Читаем Сборник стихотворений онлайн бесплатно
Игорь Тюленев
Сборник стихотворений
Содержание:
1 ДЕКАБРЯ - ДЕНЬ НАТАШИ
А в полях уже вызрела рожь
АКМ - 7,62 мм
АРГАМАК
Березки - сверстницы седы
БЕСЕДКА БАРЯТИНСКОГО В ГУНИБЕ 1859 г.
Чужая речь у врат Стамбула
Деревенька мерцает во мгле
ДОЧЕРИ НАТАШЕ
Дочка дом нарисовала
ДОЖДЬ
ЕГЕРЬ
Еще грибы в бору растут
ЕЩЕ НЕ ВЕЧЕР
ФОТОГРАФИЯ
Гася огонь минувшей славы
ГОРОДСКАЯ ОКРАИНА
ГОСПОДА ОФИЦЕРЫ
Гостиница, продутая насквозь
Говори со мной попроще
Хоть лежишь у самого порога
Хозяин луга одуванчик
ХВАЛА ГРАНЕНОМУ СТАКАНУ
И черным железом Иуда рассек
Икона Бориса и Глеба
Как дальше жить
КАТЕРОК
КОЛЧАКОВСКАЯ ДЕРЕВНЯ
КРУШЕНИЕ
КРЫМСКАЯ ТАТАРКА
ЛЕТО
Любое слово невпопад
ЛУБОК
ЛЮБОВЬ
ЛЮБОВЬ С ПОХМЕЛЬЯ
Мне стыдно и тяжко
МОСКВА
МУХА
На берегу крутом стоишь
НА ПОГОСТЕ
На турецком утесе безмолвно стою
Наймусь на лето пастухом
Ночное. Детский бег коня
Носились чайки над лицом
ОДА РУССКИМ ПЕЛЬМЕНЯМ
ОДИНОЧЕСТВО
Одна властительница степь
Опять напился, как скотина
ПЕРЕВАЛ
ПЕРМЬ
ПЕСНЯ
ПИСЬМО
ПЛАЧЕТ ЖЕНЩИНА
ПЛОТИК СЧАСТЬЯ
ПОРОХОВОЙ ЗАПАС
ПОСЛЕДНИЙ ПОХОД
ПОСТОЯНСТВО
ПРЕДГРОЗОВЫЕ ЛАСТОЧКИ
ПРОЩАНИЕ С ТУРКЕСТАНОМ
РАЗЛУКА
Река пустой баркас колышет
Родина! Память твоя глубока
РОВЕСНИК
СЕЛЬСКАЯ БИБЛИОТЕКА
ШКОЛЬНОЕ ФОТО
Скоро горница светом наполнится
СЛЕЗЫ РОЖЕНИЦЫ
Солнце скатилось на запад
Спросил у кровинки-Иринки
СТЕПЬ
СЫРАЯ НОЧЬ
ТОВАРИЩУ
ЦАРСКИЕ ВРАТА
ЦВЕТЫ
ТЫ ДА Я
Ты мне когда-нибудь споешь
Ты свеча моей печали
Ты Урал не в славе - в сраме
У ЧАСОВНИ КСЕНИИ ПЕТЕРБУРГСКОЙ
УСТАЛ НЕМНОГО
Увы, враги не исчезают
В бане умный и дурак
В этой деревне уныло
В избе есть печь и есть огонь в печи
В МОЕМ КАБИНЕТЕ
В РОДИТЕЛЬСКОМ ДОМЕ
ВДОВА
ВЕРА
ВО ПОЛЕ СРЕДИ ЦВЕТОВ
ВОСПОМИНАНИЯ О СТАМБУЛЕ
Все пройдет, любимая, как прежде
ВЫСТАВКА СОБАК
Я РОДИЛСЯ НЕ В ЭТОЙ ИЗБЕ
Задела, как бы невзначай
Захолустье - отрада души
ЗОЛОТОЕ КОЛЬЦО
ЗРЕЛОСТЬ
1 ДЕКАБРЯ - ДЕНЬ НАТАШИ
Творение поэта - это ты! Дитя, пришедшее из темноты
На свет, на землю, на ладонь отца... Твоих ресниц небесная пыльца
В душе, как в сотах, оставляет след. Отец подумает, а скажет вслух - поэт!
