Читаем Выбирая свою историю."Развилки" на пути России: от Рюриковичей до олигархов онлайн бесплатно

Выбирая свою историю.

"Развилки" на пути России: от Рюриковичей до олигархов

Автор: Ирина Карацуба, Игорь Курукин, Никита Соколов

Издательство: Колибри

2006

(желающий вычитать эту книгу до безошибочного состояния может получить .DOC по адресу ircmaan@stream.com.ua)

Аннотация:

Своеобразный "антиучебник" истории России, посвященный наиболее значимым и драматичным эпизодам истории Отечества со времен средневековья до наших дней. Эта книга – собрание очерков, повествующих об исторических «развилках», когда история нашего отечества могла пойти по одному из нескольких принципиально разных путей.

«ЧТО БЫТЬ МОГЛО, НО СТАТЬ НЕ ВОЗМОГЛО...»

Эта книга необычна. Профессиональные историки делятся с читателями мыслями об альтернативах исторического развития. Мысли эти остаются подчас невостребованными, таятся в уголках сознания, пока общество не потребует сказать о них открыто. Такой момент настал. Часть российско­го общества явно взыскует ответа на вопрос о том, что «с нами происхо­дит»...

Необычной книге хотелось бы предпослать и не совсем привычные слова напутствия. Можно разделять или не разделять основные интенции авторов, моих коллег — все-таки альтернативная история выходит за рамки строго до­казательной академической истории, — но их книга мне интересна. Более то­го, считаю ее полезной и для широкого круга читателей, которые могут уви­деть русскую историю в контексте «упущенных возможностей».

Что же в этом интересного и полезного?

Всякая косность мысли оборачивается догмой, хуже того — идеологией, которая по природе своей не терпит разномыслия, сомнений, рефлексий. Сейчас в России вновь наступает эпоха, когда «история» становится размен­ной монетой в политической игре, при помощи которой государственные му­жи намереваются «сплотить народ» на основе идеи «священной державы». Авторы книги продолжают начатый во времена «перестройки» и прерванный впоследствии разговор о судьбах страны, народа, государства.

Сталкиваются два несогласия «так жить». Одних пугает непредсказу­емость науки, непредсказуемость личности, непредсказуемость творчества. Другим претит безжизненность схемы, самодовлеющий механизм шаблона.

Взыскующие «порядка» правы по-своему — нет уже сил просто взирать, и не видно других средств цивилизованно управиться с разгулом примитив­ного эгоизма в «невнятном» государстве: с двуглавым орлом, советским гим­ном и олигархами. Но своя правда и у тех, кто не ожидает ничего доброго от победы над эгоизмом ради «общей пользы» ценой удушения живой мысли, живого дела.

В этой ситуации не случайно возникает потребность в провоцирующей книге, смысл которой — поколебать уверенность в том, что возможно лишь од­но объяснение прошлого. Нет, говорят историки, объяснений может быть больше. Хотя — и это тоже важно — существенна не только сама возможность исторической «развилки», но и то, насколько она была осознана современни­ками.

Уверен, книга вызовет неоднозначное отношение читателя, потому что ав­торы сознательно ставят перед собой цель — возмутить обывательский уют привычных представлений, порой далеко не бесспорных. «Разве мы не страда­ли от монголов, от ига, и поэтому у нас не сложилась современная демокра­тия?» — спросит иной поборник «традиции», привыкший находить в истори­ческих событиях объяснение своей собственной отсталости. Речь, конечно, не идет о том, чтобы определить здесь и сейчас «окончательный» взгляд на факты прошлого — историки продолжают разговор о возможностях научного сомне­ния, прибегая к казусам альтернативы, чтобы нагляднее показать, что к исто­рии, как и ко всему на свете, можно относиться по-разному.

Когда сегодня ставится вопрос о «воспитании историей», то хотелось бы знать, что мы стремимся воспитывать? Одни найдут в истории примеры едине­ния ради общих интересов и вопреки мнению отдельных личностей и целых соци­альных слоев, другие... Весь пафос этой книги заключается в том, что должны быть «другие»: верившие, боровшиеся, часто отдававшие собственную жизнь за иное будущее своей родины; наверное, не обладавшие полнотой истины (а кто из смертных ею обладает?), но имевшие право думать иначе. Только это признание права на «инаковость» позволяет стать гражданином, для которого история стра­ны — это не звук фанфар на юбилейных торжествах, а боль утраты, острое жела­ние не быть отсутствующим в собственной отчизне. Не сносить молча, по выра­жению Н.М. Карамзина, все ее «нестроения» и несправедливости, «терпя, чего терпеть без подлости не можно».

