Читаем Авторология русской литературы (И. А. Бунин, Л. Н. Андреев, А. М. Ремизов) онлайн бесплатно

Авторология – ни в одном “официальном” словаре нет такого слова. И никем еще никакая наука или раздел науки о литературе “официально” не назван авторологией. Несмотря на это, сотни (если не тысячи) литературоведов многие десятилетия занимались и продолжают заниматься “проблемой автора”. В школах и вузах при изучении литературы постоянно говорят об авторе, образе автора, лирическом герое.

Литературно-художественное произведение – в центре нашего филологического мышления и образования: мы о нем что-то говорим, что-то в нем ищем. Но что бы мы о нем ни говорили, чтобы в нем ни искали, – мы всегда находимся перед тем фактом, что литературно-художественное произведение есть произведение, нечто произведенное, сделанное кем-то – автором (писателем). Прежде всего, к автору – к его художественному видению мира и человека, к его эмоциональному восприятию, к его умственным способностям – обращены наши аналитические усилия.

Развитие литературоведческой мысли породило потребность в едином имени для всех, кто мыслит литературно-художественное произведение как производное от автора. И слово это было найдено – авторолог. Слово для всей совокупности исследований, направленных на автора литературно-художественного произведения, – авторология.

Думаю, не будет преувеличением сказать, что в последние десятилетия XX столетия авторология оформилась в отдельную самостоятельную науку, соприкасающуюся с поэтикой (разделом теории литературы), лингвистикой и семантической логикой, и шире – аналитической философией и аналитической психологией.

Об этом далее – в теоретических главах.

Но теория – теорией, а как “работают” авторологические понятия при конкретном анализе отдельного произведения или творчества отдельного писателя? Это – в главах, посвященных анализу творчества И. А. Бунина, Л. Н. Андреева, А. М. Ремизова.

Главы – и теоретические, и “эмпирические” – разные: и по цели анализа, и по избранному ракурсу исследования, и по стилистике, и по объему. Так потому, что хотелось нигде не повториться (очертить авторологическую проблематику как можно полнее), и потому, что писались они в разные годы, хотя и с одной – авторологической – установкой, и потому, что работа продолжается, мысль упаковывается в авторологические парадигмы.

Проблема автора непосредственным образом связана – с пониманием онтологического статуса литературно-художественного произведения; с пониманием произведения как результата литературно-художественной деятельности; с проблематикой исследования автора и литературно-художественного произведения, т. е. со статусом авторолога (критика, литературоведа), критической деятельности, критического мышления.

В литературно-художественном произведении объективируются обыденные представления человека о мире, эмоциональный комплекс человека, словесные возможности человека, способность человека создавать образно-словесную иллюзию действительности (“картину жизни”), “комплексы” человека, его глубинные психические особенности. Именно в литературно-художественном произведении наиболее полно воплощается онтологическая, социально-общественная, эстетическая и интимная сущность человека. Поэтому литература – “человековедение”. Поэтому и субъект особой – литературно-художественной деятельности – заслуживает особого именования: автор, а исследователь литературно-художественного произведения как словесной формы объективации автора – авторолог.

Вспоминая вузовские учебники 1960-1980-х годов по введению в литературоведение и теории литературы (Г. Л. Абрамовича, И. Ф. Волкова, Н. А. Гуляева, Г. Н. Поспелова, Л. И. Тимофеева), необходимо отметить, что слово “автор” – как указание на писателя – присутствует, но понятие “автор” – нет. В “Словаре литературоведческих терминов” (М., 1972) слово “автор” сопровождалось отсылкой “См. Творческая индивидуальность писателя”. Так же, например, – в “Лермонтовской энциклопедии” (М., 1981): «Автор. См.: “Повествователь” – или: “Автор. Повествователь. Герой”».

В “Краткой литературной энциклопедии” проблема автора решалась как проблема писателя (см.: Аверинцев, Роднянская 1978: 28–34).

Для лингвистов проблема автора была постоянной – в том числе и как предмет вузовского изучения (см.: Долинин 1985).

Обходились без автора и авторы академических исследований – трехтомной “Теории литературы: Основные проблемы в историческом освещении” (М., 1961–1965), трехтомной “Теории литературных стилей” (М., 1977, 1978, 1982), А. Н. Соколов в “Теории стилей” (М., 1968), А. В. Чичерин в “Очерках по истории русского литературного стиля” (М., 1977).

Конечно, можно (и в определенной системе плодотворно) изучать все категории поэтики без автора, но тогда мы должны понимать специфику собственного мышления: отрыв произведения (производного) от производителя (от автора) обусловливает натуралистический способ мышления.

Долгое время разработка категории автора была на периферии науки. В последние десятилетия XX века положение дел изменилось, чему способствовало накопление знаний большими коллективами ученых. Например, Б. О. Корманом и его коллегами, продолжившими дело учителя в сборниках “Проблема автора в художественной литературе” (Ижевск, 1993), в выпусках “Кормановских чтений” (Ижевск, 1994) (см.: Поэтика литературы в свете теории автора, разработанной Б. О. Корманом // Рымарь, Скобелев 1994: 60-102).