Стрекочет бант в косе, как стрекоза, Поднимешь ты волшебные глаза,
Посмотришь... И качнется ледоход, Проталины оставишь у ворот,
Сорвешь, хоть на день, козни сатаны, Отец забудет о врагах страны.
И мать всплакнет в надушенный платок... Декабрьский тюлененок, мой цветок!
* * *
А в полях уже вызрела рожь, Миг всего до скончания лета. - Для чего ты на свете живешь? Кто способен ответить на это?
Кто способен отнять у земли Тайну в землю оброненных зерен! Тени к западу поползли, Каркнул с камня взлетающий ворон...
АКМ - 7,62 мм
М. Т. Калашникову
АКМ - оружье перемен, С ним и террорист и пограничник, Из него, хоть стоя, хоть с колен: - Гюльчатай, открой усатый личик?
Мутный Пяндж впадает в грязный Рейн, Логика политиков бесспорна... С АКМ мелькнул пуштун: "Ты чей?" - Горный я суннит, - ответил гордо.
Славен в мире русский автомат! Натовская перед ним винтовка Не страшней, чем бабушкин ухват, Хоть и у ухвата есть сноровка.
Полюбился людям АКМ, Слышу лай его за океаном... Настоящий, слава Богу, нем, Созданный для армии иванов.
АРГАМАК
Скачет жеребец по кругу, В яблоках крутых. Ржанием зовет подругу Иль читает стих.
Стелется по-над травою, Словно тень от крыл, Зависая над землею В паутинках жил.
Хлещет царственная грива, Как державный стяг, Пересвистнулся игриво С сусликами - страх.
Сжал Господь летящий ветер, С громом спрессовал, И пустил гулять по свету, Как девятый вал.
Просто в такт ударам сердца Скачет аргамак... И поэт, если вглядеться, Пишет просто так.
* * *
Березки - сверстницы седы, Полсотни раз сменились льды. Вновь облака плывут по Каме. Никто беды не ожидал, Вдруг голос матери пропал, И вот... Совсем не стало мамы.
Душа без звука умерла, Открытка адрес мой нашла: - Сынок, дождись, я скоро буду! - Где будешь, матушка моя? И как о том узнаю я, И как, узнав, не позабуду...
Под сенью русского креста Навеки скованы уста, Ты не прочтешь мое посланье, Я не услышу голос твой, Ушла ты в землю молодой, Оставив небесам рыданья.
БЕСЕДКА БАРЯТИНСКОГО В ГУНИБЕ 1859 г.
Вот здесь Барятинский сидел, Курил ореховую трубку, И дым, похожий на голубку, Летел в неведомый предел.
Глаголили, кто как умел, И понимали, как умели, И я на камень тот присел, Он камнем был на самом деле.
Пред ним с мюридами Шамиль Стоял, как демон покоренный, Прозрачней водки, воздух горный Раздвинул над Кавказом ширь.
Судьба имама решена. Почетный плен. Калуга. Мекка... Смотрю из бешеного века В тот век, где родилась война.
Не пересохла Валерик, Доносятся слова молитвы... Остались древние обиды, И долгий, долгий вдовий крик.
По склонам гор течет эфир Прозрачной голубой лавиной, Над Родиной необозримой Из дыма ткется хрупкий мир.
* * *
Чужая речь у врат Стамбула Очнется в имени твоем, Как падишах, упав со стула, В шелках забьется водоем.
Плывут малиновые фески Вдоль берега и корабли, Чужие ты грызешь орешки, А я гуляю на свои.
Я не чужой в чужом народе, Люблю печальный скрип зурны. Опять Восток у русских в моде, Вкусны данайские дары.
* * *
Деревенька мерцает во мгле, Россыпь звезд и мазутные пятна... Заблудившись на русской земле, Тыщу раз возвращаюсь обратно.
