Читаем Гибель дракона онлайн бесплатно
ИГОРЬ ЛУКОВСКИЙ
ГИБЕЛЬ ДРАКОНА
пьеса в четырех действиях
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Вадим Ильич Северин, профессор физиолог, 43 лет.
Наталья Михайловна Некрасова, врач физиолог, 43 лет.
Мариам Рахметовна Тушмалова, врач физиолог, 30 лет.
Никодим Иванович Берлога, ботаник и биохимик, 45 лет.
Оля Сторожкова, врач-лаборант, 25 лет.
Платон Петрович Воронов, хирург, биохимик, 58 лет.
Алексей Синицын, журналист, 25 лет.
Сергей Родионович Бестужев, академик, 60 лет.
Людмила Алексеевва, жена профессора Северина.
Юрик, сын Северина, 5 лет.
Ульяна Григорьевна, няня в семействе Северина, 65 лет.
Игнат Васильевич Шатров, гвардии капитан.
Максим Андреевич Репин, старший лейтенант.
Гулямов, пограничник.
Таня, радистка.
Платонов }
Романовский } советские ученые
Джуниус Эдвин Дюффеллер-младший, миллиардер, 97 лет.
Ирена Дюпон, его внучка, 47 лет.
Силас Лестер, физиолог, 40 лет.
Чарльз Эйвери, физиолог, 50 лет.
Хито Имасима, японский ученый.
Хэн-Лай, буддийский монах-лама.
Хиггинс, гангстер.
Санитары, пограничники, студенты.
Время действия пролога - 1944 год, всей пьесы - 1952 год.
--------------------------------------------------------------------------
----
"Фантазия! Напрасно думают, что она нужна только поэту. Это глупый предрассудок! Даже в математике она нужна, даже открытие дифференциального и интегрального исчисления невозможно было бы без фантазии. Фантазия - есть качество величайшей ценности!"
В. И. Ленин
Соч., том XXVII, стр. 266.
ПРОЛОГ
Операционная полевого госпиталя в лесу. Ночь. На импровизированном операционном столе доктор Воронов делает срочную операцию тяжелораненому солдату. Ему помогают - его ассистент молодой врач Мариам Тушмалова и совсем юная медицинская сестра Оля Сторожкова. Небо в просветах между деревьями вспыхивает красными и зелеными зарницами. Позади палатки часто мелькают фонари, на носилках проносят раненых. Гудит артиллерийская канонада.
Воронов. Кривой зонд!
Тушмалова. Есть!
Воронов. Еще пинцет. Хорошо. Теперь зажим. Отпустите жгут.
Оля. Отпускаю.
Тушмалова. Второй?
Воронов. Да. Так. Давайте швы.
Пауза.
Подождите!(Тревожно.) Кровь темнеет! Смотреть за сердцем! Пульс?
Оля. Пульса нет.
Тушмалова. Нет!
Воронов. Долой наркоз! Камфару!
Тушмалова. Готово.
Воронов. Кофеин.
Оля. Есть. Даю.
Воронов. Искусственное дыхание. Мариам, справа. Так, так. Еще. Пульс?
Тушмалова. Нет.
Воронов. Попробуем еще. Физиологический раствор. Давайте. Продолжать массаж! Рефлекс зрачка?
Тушмалова. Нет.
Воронов. Да. Пульса нет.
Тушмалова. Смерть. Не отстояли, Платон Петрович.
Воронов. Ничего не поделаешь. Раз сердце остановилось, уж его ничем не воскресишь. Жаль. Операция закончилась вполне удачно. Он должен был жить.
Оля. Что ж... все сделали...
Воронов. Все. И - ничего, если все-таки он умер. (Отходит от стола.) Как был записан?
Оля. Старший сержант Шатров. Танкист.
Воронов. Старший сержант... Да. Не выдержало солдатское сердце. Мариам Рахметовна, запишите: второго июня 1944 года.
Тушмалова. Сейчас уже третье.
Воронов. Да. Третьего июня в ноль часов, двадцать минут смерть доследовала от шока третьей степени и острой кровопотери. Дайте, подпишу. (Оле.) Там есть еще к операции?
Оля. Пока нет, Платон Петрович. Он был последним.
Воронов. В час привезут еще с передовой. (Прислушиваясь.) Ого, кажется, опять "катюши"...
Тушмалова. Да!
Оля. Ой, как сверкают! (Выходит.)
Воронов. Да. Стало быть, наши снова начали наступать. Хорошо. Может быть, к утру передвинем госпиталь в город.