“Библиографический указатель по проблеме автора” Н. А. Ремизовой (Ижевск, 1990) подвел итог изучению проблемы, убедительно показывая, какие огромные силы были затрачены (как в теоретическом, так и в историко-литературном аспектах) на изучение автора.

Все более популярной становилась тема “автор и герой”, которой были посвящены не только многочисленные статьи, но и крупные исследования (напр.: Драгомирецкая 1991).

В книге “Историческая поэтика: Литературные эпохи и типы художественного сознания” (М., 1994), в которой многие исследователи обратились к теме автора и авторства, отмечалось:

В монографии Н. Т. Рымаря и В. П. Скобелева “Теория автора и проблема художественной деятельности” (Воронеж, 1994) впервые после работ канонизированного в последнее время М. М. Бахтина наиболее последовательно проблема автора была соотнесена с проблемой “художественной деятельности”.

В сборнике статей “Автор и текст” под редакцией В. М. Марковича и Вольфа Шмида (СПб., 1996), который в определенной степени явился ответом на бартовскую декларацию “смерти автора” (см.: Барт 1994), “немодная” тема оказалась вполне “модной” и далеко себя не исчерпавшей.

Наконец, последние годы XX столетия были ознаменованы тем, что автор буквально “ворвался” в школьные и вузовские издания.

Лингвист, исследователь истории русского языка А. И. Горшков в учебнике для учащихся 10–11 классов “Русская словесность: От слова к словесности” (М., 1996; 4-е изд., испр. и доп. – М., 2000) дал образец того, как понятие автор может быть использовано в школьном анализе текста.

1999 год – итоговый. Учебное пособие “Введение в литературоведение: Литературное произведение: Основные понятия и термины” под редакцией Л. В. Чернец (М., 1999) начинается статьей В. В. Прозорова “Автор”.

В. Е. Хализев в энциклопедической по проблематике “Теории литературы” (М., 1999) не только подвел итог уже существующим аспектам исследования проблемы автора, но и ввел целый ряд новых для вузовской теории литературы понятий (например, вместо натуралистического пафоса – авторская эмоциональность).

Одновременно переводились и осваивались (и продолжают осваиваться) труды иностранных филологов (Барт 1994; Фуко 1996; Компаньон 2001; Немецкое ФЛ 2001, Смирнова 2001, Женетт 1998), в свете исканий которых стало возможно усомниться в существовании литературоведения как науки (см.: Литературоведение как наука 2001).

В моей диссертационной работе “Проблемы типологии авторства в русской литературе конца XIX – начала XX века (И. Бунин, Л. Андреев, А. Ремизов)” (М., 1998), в книге “Проза Ивана Бунина” (М., 1999), ряде статей были поставлены проблемы связи литературно-художественной и авторологической деятельности, сделана попытка собрать литературоведческую терминологию вокруг основополагающих понятий авторологии.

Тематический и понятийный объем современного литературоведения и современные способы теоретического мышления проиллюстрировали хрестоматия “Теоретическая поэтика: понятия и определения” (М., 2001), словарь терминов “Постмодернизм” (М., 2001), “Литературная энциклопедия терминов и понятий” (М., 2001).

Итак, Автор занял достойное место под солнцем отечественного литературоведения, определилась основная проблематика, обозначились имена исследователей, претендующих на решение проблемы автора.

Что дальше? А дальше начинается самое сложное: в пределах какого способа мышления может быть наиболее плодотворно решена проблема автора?

Дальше, образно говоря, вступает в силу “закон” указательного пальца: на что в литературно-художественном произведении я должен указать, когда говорю “автор”? На что там же, в литературно-художественном произведении, я должен указать, когда говорю “проблема автора”?

Оказывается, самое сложное – понять, что никаких литературоведческих проблем в литературно-художественном произведении как поэтической реальности (см.: Федоров 1984) нет. Там есть два события (терминология – по Федорову, вслед за Бахтиным): событие изображения и событие изображаемое, т. е. слова, слова, слова и какая-то образная “картина мира”.

^“Присутствие автора”, “формы авторского присутствия ” – эти словоупотребления остались и в новых исследованиях. Но что такое “присутствие”, “присутствие” кого, чего? Автора как писателя? Но писатель – вне текста. Автора как некоего взгляда на действительность, “выражением которого является все произведение” (Корман 1972, то же у В. В. Прозорова и В. Е. Хализева)? Но почему в дефиницию автора включено обыденное словоупотребление: некий взгляд?

Рассуждая о типах художественного сознания, авторы “Исторической поэтики”, не ответили на вопрос, что такое “тип художественного сознания”, кто является его носителем?

Ставя проблему “Автор как субъект художественной деятельности”, понимая важность парадигмы субъект – деятельность – объект, Н. Т. Рымарь и В. П. Скобелев, авторы серьезного исследования, пишут, однако: