой семьи. Однако для самой девушки это стало непреодолимым испытанием, и она ушла из дома в семнадцать с половиной лет.

Перед своим побегом она рассказала матери о своих надеждах и чаяньях, но не встретила ни должного понимания, ни сопротивления. Все, что она услышала, это то, что пути всевышнего неисповедимы, и она желает счастья своей дочери. И на том ей спасибо.

В день расставания мать тихо сказала ей, что будет помнить ее всегда, но просила, чтобы она, не возвращалась обратно никогда. «Никогда, ни при каких обстоятельствах», — твердо сказала она и сунула ей конверт с небольшой суммой денег, скопленной втайне от нового мужа!

Мария переехала в Нью-Йорк и довольно быстро нашла работу продавца в небольшом книжном магазинчике. Через полтора года именно здесь она и встретила Рона. Правильные черты лица и белозубая улыбка молодого человека сразу привлекли ее внимание. Ей показалось, что и он к ней не остался равнодушен. Несколько раз она ловила на себе его заинтересованный взгляд. Рон заказал у них несколько довольно редких книг, и она не смогла удержаться, чтобы не пролистать их после получения. Все книжки были по психологии и искусству управления людьми.

Через три недели молодой человек явился за книгами, появившись за десять минут до закрытия магазина. Посетителей уже не было, и Мария пошутила, отдавая заказ:

— У вас интересные книги, вы, видно, во всем этом здорово разбираетесь. Может, научите, как мне убедить моего работодателя поднять мне жалованье!

Посетитель смутился и искренне, как-то по-детски признался:

— Я пока только учусь, некоторые успехи есть, но очень скромные. Если хотите, давайте проведем эксперимент, научный эксперимент, и вместе посмотрим, что из этого выйдет.

Молодой человек пригласил ее в кафе, где они допоздна обсуждали, как убедить хозяина книжного магазина поднять Марии зарплату. Из этой затеи, правда, ничего не вышло, но молодые люди стали встречаться, и вскоре Рон сделал ей предложение руки и сердца.

— Мария! — голос мужа оборвал воспоминания женщины. — Карл хотел бы немного побыть с Эммой наедине.

Несмотря на протесты мамы, отец уговорил ее оставить дедушку с внучкой, а самим поехать в кино. Когда родители вернулись, их дочь уже спала, а перед ними предстала странная картина. Карл оттирал мокрым полотенцем замысловатый круг, испещренный знаками и начертанный мелом в гостиной прямо на полу. Два десятка наполовину сгоревших свечей были аккуратно сложены на газету тут же.