Оля (возвращается). Платон Петрович, приехали какие-то офицеры на виллисе, спрашивают вас.
Воронов. Офицеры? Ну, попросите сюда,
Входят доктор Северин и доктор Некрасова в военных плащах, с чемоданчиками в руках. Северин - мужчина небольшого роста, средних лет, несколько медлительный в движениях. Незаурядные черты его лица хранят в себе сочетание проникновенного ума, упорства и сдержанной, но несокрушимой энергии. Доктор Некрасова - высокая светловолосая женщина, ее женственности не может скрыть даже мужская прическа, хотя на первый взгляд. Некрасова кажется слишком сухой и. педантичной.
Северин. Здравствуйте!
Воронов (увидев на Северине погоны полковника, вскочил, вытянулся.) Здравствуйте. Старший хирург госпиталя майор доктор Воронов. Мой ассистент лейтенант врач Тушмалова.
Северин. Очень приятно, товарищи. Мы приехали к вам с направлением от генерал-майора Филиппова. Дело в том, что мы планомерно объезжаем участок фронта армии и наша бригада Института физиологии... (Его взгляд случайно падает на тело сержанта на операционном столе.) Простите, у вас операция?
Воронов (хмуро). Была. Она уже кончилась.
Северин. Неудачно?
Воронов. Нет, сама операция прошла нормально. Осколки были уже все вынуты, артерия сшита, но в самом конце-сердце, смертельный шок. Ничего не помогло.
Северин. Сердце? Но... он еще теплый. Когда скончался?
Воронов. Минут пять-шесть...
Северин. А точнее? Пять или шесть? Как записано?
Воронов (с удивлением). Точнее? (Бросает взгляд на часы.) Четыре минуты назад.
Северян. Четыре! (Быстро повернулся к Некрасовой.) Начинаем!
Некрасова (молча, почти молниеносно открывает сумку, достает резиновую трубку с маленькими мехами, флаконы и ампулы с медикаментами.) Готово!
Северин (такими же стремительными и точными движениями раскрывает свой чемодан, вынимает аппарат Боброва, шприц, решительно подступает к умершему.) Кровь! Адреналин!
Некрасова. Готово. Триста.
Северин. Хорошо. Давайте воздух.
Некрасова. Даю.
Входит Оля, за ней два санитара с носилками, очевидно, чтобы забрать тело. Все трое замирают в полном недоумении.
Воронов (изумленно). Что вы делаете?
Северин. Я попробую его оживить. Если только успею.
Тушмалова. Оживить?
Воронов. Не понимаю... Он умер - дыхания и пульса нет!
Северин (наполняя шприц). Попытаемся их вызвать. (К Тушмаловой.) Помогите мне. Держите его руку, вот так.
Тушмалова помогает Северину, который вводит иглу. Онемевший Воронов следит за каждым движением. Тишина. Только шуршат меха в руках.
Оля (шопотом). Что это?..
Воронов. Он делает вливание в артерию трупа... Невероятно...
Северин. Да, в артерию. А сейчас мы сделаем в вену. (к Некрасовой) Раствор!
Некрасова. Готов.
Северин. Воздух - еще энергичней!
Некрасова. Даю.
Северин (делает второе вливание). Идет хорошо. (Тушмаловой.) Ухо на сердце! Слушайте!
Тушмалова. Слушаю.
Пауза.
(Прерывающимся от волнения голосом.) Мне... кажется...
Северин (отбрасывая шприц). Пустите! Да. Сердечная мышца начинает сокращаться...
Некрасова. Вадим Ильич... пульс!
Северин. Пульс есть! (Выпрямился.) Кто-нибудь - запишите. (Смотрит на часы.)
Воронов (хрипло). Оля... запиши...
Оля (быстро хватает карандаш, бумагу). Да!
Северин. Ноль часов двадцать минут тридцать секунд - первый удар сердца.
Воронов (бледный, растерянный склоняется над телом, слушает). Да... сердце бьется...
Северин. Бьется!
Воронов. Как же это?.. (Потрясенный, поворачивается к Северину.) Ведь он же... умер!
Северин. Почти.
Некрасова. Вадим Ильич, сокращение шейных мускулов!
Тушмалова. Да, да! Движение! (В восторге.) Я вижу движение!
Северин. Запишите - двадцать восемь минут - начало самостоятельного дыхания. (К Некрасовой.) Теперь воздух давайте медленнее. (Воронову.) Вы не ошиблись, коллега. Он умер. Это была настоящая клиническая смерть, но смерть физиологическая еще не наступила.
Воронов. Понимаю...
Некрасова. Вдох!