Свет крестьянский тягучий, как мед, Заливает уставшие очи, Бьется грудью душа в небосвод, Как сова до скончания ночи.
Пусть Россия почти умерла, Но осталось на сердце смятенье, В небе родины крик журавля И родителей благословенье.
В чистой горнице ивовый мед, На полатях сушеные травы, Нищий, спившийся, бедный народ В блеске прошлой божественной славы.
ДОЧЕРИ НАТАШЕ
Ты на груди моей проснешься, Как луч, упавший со звезды, И так по детски улыбнешься, Что вспыхнет клок у бороды.
Не жаль ее - она седая, Мужского духа забытье, И, лунным прахом осязая, Я притушу рукой ее.
Ты ж, говорливая, как речка, И резвая, как егоза, Вмещаешься в мое сердечко, Как в тучу вешняя гроза.
* * *
Дочка дом нарисовала В синих небесах. Там собака из крахмала Спит на воздусях.
В доме мы с женой и фото Мамы на стене, Жалится, как пчелы в сотах, Солнышко в окне.
День и ночь роятся стогны Около крыльца. Вот Господь прошел... На стеклах Звездная пыльца.
Точка, точка, две черточки, Черный карандаш... Это дочка, это дочка Воскрешает нас!
ДОЖДЬ
Ветер срывается с горных высот И, разогнавшись, у самой запруды Гнет к урожаю засушливый год Так, что в земле откликаются руды.
Липнет размытый российский пейзаж К стеклам, когда вы в полях на машине Давите, как на гашетку, на газ... Женщине - дом, а дорога - мужчине!
Драгой гребет колесо колею, Плещут у ног трехминутные реки. Что же так ангелы плачут в раю? Тонут в слезах на земле человеки.
Мышцы набухли от страшных затрат Силы, отпущенной в светлом спортзале. Эй, баргузин, сдай немного назад, Люди и кони устали.
ЕГЕРЬ
Дождь ударил в лоб картечью, Как я сам остался цел? Защитившись русской речью, Все же к ужину успел.
На ковер ружье повесил И охотничий кинжал. Выпил чарку - вот и весел. Выпил две - жену обжал.
И нашли мы двери рая Ночью в собственной избе. Ты уснула. Замирая, Лунный луч шел по тебе.
Я открыл окно, чтоб плюнуть... В проплывающий баркас. Кто же этот мир придумал, Где так бабы любят нас?
* * *
Еще грибы в бору растут И кое-где трезвонят птицы, Но холода идут, идут, Как вороги из-за границы.
Нагие, как перед судом, Стоят березы перед снегом, А нет бы, постучаться в дом, Поговорить бы с человеком.
ЕЩЕ НЕ ВЕЧЕР
Жена, не пой: "Еще не вечер..." Какие глупые слова! Всяк знает - человек не вечен, Как эти птицы и трава.
Обнимет смертная истома, Как в детстве слипнутся глаза. - Чуток посплю - аль я не дома! - Поспи, родной, - вздохнет земля.
ФОТОГРАФИЯ
Лесной поселок. В окнах Кама. И у завалинки втроем Отец с сестренкой, рядом мама, А я сбежал за окоем.
Вернуться в круг былой стараюсь, Скользя по жизненному льду... И все же, сколько не пытаюсь, В тот объектив не попаду.
* * *
Гася огонь минувшей славы, Я пью шампанское Державы... Какой на этикетке год? Еще мы в славе и фаворе, Еще вожди не делят море, Цветет болгарский огород.
Подлодки бродят в океане, Как дрожжи на печи у Вани. Страшит врага новейший флот! Еще крестьянин торжествует, Еще Россия не ворует Европой занятых пустот.
Но это все на дне бокала Блеснет, как лампа в полнакала, Бокал о стенку... И каюк. Душе и воину - боренье, Всем матерям - мое смиренье, А птицам - север или юг.
ГОРОДСКАЯ ОКРАИНА
Дома картонные, бумажные, Труха и пакля лезут в паз, И в основном все двухэтажные, Все черно-серые в анфас.
