Читаем Комбинат онлайн бесплатно

Говорят, Комбинат огромен.

Сегодня, сидя за обедом в столовой, я услышал, как старик Мауриц из транспортного отдела рассказывает новым работникам, что заготовочный цех, где мы трудимся, далеко не единственный. Руководство постоянно увеличивает производственные мощности, чтобы Продукт соответствовал всем требованиям, объясняет он.

— Там, снаружи, сотни таких цехов, — Мауриц втыкает вилку в витаминный салат. — Может, даже тысячи. Да что там — миллионы.

— И что, в них тоже есть люди? — спрашивает один из новеньких, пухленький усач с редеющей шевелюрой. Второй, мужчина в чёрном пиджаке, с деловым видом интересуется, о каком продукте идёт речь.

У новичков всегда много вопросов, сомнений, раздумий. Справлюсь ли я со своими обязанностями, думают они. Смогу ли притереться, сработаться с коллегами? Где кофеварка, наконец? Не стоит судить их строго. В первый рабочий день сложно избавиться от волнения. В конце концов, когда-то и я был на их месте.

Когда?

Всех перекрикивает рыжеволосая девица. В руках у неё скру… нет, скре… Как эта фиговина называется? Вылетело из головы.

— Что происходит? — спрашивает она. — Как мы здесь оказались?

Скрипка, точно.

Глазёнки у девушки испуганные, словно у загнанной в угол мыши. Она плачет, если можно назвать слезами одинокую каплю, застывшую на ресницах. Неужели Надзиратели её не проинструктировали? Быть такого не может. Они должны объяснять новым сотрудникам распорядок работы, детально знакомить их с деятельностью Комбината.

Мауриц обводит собеседников загадочным взглядом, с наслаждением прихлёбывая компот. Поправляет сползшую на затылок кепку. Весь такой напыщенный, как и… и-и-и… как индюк. Многозначительно улыбается. Ему явно доставляет удовольствие, что он знает про Комбинат больше них.

Кто такие индюки, кстати говоря? Наверное, это глупое оскорбительное слово, из тех, что вырываются посреди крупной ссоры. Ну ты и индюк. Таких индюков, как ты, ещё поискать надо. Мауриц — индюк индюком.

Не нравится мне эта его надменность. Этот блеск в глазах. Как будто он притворяется, что вот-вот откроет важный секрет, а на самом деле никакого секрета нет. Ну или знать нам его не положено. Сам не понимаю, почему, но внезапно у меня возникает желание вскочить со стула, опрокинуть поднос с едой и заорать: «Не слушайте его! Он обычный водитель!»

Оглядываюсь вокруг — работники со стажем невозмутимо доедают обед, ни на что не обращая внимания.

— Что это за место? — вопит рыжая. — Верните меня на Монмартр!

В своё время я тоже сидел за столом для новеньких. Сейчас уже трудновато вспомнить, что я тогда чувствовал. Память выцвела от времени, как старый фотоснимок, углы истрепались.

Ничего?

Нет. Меня, вроде, переполнял страх. Я не понимал, где нахожусь. Был напуган, растерян. Мауриц подсел к нам за стол, и мы слушали его рассказы про…

— …упирающиеся в небо железобетонные трубы, из которых днём и ночью валит вонючий дым…

Именно.

— …обомшелые здания, заслонившие горизонт…

Да. Я помню.

— …сеть пыльных дорог связывает бесчисленные фабричные цеха, складские помещения и бараки…

В те дни, мои первые дни на Комбинате, казалось, что про это место Маурицу известно даже больше, чем Надзирателям. Раньше я смотрел на этого долговязого человека с морщинистым лицом в надежде, что он сейчас поделится со мной каким-то драгоценным знанием, даст логичное объяснение…

Чему? Не могу вспомнить.

— Я почти весь Комбинат объездил, ребята, — обращается Мауриц к троице новичков. — Всякого повидал.

Точно. Он врёт. Просто напускает на себя таинственный вид, чтобы повысить свою значимость в глазах окружающих. Да кто он вообще такой? Простой шоферюга, которого никогда не пустят за Оборудование. Только баранку крутить и умеет — самая простая, примитивная работа. Вот почему во время обеденного перерыва он подсаживается исключительно к новеньким. Водителям не светит карьерный рост. Их никогда не переведут в отдел тестирования Продукта. Опытные заготовщики, вроде меня, давно его раскусили и не имеют с ним никаких дел.

