Читаем Жил-был мент. Записки сыскаря онлайн бесплатно
УДК 82-32
ББК 84(4Рос)
Р19
Все права защищены в соответствии с международным законом об авторском праве. Обложка и/или содержимое не могут быть воспроизведены в любой форме без письменного согласия редакции.
Раковский, Игорь.
К121 Жил-был мент. Записки сыскаря / И. Раковский. — Талса. : «AY Publishing House», 2016.
ISBN 978-1-944261-09-2.
Читая короткие рассказы Игоря Раковского, кусочки жизней его героев, из которых талантливый автор выкладывает большое мозаичное панно жизни советского народа в последние годы существования СССР, понимаешь, что всё это было, мы это прошли, мы это преодолели, мы это пережили. И мы остались людьми. Мы любили, рожали детей… Это наша история. И Игорь Раковский показывает малознакомый массовому читателю срез этой истории..
Для широкого круга читателей.
УДК 82-32
ББК 84(4Рос)
© Игорь Раковский, 2016
ISBN 978-1-944261-09-2 © «AY Publishing House», 2016
От издателя
С Барбосычем я познакомился в интернете. Наткнулся во вселенских просторах на рассказы и удивился пронзительности незатейливого повествования автором историй из милицейской жизни. Обыденной жизни рядовых сотрудников уголовного розыска, следователей, участковых… Жизни людей, для которых, как бы пафосно это не звучало, героика борьба со злом стала просто работой, а ежедневный риск — привычкой.
Читая мастерски исполненные казалось бы бесхитростные истории Игоря Раковского, бывшего сотрудника московского уголовного розыска, я словно вернулся в конец семидесятых начало восьмидесятых, когда сам был «следаком» в одном из райотделов Новосибирска. И удивился точности наблюдений автора и талантливости изложения этих наблюдений. Такой и была жизнь оперов и следователей — пропахшей табаком, водкой, дерьмом и блевотиной. Жизнь, в которой приходилось лавировать между начальством, прокуратурой, обкомом партии, социалистической законностью, воровскими понятиями и справедливостью. И оставаться человеком! Ментам молоко «за вредность» работы не полагалось. Да и героями их никто не называл. И сами они себя таковыми не считали. И песня из популярного в то время телесериала «Следствие ведут знатоки» — «Наша служба и опасна, и трудна, И на первый взгляд, как будто не видна» при всей своей правильности, не стала гимном сотрудников милиции.
Читая короткие рассказы Игоря, кусочки жизней его героев, из которых талантливый автор выкладывает большое мозаичное панно жизни советского народа в последние годы существования СССР, понимаешь, что всё это было, мы это прошли, мы это преодолели, мы это пережили. И мы остались людьми. Мы любили, рожали детей… Это наша история. И Игорь Раковский показывает малознакомый массовому читателю срез этой истории. Спасибо ему огромное! На месте героев рассказов из этой книги, могли быть мои друзья из уголовного розыска — Борис Иванов, Саша Малич, Юра Пантуев, Слава Тищенко, Коля Спиркин, Витя Заколяпин, Володя Федоров, Виктор Рамишвили…
Я счастлив, что несмотря на всякие сложности, мне удалось выпустить эту книгу. Игорь Раковский — писатель замечательный и читатель должен иметь возможность ознакомиться с его творчеством. И не только по публикациям в сети. Писателю тоже очень важно подержать в руках свою книгу. И вот она книга «Жил-был мент».
Предисловие
Barbos91* — новое имя в русской литературе о милиции. За круглым столом авторов детективного жанра, где значатся такие именитые, как Аркадий и Георгий Вайнеры, Аркадий Адамов, Николай Леонов, Юрий Кларов и другие, место для него оказалось свободным, и он уверенно и по праву занял его.
Сказать, что «Записки сыскаря» — произведение, абсолютно не похожее на всё, что до этого нам приходилось читать о милиции, значит не сказать ничего. Безыскусные, честные, мастерски написанные короткие истории… Подобных рассказов о низшем звене отечественного уголовного розыска, на плечи которого легло то, что официально именовалось бескомпромиссной борьбой с уголовной преступностью, у нас ещё не было.
Профессию «сыскаря» в Советском Союзе да и в сегодняшней России невозможно отнести к числу престижных и уважаемых, сколько бы ни расписывали её в приключенческих произведениях, прошедших горнила бывшего пресс-центра МВД СССР, строго следившего за тем, чтобы не было ни одного пятна на белейших мундирах советского стража порядка.
Да и было бы странным, если бы нашлось много кандидатов, пожелавших подчинить свою жизнь законам прилегающего к отделению микрорайона, именуемого «участком обслуживания», готовых реагировать на каждый всплеск его криминальной активности и в любое время суток, бросать всё, мчаться на каждое хулиганство, кражу, не говоря уже о поножовщине, насилии или убийстве. Чтобы сутками, забыв об отдыхе и семье, проводить время в отделении, рядом с клеткой, именуемой «обезьянником», не знать ни выходных, ни праздничных дней, ставить на кон собственную свободу, выполняя аморальные подчас распоряжения делающего карьеру начальства, и рисковать собственной жизнью во время проведения операций по задержаниям особо опасных вооружённых преступников.