Во двориках, как у Поленова, Поленницы горбатых дров, Портреты Энгельса и Ленина Взирают из сырых углов.
В чулане дедовская четверть Початая, с живой водой... Знать, старший сын закончил четверть, Шумит, как месяц молодой.
За стенкой, словно в пушку ядра, Вбивают в платье девки грудь. Поздней, у городского сада, Ты подмигнуть им не забудь.
Тяжелые кусты сирени Ломают чахлый полисад, Я здесь мед-пиво пил со всеми Тому лет двадцать пять назад.
Сейчас случайно, мимоходом К ним ненароком загляну, Чтоб зацепить плечом ли, оком От нас ушедшую страну...
ГОСПОДА ОФИЦЕРЫ
Господа офицеры! О вас я вспомнил в Крыму, Где помер Волошин, За тех и других помолившись. Где, выйдя из моря, Такую увидишь "корму" Не пеннорожденной И рухнешь, За сердце схватившись... О, Белое воинство! Бледный вас Конь не унес За горы и реки, Подальше от милого края, Где вместо березы Торчит на холме утконос, Где в небе не туча Подушка, от плача сырая. Вы выбрали сами Нерусскую эту красу, Дроздовцы! Корниловцы! Рать убиенных святая... Но тот, кто вернулся Того не прибили к кресту, Того, кто вернулся Вода поглотила морская. То в черной опале, То в белой кровати ничком Старушка Европа, Последний в твоей богадельне. Но се человек! Он, заблудший, не может молчком И нежно, как внука, Положит альбом на колени... Давно это было, О, как это было давно, В альбоме сияют Красивые русские лица, А ноги ощупали все Черноморское дно, Да верной тропы не нашли, Чтоб домой возвратиться...
* * *
Гостиница, продутая насквозь, Прокуренная и прибита матом К земле... У всей округи - в горле кость, Зане как мать - поэтам и солдатам.
Где в бороде всю ночь шуршат шмели, Какие феи жили и злодеи! Какие васильки на пустырях цвели, Играли на гармошках Амадеи...
В уме и в памяти выходишь в палисад И пропадаешь в запахе сирени, Где листья, словно даты, шелестят В объятиях моей лохматой тени.
* * *
Говори со мной попроще, По-простому говори, Словно птицы в дальней роще, Задыхаясь от любви.
Словно матушка с младенцем, Медсестра со стариком, Говори, как если б с сердцем Говорила ты тайком.
Мне ведь лишнего не надо, Пусть по-русски льется речь, Словно ручеек вдоль сада, Сада райского сиречь.
* * *
Хоть лежишь у самого порога, Далека к тебе моя дорога Родина моя! Словно слезы счастья и печали По лицу бродяги пробежали И упали в русские поля.
Чтоб однажды, близко ли, далеко, Семена любви взошли до срока, Зазвенели в поле зеленя. Стриж пробил небесную вершину, И упали звезды на равнину, Родина моя!
И к калитке в довоенном платье Вышла из глубин поющих мати, Как выходит ангел из огня. Я очнулся в поле на рассвете. Жито сжато, над стернею ветер. Выше ветра Родина моя!
* * *
Хозяин луга одуванчик, Буран, нанизанный на пальчик, Испачканный в белилах шмель. Над муравьиными умами, Как телебашня над домами, Глядишь в невидимую цель.
Когда со стороны востока Украсит жизнь Господне око, Наташа выбежит на луг, Былинку, словно луч, прикусит И в окружении капустниц, Как фея в окруженье слуг.
Приляжет и раскинет руки, Замрут на паутине звуки, Как ласточки на проводах, И раскрывая парашюты, Зависнут над землей минуты, Теряясь в полевых цветах.
И уходить сейчас не страшно, Пока дремотная Наташа Пускает пузыри в зенит, Пока не помнишь о разлуке, Пока в лицо, глаза и руки Пух одуванчиков летит.
ХВАЛА ГРАНЕНОМУ СТАКАНУ
Тебе, граненый, как алмаз, Мои стихи и вдохновенье. Похмелья гордое виденье Ты явишься еще не раз.
