Читаем Rehab (СИ) онлайн бесплатно

(Rehab — в переводе с английского — реабилитационный центр; заведение, где происходит реабилитация (в частности от наркотической или алкогольной зависимости).

Пролог. Меня зовут Ден. Я зависимый.

Умирал ли я когда-нибудь? Да. Был ли я на той стороне? Нет. Все что я помню это тьма. В той тьме не было ничего страшного. Никаких тревог и переживаний. Одно лишь забвение. Потом приходишь в себя лежа на полу с дикой головной болью и звоном в ушах. Лужа слюны набежала на пол. Первая мысль: «Как я здесь оказался?». Вторая: «Хорошо, что не обосрался!». Такая, мать ее, торчковая рифма.

Я начал писать эту книгу по двум причинам. Во-первых это моя исповедь перед самим собой. Попытка осмыслить историю болезни и выявить причинно-следственные связи своей зависимости. А во-вторых, потому что считаю, что мир в большой опасности, и потому, что больше не в силах смотреть, как мы халатно относимся к проблеме наркотиков.

Особенно сильно эта проблема обострилась в последнее время. Раньше мы находили в подъездах замызганные шприцы с остатками чьей-то плазмы на кончике и бычки папирос с запахом конопли, и это сильно нас возмущало. Сейчас все гораздо хуже — подъезды забиты наркотиками, спрятанными под проводами, трубами, плинтусами, дверными косяками и в кабинках лифтов. Наркотики можно найти на трассах и проселочных дорогах. В кустах, в детских парках, за остановкой дачного кооператива. Они везде! Я нисколько не преувеличиваю когда говорю так. Ведь я сам забирал наркотики в этих местах.

Наркотики сделали меня ужасным человеком. Но мне удалось найти выход. И поэтому я написал эту книгу. Это ни в коем случае не практическое руководство, и я не могу никому гарантировать избавления от зависимости. Это очень трудно. Не верите? Тогда посмотрите статистику смертности наркоманов. И все же, я надеюсь, что моя книга прибавит шансов тем, кто в этом нуждается. От себя лишь скажу, волшебной таблетки от наркомании нет, а успех лечения кроется не в каких-то конкретных решениях, а в каждодневной работе над собой.

Ввергая себя в наркотический хаос, я не задумывался о последствиях. Кайф есть кайф. И он поглощает полностью. Высасывает жизнь без остатка. Уничтожает все человеческое. Разум и душу. А что взамен? Тюрьма, больница или смерть…

Однажды я загнал в вену грамм белого китайца. С этим «парнем» шутки плохи. Он чуть не отправил меня в глубокую кому или куда еще подальше. Сам бы я не выбрался, но мне оказали квалифицированную медицинскую помощь. И знаете с какими мыслями я очнулся? Конечно знаете! «Как я здесь оказался?» и «Хорошо, что не обосрался!» Получается, что я очнулся, но так и не осознал, что чуть не убил себя. Правда в том, что вся эта медицинская и любая другая помощь со стороны — временная. Но это вовсе не значит, что нужно сидеть сложа проколотые руки, или ноги, или другие более пикантные проколоты места. Нужно искать решение. Как говорил Карл Юнг, для избавления от зависимости нужен новый духовный опыт. Каждый получает его по-разному. Кто-то через религию, кто-то через программу анонимных наркоманов, а кто-то через личностную трагедию. Я же получил этот совсем иным путем. И пусть критики из АА или АН не кидаются в меня помидорами. Для меня это сработало. Ведь я все еще жив и здоров в свои 30. Более того, получив новый духовный опыт я стал сильней (по крайней мере мне нравится так думать). Для меня лекарство оказалось старо, как мир. А может и старше. Но я не берусь доказывать этот тезис. И все же мне пришлось приложить определенные усилия на пути трезвости. Чтобы стать восприимчивым к лекарству, сначала нужно было перестать употреблять наркотики. Я держался почти месяц. Нужно было продержаться. Всего месяц, пока физиологические ритмы не восстановились в той минимальной степени, чтобы дать телу очиститься. А после этого срока мой разум и душа стали восприимчивыми… К любви. Любовь помогла победить болезнь.

Глава I. Билет в один конец.

Я прилетел в Бангкок утром, около десяти по-местному. Жару на улице почувствовал еще при посадке. На асфальте взлетно-посадочной плясали сумасшедшие зеркальные миражи. Маленькие тайские люди за бортом, одетые в ярко-зеленые жилеты, суетились внизу, подгоняя спецтехнику. Вся их работа напомнила мне о муравейнике, где каждый имеет свою задачу и безропотно ее выполняет. Их было много, они были заняты делом, и они были дома. От этой мысли мне стало немного грустно. Я был одиноким странником, прилетевшим в незнакомую страну в надежде на чудо. Какое именно чудо должно было произойти, я точно не знал. Я лишь надеялся, что смогу получить здесь помощь. Так я впервые оказался в Таиланде.

