Читаем Чуткость на голосовании онлайн бесплатно

Захожу я вечером в клуб, а там собрание. Ладно, собрание так собрание. Не привыкать. У нас в клубе каждый день мероприятие — собрание или кино. Раньше танцы часто устраивали. Но с этим мероприятием надо поосторожнее. Накладных расходов много. То люстру кокнут, то дверь выставят, а то и по окнам шарахнут. Веселятся, между прочим, некоторые…

На собрание я опоздал. Присел в сторонке, сижу, слушаю. Самостоятельно повестку дня определяю.

Для порядка на председателя взглянул. Ничего, ведет себя смирно. Да по нему ни черта не поймешь! Уткнул голову в бумажки, что перед ним разложены, и горя ему мало. Смотрю на трибуну. Вижу: парень с чубом, в ковбойке. Руками энергично размахивает. Головой в разные стороны вертит. И воды не просит. Даром что вода рядом, в графине. И стаканчик имеется. Возле графина аккуратно стоит. Еще не троганный. Хотя зачем парню глотку полоскать, если она у него и так как луженая? На весь зал режет. Без радиофикации и акустики.

— Почему такое безобразие, — говорит, — допустили? Сидели… ждали. Чего, — говорит, — ждали? У моря погоды и икры от курицы? Он, — говорит, — наш основной кадр, а мы ждали. Давно надо было засветить этот вопрос! Законно! И крышка! Забыли про человека.

От его пламенных слов меня грусть разобрала. Ай-я-я-яй! Нехорошо-то как. Об основном кадре не позаботились. Про человека забыли. Про самое дорогое на свете. Может, он в отдыхе нуждался? Может, ему путевочку нужно было подкинуть куда-нибудь на Кавказское побережье? Море, солнце, горы, воздух! Двадцать восемь дней, без дороги. Смотришь, опять человеком бы вернулся. То-то председатель голову повесил. Стыдно, небось, людям в глаза смотреть. Дай-ка я его еще построгаю! А? Выступить, что ли? Или подожду? Ладно, подожду, спешить некуда.

Другой выступавший потише вел себя. Локти на трибуну и ни-ни ими. Зато говорил складнее и больше на сознательность упирал. Дескать, мы выросли, и сознание вместе с нами выросло. Поэтому он в конкретной постановке указанного вопроса усматривает правильный подход к обсуждаемой нами проблеме. В заключение он что-то насчет медали завернул. Вроде данный вопрос, как и медаль, имеет две стороны, в том числе одну оборотную. И сошел с трибуны.

Про Кавказское побережье и путевку ни звука. Насчет человека тоже. По какой повестке дня говорят, думаю? Шарада какая-то, а не собрание. Сиди тут и ломай себе голову. А если голосовать станут? За кого руку-то поднимать? Я даже растерялся из-за своей непонятливости.

Hy, кажись, этот товарищ внесет ясность. Серьезный… солидный… Зря болтать не будет. И впрямь серьезный. Вынул из кармана листки. Разложил их. Воды попросил налить. Волосы пригладил. Часы с руки снял. И все не спеша, спокойно. Солидный оратор. И речь начал с переживаемого момента. Говорил этак минут десять, вообще и в частности. Сперва больше вообще, а потом и в частности. В частности он сказал так:

— Я думаю, что выражу единодушное мнение нашего коллектива, если скажу, что Маслову мы можем оказать доверие. Да! Доверие коллектива! Товарищ он молодой, быстро растущий. Я считаю, что наше доверие он оправдает с честью.

«Ага, — подумал я, — обстановка проясняется. Товарищ молодой, растущий. Опять же, насчет доверия. Значит, выдвигают куда-нибудь. От всего нашего коллектива, Правильно. Раз выдвигают, — обсудить положено. Всесторонне, чтобы, значит, со всех сторон осветить человека. Что он и как он? Дышит, к примеру, чем? И как насчет выпить? Узнать тоже не лишне…»

Еще выступали. Фамилий я не запоминал. Хвалили Маслова. Здорово хвалили. Все его положительные качества перебрали. Он и честный, и отзывчивый, и чуткий, и молодой, и веселый, и вежливый и… Много их у него накопилось. Даром что молодой. Из молодых, видать, да ранний. А куда же его выдвигают? Надо спросить. А то голосовать скоро.

Подсаживаюсь к своему соседу и интересуюсь, куда это мы должны доверие Маслову оказать? В комиссию какую, на премию, или в суд товарищеский, или, может, в вышестоящую инстанцию двигают парня. А он, сосед мой, отвечает:

— Никуда мы его не выдвигаем. Откуда ты взял?

Распалился я. Как так не выдвигаем? А доверие? А молодой и быстро растущий? А такой-сякой хороший? Что же здесь происходит? — кричу я соседу.

А он, сосед мой, спокойно отвечает:

— Мероприятие! Хулигана тут одного местного на поруки берут. Прокурор просил. За себя и за милицию. Говорит, замучились мы с ним.