Словом, эта книга вызовет спор, несогласие, сомнения, рефлексии. Это, я думаю, и требуется от альтернативной истории — не быть скучной, назида­тельной, окончательной, но встречать заинтересованный взгляд читателя беспокойством мысли, неожиданностью сравнений, порой даже рискован­ностью сомнений. Ради одного — пробуждать гражданский интерес к исто­рии России. Или, по словам Карамзина, к тому, «что быть могло, но стать не возмогло...».

Андрей Юрганов

С точки зрения ежика (вместо введения)

И вы себе не представляете, как ужасно неудобно играть, когда все они живые! ...Сейчас я могла кро­кировать королевиного ежика, а он взял да и убе­жал от моего ежа...

Льюис Кэрролл. Алиса в Стране чудес

Эта книга вовсе не учебник. Она, скорее, — «антиучебник». И даже не пото­му, что некоторые события здесь получают непривычное освещение. Сущест­веннее другое. Учебники рассказывают о правилах и законах, которые нуж­но выучить и запомнить. Когда так пишут учебники по физике и химии — это естественно; беда, что тем же манером пишут и учебники по истории. Даже когда «закон истории» не формулируется в них открыто, построение расска­за всегда подразумевает некоторую скрытую предопределенность исхода. Представления эти проявляются в оценках действующих лиц как «прогрес­сивных» и «реакционных», то есть приближающих или отдаляющих жела­тельный «конец истории».

Это происходит не по злому умыслу. В конце концов, история состоялась так, как состоялась, а не иначе, и человек, изучающий ее, знает (пусть даже эти знания весьма ограниченны), как и чем закончились те или иные собы­тия. Но проблема в том и состоит, что история не имеет объективных зако­нов, кроме тех, которые придумывают пишущие. Все попытки подвести ис­торию под какое бы то ни было общее правило — будь то божий промысел, понимаемый в качестве генерального плана; прогресс просвещения; «естест­венноисторический процесс» смены общественно-экономических форма­ций; позаимствованные у биологии законы рождения, роста и гибели циви­лизаций — пошли прахом. Целенаправленная деятельность человека в прош­лом, составляющая существо истории, не подчиняется никакой кабинетно измышленной закономерности. Если бы подчинялась, историк, подобно фи­зику и химику, мог бы знать, чем закончится процесс и делать верные предс­казания на будущее. Удавалось — весьма редко и самым чутким — угадывать. Предсказывать не удавалось никому, и не потому, что предсказателям недос­тавало таланта или знаний. Просто история — поле деятельности человека, который обладает не только разумом, но и свободой воли. В силу этой свобо­ды: никакая последовательность исторических событий не представляет со­бой «процесса», подчиняющегося закономерности, которая хотя бы отдален­но напоминала законы, действующие в природе. Траекторию движения «уп­ругих тел» после столкновения можно предсказать с большой точностью, но совершенно бессмысленно требовать, как Алиса, чтобы живые ежики вели себя как деревянные крокетные шары. Нет, они, конечно, катятся после удара носом фламинго, но... куда сами хотят.

Именно потому, что человек наделен разумом и волей, нельзя сделать ни­какого верного прогноза относительно будущего человеческого общества. В 40-е гг. XIX в. Карл Маркс, наблюдая чудовищную эксплуатацию промыш­ленных рабочих, предрек неизбежность построения коммунизма в результате обострения классовой борьбы и победы пролетариата. Нашлись люди, прило­жившие немало усилий для приближения пролетарской революции. Но нема­ло усилий было затрачено и теми, кто старался такого будущего избежать — среди них были как рабочие, так и работодатели. Прошло сто лет, и в мире (по крайней мере, в той его части, которая активно сопротивлялась проекту будущего по Марксу) уже не существует того пролетариата, об участи которо­го сокрушался Маркс. Проблемы, касающиеся будущего, не исчезли, но это уже совершенно другие проблемы.

Как остроумно заметил французский историк Антуан Курно, общий ход истории правильнее уподоблять шахматной партии, где каждый новый ход — результат свободного выбора игрока. Мы можем постараться понять его мотивы (собственно, в этом и состоит главная задача историка), но не можем сформулировать общий закон развития партии и предсказать ее результат. Игрок свободен в тех пределах, которые диктует ему позиция, также являющаяся результатом предшествовавшего свободного выбора, а не какой-либо закономерности. Более того, у каждого человека свое пони­мание этих пределов. И это — единственный неоспоримый вывод, к которо­му пришла историческая наука, пройдя за последние полтора столетия через множество искушений и соблазнов. Урок истории — это урок свободы. Урок, усвоенный еще в глубокой древности. «К свободе призваны вы, братия!» — писал апостол Павел (Гал. 5:13). Разумеется, свободу в этом смысле, сво­боду действий самостоятельного и ответственного гражданина, не следует путать с безграничной холопско-казацкой «волей» и купечески-новорусским своевольством.

