Читаем КРЫЛЬЯ онлайн бесплатно
КРЫЛЬЯ
Актёр Андрей Ладогин имеет все перспективы, он кинозвезда и имеет в жизни всё, что ему необходимо. Внезапный роман вдохновляет Андрея, он предлагает своей возлюбленной роль в новом фильме. Внезапный перелёт из Москвы в Новосибирск – на заключительные съёмки фильма круто меняет всё: авиалайнер терпит катастрофу… Но пока ещё есть время, Андрей Ладогин в самолёте вспоминает всю свою жизнь, понимая, что от этого может зависеть многое, ибо ему было откровение свыше о том, что ему предстоит вынести и осознать… И теперь на грани жизни и смерти он вспоминает всё…
Проза / Современная проза / Современная русская литератураБыло туманно и тихо. Безветрие наполняло пустынные утренние улицы каким-то странным предчувствием, в котором таилось что-то непредсказуемое. В этом раннем туманном безмолвии возник силуэт человека, он плавно проявлялся по ходу движения. Это был довольно странный тип, одетый в длинное тёмное пальто и в чёрную шляпу, из-под которой сквозил его бездонный взгляд, наполненный какой-то вселенской тоской вперемешку с угрюмой, зловещей иронией, что дополнял его слегка перекошенный рот, выражавший усмешку; в руке он держал верёвки с привязанными к ним огромными крыльями. И он волок эти крылья по тротуару угрюмо и отрешённо…
А в это время где-то высоко в небе терпел катастрофу авиалайнер; шквал немыслимых вибраций сотрясал его, и трагический шок гасил надежды пассажиров, разверзая бездну этой воздушной драмы…
…В квартире Андрея Ладогина зазвонил будильник. Андрей вздрогнул и резко проснулся.
Вскинув голову, он оцепенело осмотрелся… и резко выдохнул:
– Ну и сны…
Встрепенувшись, Андрей отключил будильник. Но тут зазвонил телефон.
Андрей быстро взял трубку:
– Алё…
– Андрей, ну ты как, – собрался уже? – прозвучало на том конце.
– Собираюсь.
– Давай, поторопись. Через три часа уже вылет. Мы сейчас подъедем.
– Хорошо. Я мигом.
Андрей положил трубку и задумался:
«Интересно, на каком лайнере мы полетим?.. И сколько времени лететь до Новосибирска?.. Ещё этот сон бредовый… Как странно всё… Могли бы и здесь съёмки закончить, – Москва большая. Вечно идеи не вовремя…»
Он быстро встал, оделся, умылся и вышел на кухню – заварить кофе; затем наспех позавтракал, попил кофе, закурил… Напряжение его не отпускало…
Между тем к подъезду дома, в котором жил Андрей Ладогин, уже подкатил микроавтобус со съёмочной группой. Сергей Покровский – режиссёр фильма ещё раз по мобильному телефону набрал номер Ладогина.
Андрей ответил полной готовностью и через пару минут уже вышел навстречу друзьям–коллегам, ожидавшим его в машине. Он сел в микроавтобус и под бодрое приветствие киношников без лишних эмоций отдал себя в руки судьбы. Водитель Володя выжал газ, и спецмашина понесла вундеркиндов богемы вперёд – в неизвестное…
– Как жизнь, Андрей? – участливо спросил Покровский.
– Нормально, – сухо ответил Ладогин.
– Куда ж оно денется! – весело добавил Бережнов – директор и попечитель всей этой братии.
– Ты чего такой? – опять поинтересовался у Ладогина Покровский.
– Да так… Какая-то дурь приснилась… – угрюмо ответил Андрей и глянул в окошко – успокоиться скоростью.
Тут опять встрял Бережнов:
– Да ерунда; мне чего только не снилось! Плюну через плечо – да и нормально всё. Главное, чтобы дорожка открыта была. И чтоб никто палки в колёса не совал.
Андрей посмотрел на весёлого Бережнова, улыбнулся и произнёс:
– Спасибо, Витёк, на добром слове. Ату их всех – этих «кошмариков».
И тут все разом гаркнули:
– Ату!!!
И салон микроавтобуса сотрясся от смеха…
– Ну, вы даёте, мужики, – сквозь хохот выпалила Татьяна – визажист группы. – Мы же так врежемся куда-нибудь!
– Не боись, не врежемся, – парировал оператор Лёньчик. – Нас все объедут, – мы излучаем энергию жизни! И всем от этого страшно.
– У нас тормозной путь – нулевой, – добавил Бережнов.
– Тормоза на нуле, – подхватил Лёньчик.
– Я и вижу, что вы без тормозов, – резюмировала Татьяна.
На резком повороте микроавтобус тряхануло, и киношники ощутили силу движения автомобиля, укрощающего родные дороги. И это как-то всех умиротворило и обнадёжило.
– Хорошо идём, – констатировал Покровский.
– А можно ещё лучше, – добавил Бережнов.
Так и доехали они до аэропорта – целеустремлённо и весело.
Домодедово дышало туманом… Киношники вылезли из микроавтобуса. Водитель микроавтобуса пожал всем руки и, пожелав друзьям счастливого полёта, уехал. Съёмочная группа направились в здание аэропорта.
– Да, погода мистическая; сыровато. Могут и рейс отложить, – на ходу бросил Покровский.
– Ерунда, у нас в любую погоду летают, – невозмутимо отреагировал Бережнов и, вдохнув полной грудью прохлады, добавил:
– Свежо. Благодать…
Покровский улыбнулся, взглянув на Бережнова, и как-то отрешённо произнёс:
– В любую погоду летают Икары…
Их мимолётный разговор прервал гул взлетавшего авиалайнера, и коллеги быстро вошли в просторный холл аэропорта.
У стойки регистрации Бережнов обратился к женщине, оформляющей багаж:
– Мы всё берём с собой, – это аппаратура.
– Дело ваше, – спокойно ответила женщина, – Подготовьте багаж к досмотру.
Киношники отошли в сторону и, сгруппировав свой техарсенал, подготовились к проходу на посадку. На взлётной полосе авиалайнер готовили к вылету. Пассажиры начали подниматься по трапу в авиалайнер…
– Однако… Не думал, что стольких людей манит Сибирь, – с удивлением произнёс оператор Лёня Ясенев, а для друзей – просто Лёньчик, глядя на пассажиров.
– Наверное, корни их там… Интересно, где наши, – задумчиво ответил Покровский.
Надо сказать, что режиссёр Покровский был мастером своего дела, – он ведал суть своего искусства и разбирался в людях, ничего не упуская из виду; и даже в состоянии некоторой отрешённости он улавливал всё, что касалось жизненно важной стратегии образа, сокрытой от стороннего наблюдателя, но доверенного ему – режиссёру мира сего, а, стало быть, и довлеющего над ним беспристрастно и чутко; эта странность вскрывала его потенциал в полной мере, обжигая и награждая. Таков удел истинного художника. И за своё искусство он боролся с полной самоотдачей. Но вернёмся к действию. Народ уже пошёл на посадку в авиалайнер; и наши герои, вдохновлённые новыми чувствами, сделали шаг в неизвестное…
В салоне авиалайнера возникла молодая изящная стюардесса с обаятельным взглядом и пленительной улыбкой. Она мягко обратилась к пассажирам с просьбой не загромождать салон багажом… Пассажиры, поместив багаж в верхние отсеки, расселись по своим местам. Съёмочная группа была неразделима и дружна в этом непредсказуемом путешествии; Андрей Ладогин интуитивно сел возле иллюминатора, рядом с ним – Сергей Покровский, левее – Виктор Бережнов, а впереди – Татьяна и Леонид.
Наконец, заработали двигатели, самолёт тронул с места и вырулил на взлётную полосу. Быстро нарастив скорость, авиалайнер плавно отделился от Земли…
– Быстро высоту набрали, – отметил Ладогин.
– Да, уже летим, – отозвался Покровский.
– Надо же, полный салон, – добавил Ладогин, окинув взглядом салон самолёта.
– У нас пустых не бывает. Я вот как-то на Алтай летел, да ещё зимой; так пассажиров было не меньше, – ответил Покровский. – А я думал, что в такое время года туда мало кто желает попасть. Ошибался…
– А что ты на Алтае делал зимой? – удивился Ладогин.