Но общество это никогда особо не волновало.
Российские СМИ давно уже сделали ментов героями анекдотов, а о каждом промахе милиционера сообщается обычно с плохо скрываемым злорадством, которое газеты позволяют себе разве что только в отношении проворовавшихся государственных чиновников и депутатов.
В этом смысле персонажи «Заметок сыскаря» — идеальная мишень для «обличителей» милиции. Сыскари — обычные, не особо отягощённые мыслями о судьбах страны люди, не видящие ничего необычного в том образе жизни, который они ведут. Когда стихает ежедневный вал городской активности, они не против перекинуться в картишки в своих кабинетах, «сообразить на троих», их тоже часто мучает похмелье, они годами не бывают в театрах, мало проводят времени с семьями, редко смотрят телевизор… Выработанный с годами стиль жизни, выживание в условиях, которые многим показались бы дикими…
Но наступает час, и тогда без громких слов они вступают в опасные поединки с будничной уличной преступностью, где малейшая ошибка может стать гибельной, про которые иной сотрудник — из служб милиции, более благополучных, не связанных с прямым противостоянием криминалитету — порой тайно молится: «Пронеси, Г-сподь, мимо чашу эту!»
Сколько их гибнет, сыскарей, по России ежегодно, сколько становятся инвалидами! Скольких отправляют на красную зону, где отбывают срок бывшие сотрудники правоохранительных органов! Сколько милицейских семей разваливается, не в силах выдержать испытание службой?! Сколько ментов спивается!
Оказалось, что поведать высокую правду было уготовано не профессиональному литератору, окунувшемуся для этого на время в мир отечественного сыска, а бывшему оперу московского уголовного розыска barbos91, знающему все перипетии милицейской жизни, годами варившемуся в её котле. Он и поведал об этом по прошествии лет, когда его воспоминания устоялись и освободились от несущественного, наносного. Рассказал честно, интересно и даже весело, потому что сыскари — народ не из тех, кто постоянно поскуливает, зализывая свои раны.
Невольно вспоминается живший в первом веке до нашей эры религиозный учитель Гилель, возвестивший однажды: «Если мы не за себя, то кто за нас?.. И, если не сейчас, то когда?»
* Barbos91 — никнейм Игоря Раковского на платформе ЖЖ.
В дерьме брода нет
В дерьме брода нет
— Поработаешь за Федощенко. Она в отпуск уходит на месяц. Поищешь без вести пропавших.
И я пошёл. Стучать на пишущей машинке запросы в больницы, райотделы, ПНД и прочая, прочая… подшивать дела и складывать их в сейф, громадный, от пола до потолка. Работа была не пыльная, но нудная. Пропавшие находились сами по себе. В больницах, моргах, придорожных канавах, водоёмах, у любовниц, в других городах, да мало ли где. Достав папку, я наливал чайку и с чувством выполненного долга печатал, что принятыми мерами Имярек разыскан, и тащил дело на подпись начальнику. Начальник лихо расписывался. Папку со знанием дела я ставил в другой сейф, который был поменьше первого. Всё хорошее быстро заканчивается.
***
Фельдкурьер, считавший себя дипкурьером, достал из своего саквояжа тонкое дело, и меня позвали в канцелярию. И я расписался. И получил. Дело о пропаже гражданина П., работающего в почтовом ящике номер Ты-Ры-Пы-Ры. Который вышел с работы и не пришёл домой. Зелёные бланки Протокола сухо сообщали, во что одет, какие уши, волосы, глаза. Рапорт участкового, с жирным пятном, хранившим запах селедки. Заявление жены П., написанное округлыми буквами. И справка от местного сыскаря, что ищет, то ли ветра в поле, то ли граждани-
на П.
Строгая телефонистка строго сказала — телефонов Почтовых Ящиков не даём. И это было хорошо.
Электрическая пишущая машинка ласково уркнула, и я напечатал, что гражданин П, весь из себя секретный, а поэтому пусть его ищет КГБ. Может, его шпиёны похитили и вывезли в чемодане с дырочками, и сейчас мучают, как партизана, вопросами, ребята в рубашках с заката6ными рукавами. А он мычит, но секреты не выдает. Наш человек. Русский.
Начальник лихо подписал и фельдкурьер, держась за кобуру спустился на седьмой этаж, там за красивой дверкой сидели комитетчики, которые обороняли страну от шпионов. Я помахал рукой ему и делу.