Северин. Да! (Диктует.) Пишите - двадцать девять минут - первое движение диафрагмы. Вы пишете?
Оля. Да, да, пишу!
Северин (к Некрасовой.) Достаточно.
Некрасова прекращает движение мехов.
Воронов. Он дышит! Он сам дышит!
Северин. Теперь дело будет за вами - швы наложены, все в порядке?
Воронов. Да, операция закончена. (Нерешительно.) Вы полагаете...
Северин. Именно так, доктор Воронов. Вы можете наложить (с ударением) обычные повязки на больного.
Воронов (в том же смятении). На больного... Слушаю.
Воронов и Тушмалова бинтуют область операции.
Некрасова. Появился рефлекс роговицы глаз.
Северин. Кажется, все идет нормально...
Некрасова. Пульс учащенный - сто четырнадцать, слабого наполнения.
Северин. Но дыхание глубокое, ровное. Неплохое дыхание. Повязки наложены? Теперь нужно немного подождать. (К Некрасовой.) Следите за пульсом. (Отходит в сторону, садится.)
Воронов (подходит к нему, вглядывается). А теперь... позвольте спросить, товарищ полковник...
Северин (весело). Все, что угодно!..
Воронов. Вы... вы, простите... не доктор Северин?
Северин. Да. Моя фамилия - Северин. А это доктор Некрасова, Наталья Михайловна. Мой помощник.
Воронов. Доктор Некрасова... Да, да... я уже много слышал о вашем открытии...
Северин. Ну, пока еще не открытие, а только поиски одного метода. Опыты.
Воронов. Поиски метода?..
Тушмалова. Но ведь вы... оживили труп!
Северин. Да, возможно, что это будет удачный опыт. Пульс?
Некрасова. Сто пять. Тона чистые.
Воронов. Я слышал, но, признаться, не верил и мечтал увидеть... и вот... это - великолепно! Я хирург уже двадцать пять лет и сейчас счастлив, что дожил... своими глазами... Товарищ Северин...
Северин. Меня зовут Вадим Ильич. А вас?
Воронов. Платон Петрович.
Северин. Вот. Я очень рад, Платон Петрович, что мне, кажется, удалось помочь вашему больному.
Воронов. Но что вы сделали?.. Вливание... и...
Северин. Уверяю вас, ничего особенного. Все, что я сделал, давно известно, немного нов только один метод. Я дал ему триста граммов крови с адреналином, но прямо в артерию и под большим давлением. Для этого я применяю специальный аппарат. Он очень прост.
Воронов. Так...
Тушмалова. (с жестом восхищения). Как же так - ничего особенного!
Северин (с улыбкой оглядел ее). Разумеется. Адреналин и кровь-это сразу для питания сердечной мышцы, чтобы вызвать ее первое сокращение. Затем я дал ему уже в вену еще 700 граммов крови с глюкозой и перекисью водорода.
Воронов. Да, и перекись быстро отдала организму свой кислород?!
Северин. Именно так. Это сразу устранило кислородное голодание клеток. Кроме того, как вы видели, мы нагнетали воздух в его легкие. Вот, собственно, и все.
Воронов. Но ведь это огромное, великое открытие!
Северин. Начало, Только начало, доктор. Воронов. Боже мой, но какое начало! Множество людей умирают преждевременно, когда они еще могут жить, умирают случайно, только потому, что сдает их сердце, и мы никогда не знали, как снова заставить его работать!
Северин. Наталья Михайловна, как пульс?
Некрасова. Сто. Дыхание нормальное.
Северин. Отлично. Мы многого не знали и, к сожалению, незнаем, Платон Петрович. Вы ошибаетесь. Да, метод наш нов, но великим открытием назвать его было бы легкомысленно. Войди я сюда на две - три минуты позже, и никакие силы уже не вернули бы его к жизни.
Тушмалова. Мозговой центр дыхания?
Северин. Да. Вы правы. Нежнейшие клетки коры головного мозга умирают через шесть минут после остановки сердца. И тогда состояние их становится необратимым. Шесть минут - ничтожный жестокий срок, который дает нам природа! И вот, если найти средство, чтобы удлинить этот срок, тогда... о, тогда не десятки, а тысячи, сотни тысяч людей мы будем отвоевывать у смерти!
Воронов. И, как вы думаете, к этому есть путь?
Северин. Путь еще неизвестен нам. Но он есть.
Воронов. Но сроки обратимости мозговых клеток - это... биологический закон. Жить без кислорода дольше, чем шесть минут, они не могут.
