Читаем Пограничными тропами онлайн бесплатно

Алексей Сапегин, конечно, спал бы еще. До выхода в дозор оставалось добрых два часа, а он привык просыпаться точно в назначенный срок. И не только он. У любого пограничника время на строгом учете, и это в равной мере касается отдыха. Не доспать час-другой, значит, пойти усталым на границу, подвергнуться риску. Расслабленный, плохо отдохнувший организм может не выдержать большого напряжения, подвести в любую минуту. А кто знает, какой будет эта минута? Может быть, именно она и окажется роковой, именно ею и воспользуется нарушитель рубежей Родины. Разве не может случиться так, что в предутренние часы появится сонливость, в момент единоборства с врагом откажут силы? Что тогда?

Зачем же без нужды нарушать отдых, недосыпать.

Но сегодня старшина Сапегин сам приказал себе проснуться на час раньше. Для этого была веская причина. Недавно на энскую заставу прибыло пополнение, и сегодня один из новичков — рядовой Иван Дюкало — впервые идет вместе с Сапегиным в дозор.

Иван Дюкало — небольшого роста и некрепкого телосложения паренек, с веселыми глазами и улыбчивым ртом. Выражение веселости усиливалось благодаря густому пучку разбегающихся от глаз к вискам мелких морщинок и желтым очень заметным веснушкам, усеявшим короткий нос. Веснушки подобрались к самой переносице и, казалось, терялись в глазных впадинах.

При первой встрече с Дюкало Алексей отметил про себя: «Несерьезный солдат. Рта не закрывает. С таким намучаешься».

Солдат, однако, повода к недовольству не давал. Так же, как все новички, он добросовестно изучал уставы, оружие, знакомился с жизнью заставы, работал на хоздворе, на кухне и даже был понятливее других.

Тем не менее Сапегин относился к нему скептически. Первое впечатление было сильное. Потому-то Алексей и поднялся раньше времени. Ему хотелось проверить, как новичок отдохнул перед выходом на границу, как соберется, не забудет ли чего. Ведь дозор — не учеба. Надо все предусмотреть заранее.

Приведя себя в порядок, Алексей прошел в конец коридора и слегка приоткрыл дверь крайней комнаты. Неширокая желтоватая полоска электрического света прорезала комнату, слабо осветив ее. «Третья кровать справа, — подумал Алексей. — Вот она. Ну, конечно, спит, как младенец. Удивительно спокойный человек. И это перед первым выходом в дозор».

Раздосадованный Сапегин хотел уже войти в комнату и поднять разоспавшегося Дюкало. Но тут же остановился. Сознание подсказывало, что молодой пограничник поступает правильно, полностью используя время для отдыха, и старшина одобрил бы его поведение, если бы уверен был, что Дюкало поднимется сам.

Так и не решившись разбудить своего напарника, Алексей осторожно прикрыл дверь и бесшумно вышел.

Через час Сапегин снова приоткрыл дверь в угловую комнату. Теперь в ней горел свет. Возле прибранной кровати стоял Иван Дюкало и застегивал ворот гимнастерки. Алексей на мгновенье смутился. Хорошо. Сам встал. Молодец.

Иван, увидев застывшую у дверей фигуру старшины, будто разгадал его мысли. Проворнее забегал правой рукой по небольшим блестящим пуговицам и широко, приветливо улыбнулся.

Настроившийся было на хороший лад, старшина насупился. Улыбка Дюкало в такой момент явно неуместна. Критически осмотрев новичка, Алексей подошел к нему и, указывая на правую ногу, потребовал:

— Сапог сними!

Недоумевающе взглянув на старшину, Дюкало снял сапог. Алексей нагнулся и внимательно проверил, как обернута, вокруг ноги портянка.

— Не годится, — буркнул он. — Видишь, на самом подъеме — рубец. Расправь. Понимать должен, куда идем. Натрешь ногу — из строя выйдешь. А путь у нас немалый. Километров двадцать пять-тридцать сегодня отмахать придется.