Выйдя из самолета через рукав, я оказался в аэропорту Суварнабхуми. Большой аэропорт. Немного ляпистый, но красивый. На изогнутых металлических опорах громоздился огромный стеклянный купол. Солнце кокетливо играло бликами, заставляя отводить глаза от блестящих поверхностей. Не смотря на обилие света, внутри было прохладно. Я посмотрел на свою руку и увидел, как она медленно покрывается пупырышками. Мне показалось забавным, что я мерзну в этой жаркой стране. Часть пути по аэропорту я шел в колонне с остальными пассажирами своего рейса, но вскоре большая часть отделилась, свернув к отделу выдачи багажа. А я пошел дальше. Багажа у меня не было, только ручная кладь. Я привык путешествовать налегке. Хотя огромный рюкзак за моей спиной сложно было назвать легким. Мне кажется, что при желании я мог бы с легкостью уместить в нем слоненка. И судя по масштабам аэропорта, тащить мне его пришлось бы очень долго. Но слава людям, придумавшим транспортировочные ленты. Я шагнул на одну из них и чуть не потерял равновесие. Так быстро она двигалась. Как мне показалось, я преодолел несколько километров с помощью этой скоростной дорожки. Я сильно обрадовался, когда увидел куда именно она меня привела. Впереди была витрина с надписью Duty Free. Мне показалось, что это знак и я вошел внутрь. Меня не интересовали ни сувениры, ни парфюм, ни даже панамы, которые были бы весьма кстати. Я купил литрушку виски и пару бутылок пива. Денег было в обрез и я решил ехать до города общественным транспортом. Нужно было добраться до центра, где я забронировал номер в гостинице чтобы переждать несколько дней, прежде чем меня смогут принять в Монастыре — конечной точке моего путешествия. Месте, где тело мое и дух должны были возродиться.

Выйдя на нижний уровень аэропорта, я попал на перрон. Очередь к автомату, продающему билеты на аэроэкспресс шла быстро, но когда дошла до меня я все никак не мог разобраться с терминалом. Все надписи были на тайском. На помощь пришел пожилой мужчина с блестящей лысиной и толстенными очками. Мне показалось, что при желании его очки можно было использовать в качестве лупы для выжигания. Одет этот тип был по-деловому. Но костюм был старый и слегка помятый. Он подергал меня за рюкзак и спросил по-английски:

— Куда вы направляетесь?

— В центр, — сказал я и протянул ему сто бат.

— Тогда вам нужно ехать до станции Пхая Тхай, там вы сможете пересесть на наземное метро или автобус, — сказал он, сунув купюру в автомат и ткнул в экран. Автомат дал сдачу и билет. Он протянул их мне и сказал: «Добро пожаловать в Бангкок. И купите карту, здесь очень легко потеряться.»

— Спасибо за помощь и совет, — кивнул я с улыбкой сложив ладони в традиционном поклоне. Его помощь пришлась кстати. Я бы наверняка долго разбирался, с шайтан-коробкой продающей билеты, а сзади уже собралась приличная очередь.

Поезд пришел быстро. В вагоне меня окружали исключительно маленькие тайские люди. Меня раздражало, что я абсолютно не понимаю, о чем говорят они говорят. Мне казалось, будто они поглядывают на меня исподтишка. Но когда я поворачивался они делали вид, что я их абсолютно не интересую. Должно быть это была паранойя. Обычное явление для наркомана. А может сказывалось похмелье. Перед вылетом в Бангкок я сильно напился в транзитной зоне Домодедово и теперь расплачивался за свою несдержанность. К тому же я был страшно голоден. Пришлось пустить в расход растаявший шоколадный батончик из рюкзака. Съесть его не испачкавшись было не возможно. Пальцы стали липкими и я стал искать глазами обо что бы их вытереть. И тут, совершенно неожиданно на помощь пришла стоявшая рядом женщина. Она достала из сумки влажную салфетку и протянула мне. После этого небольшого жеста доброй воли, мне стало казаться, что все тайцы исключительно приятные люди. Я улыбался им, они улыбались мне. Страна улыбок как никак. Так мы и ехали.

Бангкок был больше, чем я представлял. Контрастный город со своим неповторимым очарованием. Мимо пролетали современные небоскребы, ветхие одна и двух этажные лачуги, золоченые храмы, громадные торговые центры и небольшие рынки. Все, что должно быть в мегаполисе, но со своим особенным тайским колоритом. Азиатская городская среда разительно отличалась от европейской обилием религиозных построек и прочей буддистской атрибутики. Весь путь экспресса проходил по наземной ветке. В Бангкоке многое над землей. Дома, дороги, метро. Я ехал и думал, как хорошо, что никто здесь не знает кто я такой, что я сделал, и почему приехал к ним в страну. Меня это успокаивало немного, но цель визита всегда была в голове, как назойливое воспоминание о чем-то постыдном из детства, но, конечно же, более серьезном.