Свобода — это возможность выбора. Даже у самой незамысловатой шах­матной позиции есть несколько продолжений. Жизнь человеческого общест­ва гораздо богаче вариантами. И хотя зачастую приходится выбирать «из двух за!», безвыходным мы обычно называем такое положение, ясный и оче­видный выход из которого нам просто не нравится.

Исторический выбор мы делаем ежедневно, подчас совершенно этого не сознавая. Иногда только весьма отдаленные последствия могут прояснить все значение сделанного некогда шага. Но всегда наш выбор диктуется обра­зом желательного будущего. Мы выбираем свой проект будущего не только тогда, когда выбираем президента и парламент. Мы делаем это ежедневно, выбирая людей, с которыми дружим, и книги, которые читаем. В любом со­обществе людей постоянно идет эта сложная борьба между разными проек­тами будущего.

В ходе этой борьбы довольно часто общественные системы оказываются в состоянии неустойчивого равновесия, и тогда выбор немногочисленной, но энергичной группы (и даже одного человека!) может существенно изменить траекторию движения всего сообщества. Или, наоборот, повседневная дея­тельность множества «обычных» людей, преследующих собственные, часто мелкие и сиюминутные цели, «сдвигает» общество в ту или иную сторону, вопреки замыслам могущественных государственных мужей и великих ре­форматоров.

В этом смысле история представляет собой длинную цепочку развилок (в научной литературе для их обозначения пользуются специальным термином «точки бифуркации»). Каждый акт выбора отодвигает в тень нереализован­ные, потенциальные возможности, набор которых, существовавший на мо­мент совершения выбора, по прошествии времени часто уже с трудом подда­ется реконструкции.

Гораздо проще и удобнее описывать только пройденный обществом путь, не задумываясь о том, какими ответвлениями и почему оно пренебрегло в «цепочке развилок». Но при таком подходе неизбежно возникает иллюзия «тотально целенаправленной» и «фатально предопределенной» истории, для описания мистического механизма которой и пользуются метафорами «божьего промысла», «национальной судьбы» и проч. Историю этого типа любят власти предержащие, поскольку такая история служит обоснованием если не «исторической прогрессивности», то уж по меньшей мере «историчес­кой неизбежности» наличествующей власти.

«Казенная» история, история «допущенных и рекомендованных» учеб­ников, не знает сослагательного наклонения. По существу это предыстория торжествующего на данный момент «проекта будущего». Ее задача — вос­питать гордость «героическими деяниями предков». Овладение этой исто­рией — главная добродетель верноподданного, готового малодушно передо­верить власти строительство будущего. Понимать обстоятельства и мотивы выбора предков (нередко совершавших деяния, гордиться которыми зат­руднительно) — добродетель гражданина, готового действовать сознатель­но и свободно.

Знание и понимание альтернатив прошлого — лучшая из известных профилактик тяжелого заболевания национальной памяти типа «сделайте нам красиво», увы, весьма распространенного в наших широтах. Если немецких школьников водят на экскурсии в музей бывшего концлагеря Дахау, где они учатся каяться и не забывать, а следовательно и не повторять ошибок предков, то наших водят в Оружейную палату — любоваться золотом и блес­ком алмазов (той самой имперской «славой, купленною кровью», о? которой отрекался Лермонтов). Обязательного посещения музея «Петровский пы­точный застенок» и экскурсий в «Сталинский лагерь» в Отечестве нашем не заведено. Но прав был немецкий философ Карл Ясперс, когда требовал: «Нельзя допустить, чтобы ужасы прошлого были преданы забвению. Надо все время напоминать о прошлом. Оно было, оказалось возможным, и эта возможность остается. Лишь знание способно предотвратить ее. Опасность здесь в нежелании знать, в стремлении забыть и в неверии, что все это действительно происходило».

Эта книга — собрание очерков, повествующих об исторических «развил­ках», когда история нашего Отечества могла получить существенно различ­ное продолжение, и о том спектре альтернатив, который держали в уме участники событий (историки называют его «горизонтом ожиданий»). Пусть Вас не смущает, что выбор всякий раз, по видимости, совершают значитель­ные и высокопоставленные личности. Они всего лишь знаковые фигуры, о которых мы больше знаем и чей выбор символизировал выбор определенной части нации. Важно то, что, сознательно одобряя или не одобряя этот выбор, Вы совершаете свой собственный.

862 — Власть и волость