Дюкало покраснел. Замечание старшины больно кольнуло его самолюбие. Уж когда, когда, а сегодня изо всех сил, кажется, старался обуться как следует. Дюкало хорошо помнил рассказ начальника заставы о том, к чему на границе может привести неряшливость в одежде воина. Был случай, когда пограничник из-за этого чуть не упустил нарушителя. Хорошо, что вовремя сообразил сапоги сбросить.

Переобувшись, новичок встал. Ему было стыдно перед Салегиным за допущенную оплошность, но в глубине души теплилась благодарность. «С таким нигде не страшно: ни в дозоре, ни в бою».

Вскоре застава уже была далеко. Постепенно светало. Из многочисленных балок нехотя, цепляясь за кустарники, поднимались клочья тумана.

— В этих низинах всегда так, — знаком подозвав к себе Дюкало, прошептал Сапегин. — Как утро — так туман. Очень сырая местность. Ну, нарушители этим и пользуются. Под покровом ночи да тумана пытаются пробраться на нашу сторону. Смекай теперь сам, парень, и запоминай, что надо. Местность особенно запоминай. Каждый кустик, каждый бугорок и впадину должен наизусть знать. Это полдела, никак не меньше. На учебных выходах, небось, не все запомнил?

— Старался запомнить, — неопределенно ответил Дюкало.

Выслушав старшину, Дюкало насторожился. Так вот оно оказывается где «нарушительское» место — в этой балке. Глаза новичка, словно, намерились просверлить белесоватую туманную дымку, разглядеть, что кроется за ней. Уши улавливали малейший шорох, треск. Не раз он вздрагивал, замирая на месте, пытаясь разгадать донесшийся шум.

Но старшина шел как ни в чем не бывало. Его тонкий слух немедленно сортировал все звуки на две категории — обычные и подозрительные. Спокойно вел себя и Кубик — большая овчарка, собака Сапегина. Она слегка тянула поводок, увлекая старшину все вперед и вперед.

Иногда Сапегин приседал, просматривая местность. Кубик, понимая хозяина, поднимал уши торчком и так же, как Сапегин, внимательно всматривался вдаль. Черный влажный нос овчарки двигался быстрее. Шел Сапегин быстро, но совершенно бесшумным шагом.

«Не идет, а плывет», — подумал Иван. Несмотря на то, что молодой пограничник до сих пор не получил от старшины ни одного замечания, он понимал, что идет вперевалку, как у себя дома, в степи, и только чудом не нарушил тишины. Одно дело — соблюдать инструкцию: плавно наступать на носки, постепенно перенося тяжесть тела на всю стопу, а другое — выработать легкий шаг. В этот миг под ногами что-то хрустнуло. Иван широко взмахнул руками и чуть не полетел на землю. Коряга!

На хруст обернулся Сапегин. Он пристально взглянул на напарника и неодобрительно покачал головой. Дюкало готов был от стыда провалиться сквозь землю. Мысленно проклиная некстати подвернувшуюся корягу и свою неуклюжесть, Иван стал выше поднимать ноги. Кто знает, что может попасться на пути.

Но так идти оказалось гораздо труднее. Вскоре Дюкало почувствовал слабую боль в подъеме ноги и усталость в икрах.

Подождав напарника, Сапегин заботливо спросил:

— Что, ногу натер?

— Не…е, — смущенно протянул Иван.

— Устал?

— Нет. Просто… Ну, решил ноги выше поднимать, — признался Дюкало.

Сапегин улыбнулся.

— Эх, ты, голова садовая, — просто и безобидно сказал он. — Ходить надо легко, но естественно, без напряжения. А так, как ты придумал, далеко не уйдешь. Придется привал сделать.

Немного передохнув и помассажировав новичку ноги, продолжали обход. Все так же легко и свободно шел Сапегин, рядом бежал Кубик. Но Дюкало уже не чувствовал прежней бодрости. И нет-нет, а подумывал о тяготах пограничной службы.

За глубокой долиной, на крутом склоне начинался лес. Значит, скоро в обратный путь. Так предусматривалось и в задаче, поставленной начальником заставы.

Сапегин поманил к себе Дюкало.

— Это тоже «бойкое» место, — сказал он, указывая на лес. — Деревья и ночь — заманчивое сочетание для нарушителей.