— Мне кое-что известно про Комбинат, — говорит водитель. — Комбинат…

— Эй, Мауриц! — выкрикиваю я.

Он замолкает на полуслове и поворачивается ко мне. Рот разинул — похоже, удивлён, что я удостоил его вниманием. Некоторые из моих коллег — из тех, которые в цеху уже давно — обмениваются недоумёнными взглядами. Не стоит, конечно, тратить время на старика, но мне обидно, что он вешает новым сотрудникам лапшу на уши.

— Оставь их в покое, — говорю я. — Что ты можешь знать про Комбинат?

Он усмехается, смотрит на меня, как на какую-нибудь шелупонь, и отвечает:

— Да уж побольше твоего.

Странное ощущение. Начинается на букву «з».

— Кругом одни здания да трубы! — я срываюсь на крик. — Здания да трубы! Вот и всё, что ты можешь сказать.

Зелень. Забава. Золото. Всё не то.

Водитель резко встаёт, бросает вилку на стол. Лицо бледное, как мыльная пена.

— Учти, дружок, мне известно кое-что про Комбинат, — тихо говорит он. — А у тебя скоро все мозги выкипят. — Он широким жестом обводит столовую. — Как и у всех вас.

Злость. Я испытываю злость. Я кричу:

— Ничего ты не знаешь!

— А ты? Ты что-нибудь знаешь? Хоть помнишь, как тебя зовут? Придурок хренов.

Я сижу. Руки трясутся. Не доев, Мауриц выходит из столовой, бормоча что-то под нос. Со всего размаху хлопает дверью.

— Индюк, — шепчу сквозь зубы. — Индюк индюком.

Рыжая девушка с той музыкальной штуковиной кричит:

— Ради всего святого! Что здесь происходит? Это сон, да? Это сон?

Её голос, полный слёз, тонет в громком звоне, возвещающем о конце обеденного перерыва. Заготовщики, безразличные ко всему, несут подносы к окошку для приёма посуды. Я иду вместе с ними, и в голове одна мысль: «И правда, как меня зовут?»

Говорят, Комбинат бесконечен.

Откуда этот чудесный запах? Оборачиваюсь. Слева от меня сидит мужчина в костюме. Вижу сосредоточенное лицо молодого, неопытного заготовщика. Стажёр, ему ещё даже униформу не выдали. Он возится с Оборудованием. Перебирает разноцветные спутавшиеся проводочки, как волосы. Взмок от напряжения, и без того узкие глаза превратились в крошечные щёлочки.

— Добро пожаловать в наш коллектив, — говорю я.

Он вздрагивает, кланяется и тихо отвечает:

— С-спасибо.

Мне любопытно, чем от него таким пахнет. Запах знакомый, какой-то приятный травяной аромат. Вспомнить бы, что такое «травяной».

— Чем от тебя пахнет? — спрашиваю.

Он пожимает плечами.

— Лосьон после бритья. Дезодорант.

Лосьон, бритьё, дезодорант. Три каких-то непонятных слова.

Мауриц, безусловно, просто нам завидует — нам, работникам заготовочного цеха. Но в чём-то он прав. Память в последнее время действительно от меня ускользает. Вчера я долго напрягал череп, пытаясь вспомнить, как называется эта блестящая лопатка, которой едят — кошка, мошка, ложноножка?

Я не всегда могу припомнить недавние события и разговоры. Забываю слова. Забываю их значения и смыслы. Забываю прошлое. Забываю эти, как их…

Один из Надзирателей недавно пообещал мне, что скоро я пойду на повышение, в отдел тестирования. «Ты отличный работник, — сказал он. — У тебя здорово получается». Радость наполняет душу, как сырьё — капсулу. Ещё бы! Все заготовщики мечтают туда попасть. И вот, мне выпадет эта честь. Условия в отделе тестирования гораздо лучше, это всем известно. И кормят вкуснее. Мясо с картошкой или рыба с рисом на выбор. Блюда, достойные королей, — не в пример помоям, которые подают у нас в столовой.

Эх, поскорее бы меня перевели! Главное, чтобы Надзиратели не узнали о моих небольших проблемах с головой — в отделе тестирования работают только лучшие, только самые умные и достойные. Отбор жёсткий, что и говорить. Оплошать нельзя, вот я и стараюсь не подавать виду, что башка у меня дырявая.

— Как вас зовут? — спрашивает новенький.

Что ответить? Думай, пустоголовый, думай.

— Э… Дезодорант.

Замечаю в его взгляде озадаченность.

— Как мой дезодорант? «Олд Спайс»?

— Да, Олд Спайс, — поспешно киваю я. — Можешь звать меня просто Олд.

— Странное имя.

— Хироси, вот ты где! — раздаётся за спиной взволнованный женский голос.

Молодая девушка с рыжими кудряшками, только уже без скрипки. Лицо рябое, всё в небольших дырках, как видавшая виды игольница.

— Это не сон, — говорит она. — Мне казалось, я видела сон. Я так надеялась, что мне снится какой-то кошмар. Но это происходит на самом деле.

— К сожалению, да, — отвечает Хироси. Он мотнул головой в мою сторону: — Знакомься, это Олд. Олд, это Софи.

Она глядит на меня с одеждой, как я на Маурица в своё время. С одеждой? Само собой. Люди питают одежды и подают одежды. Есть даже известная фраза: «Одежда умирает последней».

— Вы тот парень из столовой, да? Может, хоть вы объясните, что это за место.

Почему бы и нет? Новичкам надо помогать, чтобы они быстрее влились в рабочий процесс. На меня вся одежда, как говорится.

— Это Комбинат, — охотно объясняю я. — Проектная мощность по выработке Продукта — сорок тонн в смену. Мы тщательно следим за качеством Продукта и используем только высокосортное сырьё.

Софи хватается за волосы.

— И вы туда же! Тут есть хоть кто-нибудь нормальный? Или все с прибабахом? Что за комбинат, что за продукт?

— Узнаете, если вас переведут в отдел тестирования, — отвечаю я. — Трудитесь усерднее, и однажды это случится.

Хироси вмешивается в разговор.

— Мне кажется, нас похитили инопланетяне, — говорит он. — Эти твари, Надзиратели.

Я тем временем настраиваю Оборудование. Хватит болтовни, пора приниматься за работу. Софи прыскает со смеха:

— Не выдумывай. Просто костюмы. Мастерски сделанные ростовые куклы, а внутри — люди. Это какая-то жестокая шутка. Я пока не поняла, но… Слушай, может, мы на каком-то реалити-шоу? Здесь наверняка повсюду камеры. Если так, я подам на продюсеров в суд. Богом клянусь, я тут камня на камне не оставлю. Телевизионщики вконец охренели в погоне за рейтингами. Это нарушение прав человека, соображаешь? Олд, признайтесь честно, вы актёр, да? Лицо знакомое. По-моему, я видела вас в каком-то дерьмовом сериальчике.

Смешно.

Хироси качает головой:

— Ты действительно в это веришь? Мы на космическом корабле, Софи.

— Тот водитель, голландец, говорил, что снаружи небо, здания, дороги. Мы на Земле.

— Это корабль пришельцев, Софи, я почти уверен. Ну, или их планета. Посмотри на эти технологии! Выглядит старомодно, как в фантастическом фильме из восьмидесятых, но уж поверь разработчику нанометровых чипов, у нас такого нет — ни на Кюсю, ни в Чжунгуаньцунь, ни в Кремниевой долине.

— Не верю.

— Над нами проводят какой-то эксперимент. Фабио узнал одного человека в столовой. Говорит, это крупный бизнесмен из Милана, который пропал полгода назад.

— Я. Тебе. Не. Верю. У нашего оркестра скоро концерт в «Олимпии», и я обязана быть там, слышишь? Обязана! Олд, тут есть какие-нибудь ворота? Отсюда можно сбежать? Отвечайте немедленно.

Эти новички такие странные. Придумывают всякие небылицы — про инопланетян, про побег. Ничего, вот осмотрятся, пообвыкнутся, наберутся опыта и поймут, что значение имеет только Продукт, а их дело маленькое — знай себе добывай сырьё.

— Вам лучше вернуться к своему Оборудованию, Софи, — советую я. — Надзиратели не… им не нравится, когда отлынивают от работы.

— Ну уж нет, эту штуку я на голову не надену, — она тычет пальцем в моё Оборудование. — Не дождётесь.

Зря она так. Надзиратели знают много способов настроить нас на продуктивную работу. Вряд ли ей понравится хоть один.

— Давай выбираться отсюда, Хироси, — говорит Софи. — Должен быть выход.