– Да так; небольшая экскурсия, – уклончиво ответил Покровский. – Знакомые позвали, – мол, места у нас интересные, может пригодиться это для работы режиссёрской…
Их разговор прервал мягкий голос бортпроводницы, звучащий в динамиках салона:
– Уважаемые пассажиры, наш авиалайнер выполняет рейс по маршруту Москва – Новосибирск. Высота полёта – десять тысяч метров. Скорость – девятьсот пятьдесят километров в час Рейс выполняет авиабригада из Москвы. Командир экипажа – Виталий Строгинов. Счастливого полёта!.. Через несколько минут вам будут предложены прохладительные напитки, соки, конфеты, выпечка, а также – сувениры, книги, газеты…
Андрей Ладогин отрешённо уставился в иллюминатор. Невыразимая печаль вдруг охватила его; и он погрузился в воспоминания…
…В Центральном Доме Художника проходила выставка изобразительного искусства. Андрей задумчиво разглядывал одну из картин, это был шедевр Сальвадора Дали – «Христос Святого Иоанна». Иисус Христос, летящий на кресте, ошеломил Андрея своей фантастической мощью, полностью отключив его от внешнего мира… Эту фантасмагорическую интроспекцию внезапно нарушило чьё-то целомудренное внимание. Андрей интуитивно повернулся и увидел возле себя изящную обаятельную женщину с шикарной причёской и одухотворённым лицом. На вид ей было около тридцати лет.
И Андрей, как по наитию, к ней обратился:
– Девушка, извините, как вас зовут?
– Прямо так, – с ходу, – слегка удивлённо и прохладно ответила она.
– Интересуетесь живописью? – невозмутимо продолжил Андрей.
– А вы – женщинами? – иронично подметила невольная собеседница.
– Я – блаженными, – ответил Андрей.
– Ну, тогда вы не по адресу, – оборвала его щепетильная незнакомка.
– В том-то и дело, что по адресу, – настойчиво продолжил Андрей.
В его голосе звучала упрямая просьба с ноткой восхищения, что свойственно лишь людям с утончённым, возвышенным мировосприятием; и незнакомка, вдруг изменившись в лице, тихо произнесла:
– Вы меня интригуете…
– Я сам заинтригован…
Женщина открыто посмотрела на Андрея, овеяв его наивно-удивлённым взором.
И она тут же произнесла:
– Моё имя – Анна.
«Анна, Анна… Анна…» – отозвалось эхо в сознании Андрея.
Он встрепенулся и с тихим волнением произнёс:
– Очень приятно. А меня зовут Андрей… Я – актёр. Понимаете, Аня, мы снимаем фильм, и на роль главной героини никак не можем подобрать нужную актрису.
– Но я – не актриса, – с недоумением вымолвила Анна.
– Нет; вот вы – как раз то, что мы ищем! Понимаете, там героиня должна быть такая одухотворённая, печальная, хрупкая, и в то же время – несгибаемая, с ясным глубоким взглядом, полным любви и смирения; в общем – образ блаженной праведницы – преподобной Феоктисты…
Анну заинтриговал разговор Андрея вместе со всей этой необычной темой; и она заворожено вымолвила:
– Интересно… А как фильм называется?
– Фильм называется «Обетование». Я вам всё расскажу и объясню, что нужно делать. Вы просто спасёте нас! Поедемте прямо сейчас.
– Но куда? – растерялась вдруг Анна. – Я не готова… И вообще, я ещё не дала вам согласия.
Внезапно в зале отключилось освещение, и этот мистический полумрак окатил Анну ознобом, побуждая к действиям без раздумий.
Андрей, воспользовавшись этим внезапным и странным замешательством, решительно взял её за руку и твёрдо произнёс:
– Всё будет великолепно. Это очень просто!..
И он увлёк растерявшуюся Анну к выходу…
На улице Андрей, указав на свой «Форд», лаконично отрезал:
– Вот машина; двадцать минут – и на «Мосфильме» будем.
Анна, пытаясь высвободить свою руку из цепкой хватки Ладогина, суматошно выпалила:
– Да вы… Вы бандит какой-то. Актёр… Все вы такие, что ли?
– Нет, только я, – с иронией ответил Андрей и как можно мягче приблизил Анну к автомобилю.
– Господи, ну что мне делать с вами… – сетовала «пленённая» Анна.
Он усадил её, уже успокоившуюся, на переднее сиденье, а сам сел за руль и, включив зажигание, вырулил на проезжую часть. Через несколько мгновений «Форд» растворился в потоке городского автотранспорта…
Приехав на «Мосфильм», Андрей повёл Анну сразу в павильон, где проходили подготовительные съёмки фильма. Её ослепили софиты и ошеломили декорации в игре огней и музыки… В павильоне делали пробы, – режиссёр что-то пояснял актёру в трико, а неподалёку высился съёмочный кран с оператором наверху…
Ладогин тут же обратился к режиссёру Покровскому:
– Сергей! Я Феоктисту нашёл!
Покровский обернулся и растерянно спросил:
– Что?
Ладогин возбуждённо продолжил, указывая на Анну:
– Вот, смотри. Каковы очи?