Дюкало удивленно взглянул на старшину.

— Вы ж говорили, что в лощинах их любимые места.

По губам старшины скользнула хитрая улыбка.

— Везде их любимое место. И в лесу, и в поле, и в лощине. Нарушитель одними путями не ходит. А если бы так было, чего проще их задерживать.

«Вот тебе и самое «нарушительское» место!» — подумал новичок.

На обратном пути несколько раз останавливались у служебной полосы. На хорошо вспаханной и тщательно проборонованной земле, виднелись следы. И ни одного из отпечатков не оставил незамеченным Сапегин. Для него, опытного следопыта, каждая вдавленная ямка, словно книга, рассказывала историю происшедшего на служебной полосе. Вот пробежал заяц. Это его след: две широко расставленные лапки по бокам и две внутри, почти рядом.

— Видишь, брат, как у косого задние лапы передние обгоняют, — улыбнулся Сапегин. — И ты думаешь, отчего так? От страха. Пожалуй забегут вперед, если лиса на пятки наступает, — старшина обвел глазами вокруг и продолжал. — Конечно, она. Вот смотри.

Чуть в стороне, наперерез заячьим, пролегли отпечатки лисьих лап.

— Значит, где-то там, — Сапегин указал назад, — лиса заметила зайца и пошла наперерез. На той стороне полосы следы сходятся. Как видно, была подходящая гонка.

Алексей на минуту задумался.

— А может быть, и сейчас еще продолжается, — предположил он.

Иван нагнулся над отпечатками, внимательно осмотрел края.

— Пожалуй, — согласился он. — Дело было совсем недавно.

Сапегин испытующе посмотрел на Дюкало.

— Почему так думаешь?

— По отпечаткам вижу, — уверенно проговорил Дюкало. — Краешки их еще не подсохли, совсем свеженькие. Часа полтора, как проложены, не больше. На занятиях рассказывали, — в свою очередь вопросительно поглядел на Сапегина, — так ведь?

Сапегин одобрительно кивнул головой. Мнение пограничника о новичке менялось явно в пользу Дюкало. Старшине нравилось, что новичок ни разу не пожаловался на усталость, как губка впитывал в себя и запоминал новые сведения, старался применять их на практике.

Изучив несколько следов и не обнаружив на участке ничего подозрительного, оба воина направились к заставе. Шли, как и раньше, в некотором отдалении друг от друга, потом сблизились. Но оба молчали, занятые своими мыслями. Думы Дюкало унеслись в родную деревню, к дому, к отцу и матери. Мысли Сапегина вились вокруг лица, находящегося здесь, в пограничном селе. Но как и для Дюкало отец и мать, Алексею это лицо было тоже очень мило и дорого.

Молчание нарушил Дюкало:

— Разрешите задать вопрос? — обратился он.

— Задавайте.

— Непонятно мне, — неторопливо, подбирая слова, заговорил Дюкало, — можно ли командиру учить нас, молодых солдат, строго выполнять устав и пограничные требования, а самому их нарушать?

— Где ты видел такого командира? — спросил Сапегин.

— Сегодня ночью видел. Один старшина проснулся задолго до назначенного времени, не выспался и усталый пошел в дозор.

— Да ты-то откуда знаешь? — изумился Сапегин.

— А я не спал, когда вы к нам в комнату заглядывали, — признался Иван. — Не мог я перед первым дозором… Заставлял себя и не мог.

Алексей расхохотался. Глядя на него, захохотал и Дюкало.

— Вот ты какой, — вдоволь насмеявшись, сказал старшина. — Это хорошо, что беспокойный. Но установленный распорядок все же надо выполнять, и в другой-раз спать столько, сколько положено.

— А как же вы?

— Ты на меня не смотри, — посоветовал Сапегин. — Я и опытнее тебя, и повыносливее, и свои силы умею лучше распределять.

Началась служба Сапегина не здесь, а в далеких Памирских горах. Под вечер третьего дня изнурительного горного пути попал Алексей на заставу. Тут уже все было готово к встрече: вкусный горячий ужин, чистые теплые постели. Руководство заставы знало, что после непривычного перехода новичкам ничего другого и не нужно. Даже опытные скалолазы и те быстро сдают на большой высоте.