Тебя порой держал герой В руке могучей перед боем. Поэт с курчавой головой И тот, кто должен стать героем.
Бомжи и жители Кремля Твоим канканам были рады, На дне твоем пустом не зря, Как якоря, гремят награды.
А если май и голоса, А если девки и поляна... То, знаешь, без тебя нельзя, Нельзя, товарищ, без стакана.
А если ты попал на пир, Ну не на пир, так на пирушку. Стакан твой бог и твой кумир, Примерно, как поэту - Пушкин.
А если в чуждый дом пришел, В котором ты бывал не часто, С размаха бьешь стакан об пол, И говоришь всем видом - баста!
А если это дом друзей, То лучше в мире нет лекарства, Полнее, друг, стакан налей, За русское я выпью Царство!
Да за великие дела, За славу мировой Державы. И как сказал старик Державин: - Французить нам престать пора, Но Русь любить И пить. Ура!
* * *
И черным железом Иуда рассек Царевен мальчишечьи груди... Не выблевал кровь, и не вздрогнул народ, Не выдохнул: "Буди вам... Бу-у-ди!"
А помнишь, товарищ, расстрелянный Дом И толпы зевак перед Домом?.. О чем говорим? Вспоминаем о ком, Печалясь над попранным троном?
* * *
Икона Бориса и Глеба, Трагедия отчей земли, Над ней только вечное небо Да русские избы вдали.
Что зависть, коварство и злоба, И братоубийственный меч?! Встают убиенные оба, Чтоб кротостью Русь оберечь.
* * *
Как дальше жить? О чем мечтать? Отечество не виновато. Хотя приходится опять Оберегать, что сердцу свято.
Стоять в родительской глуши, В монастыре среди молитвы... Горя, как пламя у свечи, Как сердце юноши в час битвы.
КАТЕРОК
Катерок причалил к пристани. Кто зазвал его сюда? Проплывают мимо быстрые Непутевые суда.
Чалочку на кнехт набросит И стоит в дыму матрос, Курит - есть и пить не просит, Как у русских - малоросс.
Эх, матросик, в стельку пьяный! Что тебе речной Устав? Самогона океаны Мозг штурмуют по утрам.
Выпил, чтоб опохмелиться, И отчалил в край любой. За кормой волна катится, Закипая за кормой.
Капитан в штурвал вцепился, Пальцы, словно когти льва. С кем твоя гуляет львица, То ль супруга, то ль вдова?
Норд наждачною бумагой Полирует небоскат. Мы бежим под русским флагом То вперед, а то назад.
КОЛЧАКОВСКАЯ ДЕРЕВНЯ
Окопы адмирала Колчака, Заросшие травою и забвеньем... Здесь кровь лилась большим стихотвореньем, А в памяти осталось - тчк.
Родился я на левом берегу, Неподалеку от былых сражений, Все детство не вставали мы с коленей Искали пистолеты и казну.
Как Белое Движение - туман Стоял над Камой. Вороны кричали, И кости безымянные трещали Под пятками безмозглых басурман.
Погибшие за Родину и Честь, Плывущие давно в литейских водах, Увядшие травой в чужих народах, Нам ниоткуда посылают весть.
Окопы адмирала Колчака Еще хранят в себе солдатский пепел... За красных пил, а вот за белых не пил, Налью стакан... а дальше - тчк.
КРУШЕНИЕ
Дрожь по составу пробежала, Как бы по коже бегуна, И оттолкнувшись от вокзала, Гонимый силой колеса,
Помчался, набирая скорость, Набитый русскими людьми. А я торчал в окне по пояс, Кричал: "Красиво, черт возьми!"
И взял уродец преисподни, Нарушил ход людских судеб. Откос! Удар! Погибли сотни, Беспечно, как Борис и Глеб.
Как нитку разорвало рельсу На повороте бытия... Ногтями вырежу я дверцу: - Ну, здравствуй, Родина моя!
КРЫМСКАЯ ТАТАРКА