Желтела листва, краснели помидоры, у голубых экранов телевизоров горожане смотрели уборку кукурузы на силос.

Одним словом, осень. Одним словом, горячая пора у студентов, когда они, едва успев переписать расписание, укатывали в окрестные хозяйства копать картофель и завершать другие сельскохозяйственные работы.

На этом лирическом фоне и пойдет рассказ об одной сельской девушке и городских ребятах и девчатах. Рассказ, который называется «Химичка». А почему «Химичка», — об этом и пойдет речь в рассказе.

…У маленькой станции, такой маленькой станции, что трудно упомнить ее название, остановился пригородный поезд. Это единственный поезд, который здесь останавливался, потому что станция маленькая и не может принять огромного потока пассажиров.

И вот на этой маленькой станции сошла небольшая группа юношей и девушек. Оживленная группа молодых людей в красивых ярких рубашках навыпуск и в брюках. Девушки тоже были в брюках, и им очень шло такое сочетание верхней одежды — рубашка и аккуратненькие брючки. Просто удивительно, почему девушки лишь сравнительно недавно стали носить брюки и почему находились люди, которые из всех сил старались наложить запрет на женские брюки.

Юноши и девушки чувствовали себя на незнакомой маленькой станции превосходно. Они смеялись, шутили. Радовались солнцу. Солнце не по-осеннему щедро раздаривало лучи. Радовались прохладному ветерку. Ветерок внезапно прорывался меж станционных построек и нес с собой степную свежесть. Юноши и девушки даже пытались громко, по складам читать название маленькой станции, вызывая улыбки окружающих.

У них был старший. Он собрал всех и сказал:

— Дети, не шумите! Надо выяснить обстановку.

Две девушки, очень похожие друг на друга продолговатыми смуглыми лицами и волнистой прической, громко рассмеялись. Вслед за ними засмеялись и другие.

Старший прикрикнул:

— Тише, чертова дюжина! Ставлю на голосование вопрос о транспорте!

Руководитель группы был тоже молодой. Не старше и не моложе своих товарищей. И если у него сорвалось выражение «чертова дюжина», то это вовсе не свидетельствовало о его религиозности и слепой вере в предрассудки и приметы. Он не признавал за числом «13» сверхъестественные силы. Просто в группе было тринадцать человек — шесть девчат и семь ребят. Вместе они составляли число тринадцать, на которое и сослался старший группы, ставя на голосование вопрос о транспорте.

Но голосовать не пришлось. Приехавших разыскал представитель колхоза и усадил их на колхозную автомашину. Они благополучно доехали до правления колхоза. Там их встретил председатель. Вид у него был усталый и озабоченный, но он радостно приветствовал молодое пополнение и, между прочим, откровенно признался:

— У меня острая нехватка людей и техники, особенно на уборке картофеля, и вы поможете ликвидировать эту нехватку.

Кто-то из ребят выразился в том смысле, что они не собираются ликвидировать людей и технику, что это не входит в их задачу. У них другая задача — быстрее убрать картошку и скорее вернуться в институт, где их ждут лекции, семинары и горячо любимые преподаватели, в том числе два доктора наук и один профессор.

Все посмеялись над безобидной студенческой шуткой и довольные разошлись на отведенные им квартиры.

Ужинали они вместе, «чертовой дюжиной». Когда они ужинали, к ним вошла девушка. Здешняя девушка. Миловидная такая девушка. Голова платочком повязана. Она поздоровалась и сказала, что ее зовут Маня.

— Здравствуйте, Маня! — первым откликнулся Сенька, которого за неуемную разговорчивость друзья прозвали Динамиком. Он сидел с краю стола и поэтому считал своим долгом приветствовать всех девушек. — Садитесь. Вы пришли узнать у городских товарищей последние новости с танцплощадки? Или вам рассказать про систему народного образования в молодых африканских республиках?

— Я буду с вами работать, — серьезно ответила девушка.

— Неужели в этом колхозе, — продолжал допытываться неугомонный Динамик, — неужели в этом замечательном хозяйстве с острой нехваткой людей и техники трудно получить работу?

— Я буду работать с вами, — упрямо повторила Маня.

Серьезность и настойчивость девушки смутили находчивого Сеню, и он перестал ее расспрашивать. Воздержались от расспросов и другие, полагая, что в силу каких-то обстоятельств она не договаривает до конца.

И вот поднимается старший группы, молодой студент по имени Сергей, и произносит небольшую речь. Он говорит:

— Деловые люди не переносят трепа. Мы приехали сюда работать, и всесторонняя помощь местной девушки принесет нашему общему делу определенную пользу. Я предлагаю зачислить в штат нашей бригады славную девушку по имени Маня. Против нет? Решено и записано. Нас было тринадцать, нас стало четырнадцать. Семь плюс семь будет четырнадцать. Я не ошибся, Динамик? Видите, наука подтверждает правильность моих арифметических выводов. В связи с этим я рад констатировать, что «чертовой дюжине» пришел конец. Я счастлив заметить, что завтра на поле выйдет бригада с гордым именем «Смычка». Ура, дети!