Предусмотрительность оказалась очень уместной. Через какой-нибудь час вновь прибывшее пополнение храпело на все лады. Не спалось одному Сапегину. Наглядевшись за три дня на узкие горные тропы, неприступные синие скалы и бездонные, зияющие страшной чернотой пропасти, он в который раз задавал себе вопрос: как же здесь ловить нарушителей? И без погони того и гляди сорвешься в ущелье. Воображение восстанавливало картины пройденных участков пути и тревога росла, усиливалась.

Алексей попал на границу не случайно. Романтика пограничной жизни давно увлекала его. Поэтому в райвоенкомате он прямо заявил: «Если можно — пошлите на границу». И вот мечта сбылась. Но теперь он совершенно не представлял, как будет выполнять свой долг. А ведь жизнь пограничников рисовалась ему как беспрерывное преследование нарушителей.

Не найдя ответа на мучивший вопрос, Алексей поднялся с кровати, оделся и вышел из помещения заставы. С наступлением темноты стало совсем холодно. Прямо над головой, в иссиня-черном, не таком, как в родной степи, ночном небе, горели крупные и яркие звезды. Казалось, можно рукой дотянуться до этих искрящихся негреющих светлячков. Алексей поежился.

— Надо что-нибудь? — раздалось вдруг где-то рядом.

Алексей от неожиданности вздрогнул, обернулся. Около него стоял младший сержант с монгольскими чертами лица. Он подошел совсем неслышно и потому растерявшийся Сапегин не сразу нашелся, что ответить.

— Нет, спасибо, — поблагодарил Алексей. — Ничего не надо, — и тут же подумал: «Заметил он, как я вздрогнул, или нет? Что если заметил? Нехорошо».

Чтобы как-то изменить первое впечатление о себе, добавил равнодушным тоном:

— Душно в комнате. Свежим воздухом подышать решил.

Младший сержант понимающе ухмыльнулся.

Наступило неловкое молчание.

— Давайте знакомиться, — нарушил его младший сержант. — Моя фамилия — Дизигбаев.

Сапегин назвал свою.

— А теперь говори, что тебя волнует, почему не спишь? Как товарищу говори. — Глаза Дизигбаева светились лучистыми огоньками, широкоскулое лицо дышало откровенностью.

С этого и началась хитрая и мудреная пограничная наука. Алексей ходил с Дизигбаевым в дозоры, сидел в секретах, учился маскироваться среди серых, обдутых ветрами до лоска камней.

Только спустя несколько дней после прибытия на заставу Сапегин убедился, что все виденные им страшные места не идут ни в какое сравнение с теми, которые таила в себе пограничная полоса. Меткие названия: «Мост ведьмы», «Скала», «Убиец» и другие, которыми солдаты окрестили отдельные участки границы, лишь в незначительной степени отвечали содержанию. Тот же «Мост ведьмы» совсем не походил на мост. Не мост, а узкая каменная, словно лезвие ножа, гряда причудливо высилась над бездной, соединяя края пропасти. И по этой гряде приходилось ползком перебираться на другую сторону, ощупывая и руками, и ногами каждый сантиметр рокового пути.

Первая переправа заняла добрый час. Сапегин ежеминутно останавливался, чтобы подавить острое чувство сладковатой тошноты, перебороть головокружение. Дизигбаев догадывался, что творится с его новым товарищем.

— Не смотри вниз, — подбадривающим тоном давал он советы. — Только вперед, на гору! Так. Правильно! Ну, теперь легче?

Алексей в ответ слабо ворочал пересохшим языком, спазмы перехватывали горло, мешали говорить.

Однако, когда взгляд его отрывался от притягивающей, словно магнит, бездны, становилось действительно легче. Тогда он снова преодолевал несколько десятков сантиметров пути.

— Смотри вперед! — приказывал Дизигбаев. — На гору, на гору смотри. Так… Теперь двигайся.

Снова и снова сыпались камешки, снова и снова младший сержант полз вслед за Сапегиным.