Северин. Должны! Если даже это и закон природы, то наш долг изменить его. Доктор, все может изменить человек, особенно советский человек. Я в этом убежден. Сейчас война, и наши опыты еще слабы и случайны, но вот настанет победа, потом - мир, и разве мы все, вся наша наука не примется за это дело?! А не успеем мы разрешить проблему... (с улыбкой смотрит на зачарованную Тушмалову) вот - с новыми силами разрешит ее наша молодежь! Вы - узбечка?
Тушмалова. Казашка. Товарищ Северин, я еще очень неопытный врач, я прямо, едва получила диплом, и сюда! Я слышала о вашем методе и сейчас, когда увидела сама, как это прекрасно... я буду еще учиться... пойду в аспирантуру... дальше... я посвящу этому всю мою жизнь!
Воронов. Чорт побери мой солидный возраст, но я бы сделал то же самое.
Северин улыбается.
Тушмалова. Но вот вы уедете, и я, может быть, долго вас не увижу - скажите сейчас ваше мнение: как работать, в каком направлении искать?
Северин. Чтобы победить эти шесть минут?
Тушмалова. Да!
Северин. Товарищ Тушмалова, я не знаю направления. Его не знает никто. Разгадка этой проблемы скрыта в глубинах физиологии, еще неизвестных нам, в секретах биохимии, в тайнах биологии. Вы хотите драться со смертью, наступать на самые заповедные ее твердыни? Перед вами невспаханное необъятное поле. Берите плуг. Вот все, что я могу сказать.
Некрасова. Вадим Ильич! Взгляд!
Северин (подходит, смотрит на сержанта Шатрова). Да. Он приходит в себя.
Сержант Шатров (слабым голосом). Слева - пантера! Гусенко, давай бронебойный! Огонь!
Северин. А-а, танкист! Настоящий солдат! Даже побывав на том свете, он все еще продолжает воевать!
Сержант Шатров. Что? (Поднимает голову.) Кто здесь? Почему темно? Я ничего не вижу...
Некрасова (мягким движением опускает его голову). Не двигайтесь. Вы в госпитале. Закройте глаза. Вам нужно отдыхать.
Оля вдруг тихонько заплакала.
Сержант Шатров. А-а... Значит, я ранен... Спасибо... сестрица... (Умолк.)
Северин. Так. (Тихо.) Зрение вернется к нему завтра. (К Оле.) Запишите: ноль часов сорок одна минута - появилось сознание.
Тушмалова. Он словно родился второй раз...
Занавес
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
КАРТИНА ПЕРВАЯ
Фронтовые ночи ушли а прошлое - минуло восемь лет... Квартира профессора Северина в Москве. Две небольшие смежные комнаты - рабочий кабинет профессора, и детская его сына Юрика. В кабинете много книг. Над письменным столом мягкий свет настольной лампы, портрет академика Павлова. Жена Северина Людмила Алексеевна работает над листами корректуры. Тишина. В детской - полутемно. Мерцает зелеными глазами ночник-сова. В кроватке - пятилетний Юрик. Старуха-няня Ульяна Григорьевна, занятая какими-то поздними хлопотами по хозяйству, то входит, то выходит обратно в коридор, по-старушечьи тихонько вздыхая я пришептывая...
Ульяна Григорьевна. О, господи, твоя воля... Куда же я его положила? Путает бес, чисто путает...
Юрик. Няня! А, няня! Что ты ищешь?
Ульяна Григорьевна. Спи, спи... (Вышла.)
Людмила Алексеевна. Ну, вот, корректура кончена. Сегодня десятое... (Пишет.) Десятого мая тысяча девятьсот пятьдесят второго года... Как летит время!
Юрик. Мамочка! А, может быть, папа все же скоро придет?
Людмила Алексеевна. Нет, Юрик. Его вызвали по очень важному делу. Ты его все равно не дождешься. Спи.
Ульяна Григорьевна (входит с письмами и газетами). Почта с ящика. Людмила Лексевна, Юрик-то - не спит ни в одном глазу, только пришипился. Хитрый. Отец приучил к разным сказкам! мудреным, моих и слушать не хочет. Чисто беда.
Людмила Алексеевна. Я сейчас взгляну на письма и посижу с ним.
Ульяна Григорьевна проходит в детскую.
Юрик. Няня! Ты, что потеряла, нашла?
Ульяна Григорьевна. Ты вот стыд потерял! Уж десятый час. (Шепчутся.)
Людмила Алексеевна (просматривая письма). Да, в пятницу еще одна лекция! Надо записать...
В передней звонок.
Юрик. Это папка! Папка!.. Честное слово, его звонок!