Все громко прокричали «ура!» в честь новой бригады и славной девушки по имени Маня.

Утром Маня повела студентов на отведенный им участок. Там она умело распорядилась насчет того, кто и что будет делать, справедливо поделила орудия труда и практически показала, как надо собирать картофель. Все подивились ее организаторским способностям и дружно взялись за работу. Так они работали до обеда. В обеденный перерыв они обедали, и им очень понравилось запивать горячую разваристую картошку холодным свежим молоком. Они потом говорили, что давно не испытывали такого удовольствия от еды на чистом воздухе после хорошей трудовой разминки. И они на практике оценили многие преимущества физического труда.

После небольшого веселого отдыха студенты снова приступили к работе. Собирали картофель, сносили его в кучу, а когда подъезжала машина, то быстро ее загружали.

К концу дня к ним на участок приехали председатель колхоза и бригадир. Они объезжали поля и решили посмотреть, что же наработали студенты — городская молодежь в разноцветных рубашках и узких брюках. Замерили убранную площадь, и выяснилось, что городская молодежь перевыполнила дневное задание. Этот факт был положительно оценен руководством колхоза. Здесь же, на участке, студентов похвалили и призвали не снижать темпов уборки картофеля — важнейшей продовольственной культуры.

Вечером, после ужина, познакомиться с ребятами пришел парторг колхоза Василий Иванович. Он долго беседовал с ними, а потом они все вместе, парторг и бригада, пошли в клуб.

Клуб — центр культурно-просветительной работы на селе. Там слушают доклады и лекции, смотрят кино и танцуют. Бывают клубы хорошие и плохие. В этом селе клуб был средний. В этот средний клуб и направились вместе с парторгом Василием Ивановичем юноши и девушки из города. И, конечно, с ними была Маня. Она-то, собственно, и привела Василия Ивановича в бригаду городских.

А утром они снова были на участке и опять неплохо потрудились. К ним даже приезжал корреспондент из газеты. Фотографировал и расспрашивал о работе. Он очень удивился, когда ему сказали, что бригада называется «Смычка». Корреспондент оказался серьезным человеком и обиделся, что над ним смеются. Ему объяснили, в чем дело. Ему рассказали, что в двадцатых годах был очень популярный лозунг смычки города и деревни. Вот они и вспомнили этот исторический факт. Тогда он переменил мнение о бригаде. Он даже сказал, что хорошо бы и корреспонденцию так озаглавить: «Смычка». Ребята потом достали газету с заметкой корреспондента. Заметка называлась «Полторы нормы за смену»

Погода стояла чудесная, и настроение у всех было отличное. После работы они наскоро перекусывали и, не замечая усталости, мчались в клуб, пропадая там целые вечера.

Им даже не хотелось уезжать отсюда… Им так понравились здешние края и люди, что они сложили шуточную песенку, которая начиналась словами: «Ай, спасибо деканату, что направил нас сюда».

Но уборка — дело сезонное. Сезонное потому, что проводится в определенные сроки, установленные графиком уборочных работ. Когда график уборки картофеля был выполнен, председатель объявил студентам, что они с честью справились с возложенной на них задачей и теперь со спокойной совестью могут возвращаться в институт и получать высшее образование.

И вот маленькая станция стала большой от массы приехавшего сюда народа. Скопилось, столько народа, что начальник станции надел форменную фуражку и лично вышел на перрон выяснить причину небывалого скопления пассажиров. Он, конечно, не знал, что люди приехали сюда провожать студентов, и ему это простительно, потому, что он начальник станции. И ему вовсе не обязательно знать, кто кого провожает. Но, узнав, что это провожающие, а не отъезжающие, начальник станции успокоился. Он лишь заметил, что зря отменили перронные билеты. Была бы прибыль в бюджет. И аккуратно повесил фуражку на гвоздь, где она всегда висела.

Теплых напутствий, хороших взаимных пожеланий с избытком хватало до прихода пригородного поезда и на время его стоянки. Но все понимали, что пригородные поезда тоже ходят по расписанию, и отпустили наших юношей и девушек в вагон. Они уезжали в вагоне, на котором кто-то успел написать мелом: «Приезжайте к нам. И насовсем».

…Через год в колхоз, что расположен неподалеку от маленькой тихой станции, приехали шефы — группа рабочих и инженеров завода «Химмаш». Гостей возили по полям, показывали фермы и вообще знакомили с различными отраслями сельскохозяйственного производства. После осмотра хозяйства товарищей из города пригласили в клуб. Там их встретила бойкая, энергичная девушка со вкусом одетая и с модной прической.

Представляя девушку гостям, парторг колхоза сказал, что она им сродни, так сказать, и по складу натуры, и по характеру работы.

— Она у нас тоже из «большой химии», — не без гордости продолжал парторг. — Наш главный агрохимспециалист, причем из местных кадров.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что девушка охотно повела гостей в большую комнату, на дверях которой висела дощечка с надписью «Агрохимлаборатория».