***
— Ты что мне подсунул на подпись? — начальник крутил головой и сжимал кулаки. — Мне из Главка звонили, из Комитета тоже. Уволю, к чёртовой матери!!! Ноги в руки и бегом опрашивать!!! Участковый и сыщик тебя в дежурной части ждут, машину мою возьмёшь, план розыскных мероприятий к 17.00 у меня на столе.
Вон!
Я схватил папку и пошёл. Честно? Поехал на лифте в Дежурную Часть, проклиная ОУР, Главк и всех шпионов мира.
***
Мы строчили бумажки, как банда графоманов. Дело стало толстым. И тяжелило руки.
***
Приказ.
…создать оперативно-розыскную группу в составе…
…учитывать возможность утечки секретной информации…
Начальник Железнодорожного РУВД г. Москвы полковник Карпов.
Начальник ОУР Железнодорожного р-на г. Москвы капитан Ларин.
***
Комитетчик был сером костюме и галстуке.
— Докладывайте.
Он внимательно слушал, чиркал в блокнотике, листал Дело.
Потом мы поехали.
— Здесь его видели в последний раз?
— Да, здесь он выпивал с неустановленными лицами. Это видела гр-ка Киселёва, она здесь бутылки собирает. Пропавшего она опознала по фотографии, а запомнила потому, что уж больно чистенький. И раньше он здесь не был. Новичок.
Место было ещё то. Рядом текло дерьмо из коллектора и медленно сочилось в мутные воды Лихоборки. Пятна от костров пестрели тут и там. Разбитые ящики, ржавые железки. Пыль, вонь и срач. Мимо по дороге неслись чадящие синим дымом грузовики. Через дорогу стояли похожие на костяшки домино дома. Дорогая моя столица, как тебе я бываю не рад…
— Коллектор осматривали?
Я мотнул головой.
— Будем отсасывать. Возможно, там труп.
Минетчик-комитетчик, задирая ноги, обходил коллектор с тыла. Нет я, понимаю, внутренние органы, но не до такой же степени. Сигарета горчила и вкус у неё был дерьмовый.
— А может, его в реку бросили и труп Тимирязевцам унесло, там в том районе надо посмотреть. Они всегда будут рады помочь, такие ребята! Познакомимся, выпьем, закусим, — канючил я.
— Здесь мелко, — тыкая у берега в воду палкой, сказал ловец шпионов, и мы пошли к машине.
***
— Ну спасибо, сынки. А правда здесь парк будет? — ветеран суетился рядом.
— С аттракционами.
— Я уж и в газету писал. И в Мосгорисполком. А вот дорогому Леониду Ильчу написал, и вот! А то говно сочится, спасу нет… А когда бульдозеры будут?
Говночистки, переваливаясь с боку на бок, выезжали на дорогу. Деловитый ГАИшник махнул палкой — и движение замерло, пропуская их.
***
— Ну и где ты его нашел?
— Он к тётке приятеля уехал. У неё самогона в деревне завались.
Через неделю приехал, сейчас дома на больничном. Его жена воспитывала.
— А смежники?
— Они ошиблись, он не секретоноситель. Может только рецептами самогона торговать.
Федощенко улыбалась и демонстрировала в декольте загорелые сиськи. Такое мелковатое декольте. Не глубокое.
Интересно, она в лифчике загорала или без? Этот мир полон загадок.
Из жизни зама по УР
И вообще Палыча достали. Его ругали на совещаниях и оперативках. Он отбрёхивался, но это было похоже на выкусывание блох. Да и вообще место во вневедомственной охране, на которое Палыч надеялся и испортил печень, выпивая, и стесал язык, вылизывая задницу одному полкану, ушло к мальчику-колокольчику, выпускнику Московской вышки, сыну и племянничку КОГОТОГДЕТОТАМНАВЕРХУ.
Времена были комитетовские, мучимый почечными коликами новый Генсек наводил порядок. Народ задерживали в кинотеатрах, банях и просто на улице. Строго проверяли документы и сурово спрашивали: почему не на работе? Слухи ходили разные, народ шептался на кухнях, вспоминая недавние времена, и не раз всплывала в разговорах география, обозначенная краем земли Колымой.
А Палыч вернулся в родной «Полтинник», где дежурка была забита под завязку любителями кино в рабочие время и вообще просто праздно шляющейся публикой. Топтал их юный опер, облачённый в форму, с портупеей и в хромовых сапогах. Выданное позавчера на складе в Капотне поскрипывало и пованивало. Усталые патрули застенчиво смотрели на дежурного по Конторе, человека в мятой форме и с усталыми глазами, пара сытых участковых торжественно писала бумажки. Задержанный Народ был безучастен, молчалив, вонял потом и страхом.
Из дежурки на всё это смотрел сквозь очки Андропов. Портрет его был чёрно-белый. Как чья-то жизнь.
Палыч сидел тихо и мирно, попыхивал сигареткой, смотрел в окно. Там во дворе захлебывались лаем четыре овчарки вечерней смены, мигалки подъезжающих «буханок» вертели бантами синего цвета.