Глава II. Черно-белый Танкоград.

Склонность к разного рода зависимостям проявилась рано. Я рос среди развалин социализма, в городе, который славился когда-то своими танками и тракторами. Этот город стоит на берегу небольшой зловонной реки, куда сливают отходы недобросовестные, двуличные промышленники. Я тоже был двуличным. На улице — хулиган, а дома, почти примерный сыночек. Родители мои интеллигентные люди, но строгие. Они пытались дать самое лучшее своему сыну, хотя баловали редко. Отец — бывший военный, а ныне предприниматель. Мать — преподаватель математики в университете. Время было тяжелое: криминал, тотальный дефицит, талоны на питание. Помню, однажды наша собака съела кусок сливочного масла, примерно грамм триста (это был недельный рацион на всю семью). Мать стояла за ним в очереди несколько часов. Когда она пришла на следующий день с работы и застала собаку за слизыванием остатков недельной нормы, мама очень разозлилась. Она так налупила ее поводком, что та поджав хвост и уши забилась под кровать, где ее уже было не достать. А потом мама долго плакала на кухне, вопрошая: «Чем я буду теперь кормить нас?» Собаку после этого чуть не усыпили, но я был решительно против и заявил, что если они усыпят собаку, пусть усыпляют и меня. Родители пошли на попятную, но свое отношение к домашним животным изменили навсегда. После естественной кончины собаки, мне больше не позволяли питомцев.

Я рано понял, что улица диктует одни правила, а семья другие. Чтобы казаться достаточно крутым уже в девять лет я во всю смолил с дружками. Сначала мы собирали бычки и делали из них самокрутки, но потом начали красть понемногу у родителей, кто деньги, а кто сигареты. Примерно в то же время попробовал алкоголь. Сначала это был ликер. Банановый, очень сладкий. Я и сейчас помню его вкус, теперь таких уже не делают. Потом была водка, и пить ее мне совершенно не понравилось. Но ощущения были теме же, что и после ликера. Со второго класса я состоял в местной банде. Наша банда была самой младшей в группировке и самой наглой на районе. Просто сборище малолеток, слонявшихся без дела и ввязывавшихся в разные неприятности. Мы постоянно били и грабили своих сверстников из других школ, прогуливая занятия в своей. Нас тоже били, но это было редким исключением. Ведь у нас была хорошая крыша в виде «старшаков», и мы ничего не боялись.

В десять лет я попробовал марихуану. Мы играли в кругового козла, такая детская игра, где есть козлы и есть волки. Естественно быть волком гораздо лучше, чем козлом. Все, как в жизни. Игра эта проходила на территории детского сада, куда еще не так давно ходил и я в своих описанных штанишках. Когда мы прервались, кто-то из старших закурил косяк и передал его по кругу. Этот опыт был негативным. Я явно перекурил и потом заблевал веранду одной из детсадовских групп. Представляю, как на утро ругали нас наши бывшие воспитатели. Учился я на тройки и четверки — можно сказать не плохо по тем временам. В средней школе появились любимые предметы, такие как история и музыка — по ним у меня были пятерки. Неплохо давался английский, но я не старался в учебе, что давалось, то давалось, что нет — тут я не переживал. Родители не знали темных сторон моей жизни. Тем более, что дома я был скромным и послушным (не то что на улице). У меня было больше свободы, чем нужно ребенку в этом возрасте. Я не виню за это родителей. Они лапочки. Но они были заняты. С утра до вечера они были на работе, а я был предоставлен себе и улице.

С двенадцати до четырнадцати я довольно часто нюхал клей. Нам приходилось воровать, чтобы покупать его. Карманных денег нам не давали. Иногда мы резали медь на железной дороге, чтобы потом сдать ее в пункт приема цветного металла. А иногда слонялись по китайскому рынку с пакетом клея в рукаве, воровали все что плохо лежит. Странно, но меня поймали только один раз за все время карьеры на рынке. Потом быстро отпустили, так как приводов ранее у меня не было, а украденный спортивный костюм Адидас я скинул, пока убегал от милиционеров. Они даже не стали уведомлять родителей о моем задержании.

Тогда мне казалось, что нет занятия лучше, чем нюхать клей «Момент». У него был особый химический состав, вызывающий очень яркие галлюцинации, во многом превосходящие реальность. Момент был гораздо лучше бензина или краски. Я то и дело становился участником звездных войн или боевиков с Ван-Даммом, или участвовал в концертах группы На-На, так как часто нюхал клей глядя на постеры с ними. Однажды, во время галлюцинаций, я испугался, увидев, как мой мозг становится все меньше и меньше, пока не стал размером с грецкий орех и над ним не замигала светящаяся надпись: «Дебил». В тот момент я понял, что с клеем надо завязывать. И у меня это получилось. Хотя курить, бухать и баловаться травой я почему-то не бросил. И уж тем более воровать.