Покровский пристально и пронизывающе посмотрел на Анну, как бы изучая и оценивая внезапную претендентку; она смущённо отвела взгляд.
– Надо пробовать, – это шанс! – не унимался Ладогин.
Покровский мягко обратился к Анне:
– Как вас зовут?
– Аня, – слегка смущённо ответила она, сама не поняв, почему она назвала своё уменьшительное имя, – наверное, сработал какой-то интуитивный ключ доверительности и искренности.
Покровский обратился к актёру, стоявшему рядом:
– Саша, на сегодня – всё. Продолжим завтра. Подготовь весь текст.
– Хорошо, – ответил актёр и направился к выходу.
Музыка затихла, оператор дал команду осветителям:
– Тайм-аут!
А Покровский незамедлительно интегрировал ситуацию одной лаконичной фразой, обращённой к Андрею и Анне:
– Так; в гримёрную.
Андрей радостно подхватил Анну под руку и повёл её готовить к пробной съёмке.
На ходу Анна взволнованно спросила:
– Андрей, вы что, меня прямо сейчас снимать будете?..
– Конечно. А чего ждать-то?
В гримёрной Анну усадили в шикарное кресло, и женщина с острым взглядом профессионала принялась гримировать и вводить в образ преподобной праведницы новоявленную актрису…
Глядя на себя в зеркало, Анна изумилась своему перевоплощению, – из зеркала на неё смотрела пышноволосая отрешённо-смиренная дева со взглядом инокини и статью сивиллы…
– Надо же; вот чудеса… – слетело с уст Анны.
И вот, она предстала перед режиссёром. Зажглись софиты, включилась камера…
Покровский мягко напутствовал Анну:
– Аня, полный текст будете читать чуть позже; а сейчас – детально, самое основное. Вы – блаженная Феоктиста из Жития Святых. Расслабьтесь и чуть отрешённо говорите: «Господи! Узрели очи мои спасенье Твоё!..»
Анна, набрав воздуху, взволнованно и певуче произнесла:
– Господи! Узрели очи мои спасенье Твоё!..
– Отлично, – отреагировал Покровский. – Теперь – следующий текст: «О, человече! Не опечаляй худости моея!»
Анна взволнованно и молитвенно повторила:
– О, человече! Не опечаляй худости моея!
Её смиренный и светлый образ в облачении рубища озарил сознание Андрея; и он застыл перед ней, как обворожённый пилигрим…
…Голоса пассажиров выхватили Андрея из потока воспоминаний; и он осмотрелся. Стюардесса выкатила тележку с напитками, кондитерскими изделиями и провиантом в упаковках.
Бережнов взял лимонад и бутерброды в упаковке.
Он обратился к Леониду:
– Будешь?
– Да пожалуй, съем что-нибудь; лететь-то долго ещё, – отозвался Лёня.
Лёня тоже взял себе еду и лимонад. Татьяна и Покровский последовали его примеру. Лишь Ладогин отказался от еды и напитка, – ему было не до этого…
Бортпроводница пошла дальше по салону, а наши друзья принялись потихоньку поглощать предложенные им яства… Где-то в салоне раздался голос ребёнка:
– Мама, а мы скоро будем в Сибири?
– Скоро, детонька моя, скоро, – ответила мама, – Вот поспим немного, – и уже прилетим.
– А там не воюют? – спросил ребёнок.
– Нет, родной мой; там все добрые… Спи, мой родной, спи…
Этот голос умиротворял; и Андрей опять откинулся в кресле, закрыв глаза. Воспоминания продолжили своё действие неудержимо и стремительно…
…Машина Андрея Ладогина остановилась возле подъезда патриархального дома со слегка обшарпанным фасадом, где уже стояла Анна.… «Форд» весело просигналил, и Анна, встрепенувшись и увидев за рулём Андрея, быстро села в машину с ним рядом.
Он тут же воскликнул:
– Рад вас приветствовать, великая актриса! Ну, куда двинем?
– Я не знаю, Андрей… Может, где-нибудь посидим, – кофе попьём? – слегка смущённо ответила Анна.
– Аня, я предлагаю за дебют выпить шампанского!
– О, это уже захват врасплох!..
– А что? Что мы будем по барам тусоваться; сейчас я дам полный расклад… Берём шампанское и едем ко мне в гости.
Андрей с надеждой взглянул на Анну.
Она непринуждённо вошла в игру:
– О, а это уже – форте-фермата…
– Вы причастны к музыке? – удивился Андрей.