Он глядит куда-то вдаль, с ответом не торопится.

— Мой отец любил повторять: «Когда заросли тревожат, из них выползают змеи». — Его голос сиплый, словно простуженный. — Иногда лучше смириться с тем, чего не можешь изменить.

Слышу за стеной гулкие, тяжёлые шаги. Бух-бух, бух-бух… Торопливо натягиваю на затылок шлем, затягиваю ремешок потуже, чтобы очки удобнее сидели. Теперь присоски. Одну цепляю на лоб, две других прилепляю к вискам. Краем глаза замечаю, что Хироси делает то же самое. Вот молодец. С таким старанием он когда-нибудь дослужится до тестировщика.

Софи презрительно фыркает:

— Больно много ты понимаешь. Я сбегу отсюда, понял?

— Ответь-ка мне на один вопрос, Софи, — говорит Хироси, вставляя в отсек для сырья пустую капсулу. — На каком языке ты со мной говоришь?

Шаги Надзирателей всё ближе — бух-бух, бух-бух! Дверь в цех распахивается с золотым, нет, зелёным, нет, да что со мной? Дверь распахивается с каким-то там скрипом, зловещим, вот. По полу понесло сыроватой прохладой.

— На французском, конечно.

— Забавно.

— Ничего забавного, чёрт подери.

— Я не знаю французского. Думал, ты понимаешь по-японски.

Нажимаю на пуск. Перед глазами мелькают картинки, слова и образы — вспомогательные материалы, чтобы я смог выдавить как можно больше сырья. Лужайка в тени раскидистых деревьев, красногрудая зарянка на цветущей ветке. Высокая, худенькая девушка в обтягивающих шортиках. Волейболистка, наверное. Хочется подойти поближе и поцеловать её в губы. «Ты меня любишь?» — спрашивает ласково. «Останься со мной». Голосок у неё тоненький и звонкий, как стеклянный колокольчик.

Сырьё стекает по трубкам вниз аппарата, в жестяное корытце, где двигаются мощные, не знающие устали прессы.

Слышу за спиной прерывистый женский крик.

— Отпустите меня! Отпустите!

Ага, Надзиратели пришли. Сейчас они уведут Софи в кабинет. Будут повышать её лояльность. За невыполнение плана ей грозят штрафные рабочие часы. И эти самые. Ну, эти. Телесные наказания. Уверен, она быстро уяснит, что на самом деле важно. Возможность карьерного роста, похвала за успехи. Приятная атмосфера внутри коллектива. Продукт. А не эти её концерты и телешоу.

Кое-что я всё-таки помню, пусть и с трудом. В те дни, мои первые дни на Комбинате, я тоже не понимал, что к чему. Хорошо, что Надзиратели быстро мне всё объяснили. Шрамы, оставшиеся от их простых и хлёстких объяснений, болят и ноют до сих пор.

Говорят, Комбинат существовал всегда.

Ворочаюсь в постели. Страшно хочется спать, но уснуть не выходит. На соседних койках посапывают уставшие за день рабочие. Сквозь храп спящих в густую темноту барака временами прорывается напряжённый шёпот. Это те, новенькие. Оживлённо переговариваются. Слушаю, что говорят.

— Как ты, Софи? — спрашивает Хироси. — Тебя били?

— Хуже.

— Что, неужели… того? — возникает третий голос. Фабио, если ничего не путаю. Усатый.

— Нет. Не хочу говорить.

Глубокое молчание. Надо мной чернеет потолок. Из угла, где примостилась Софи, доносятся жалобные всхлипы. Вскоре они перерастают в тихий тянущийся вой — не то плач, не то песня. От этого однотонного скулежа звенит в ушах.

Что я знаю про Комбинат? Не то чтобы много. Мы производим Продукт. Для кого? Странный вопрос. Для тех, кто его потребляет, разумеется. Здесь, в заготовочном цеху, мы занимаемся первичной обработкой сырья и приготовлением полуфабрикатов. Есть ещё склады и транспортный отдел. Водители развозят в фургонах сырьё по всему Комбинату.

И, конечно, отдел тестирования. Оказаться там мечтает каждый заготовщик. Скоро туда попаду и я.

От мысли об этом внутри что-то щекочет. Как называют это ощущение? Приятное волнение? Предвкушение счастья? А может, для этого чувства и слов-то не придумали.