Читаем Вопрос Веры онлайн бесплатно

От человека посреди пустой комнаты мало что осталось.

Точнее сказать от человека не осталось вообще ничего — только одинокий стул, повернутый к двери спинкой и смотрящий прямо на глухую известковую стену, исчерченную синей краской, и, конечно же, одежда, повторяющая очертания сидевшего этой ночью на стуле человека.

Свеча в мятом жестяном подсвечнике, стоящем прямо на полу между стулом и стенкой, давно прогорела, но через единственное в комнате узкое окно просачивался утренний солнечный свет, цепляясь проплывающие в воздухе одинокие пылинки. Ни одного звука не проникало внутрь комнаты со двора, куда оно выходило — только негромкие замечания переговаривающихся детективов внутри и скрип их обуви.

Похоже в последнюю минуту своей жизни сидевший на стуле откинулся назад, потому что на спинке стула свободно повисли рубашка и жилет спрашивавшего Двоих, словно человек ловко выскользнул из них, не расстегивая, в то время как брюки ровно лежали на сиденье и только туфли с безобразно опавшими носками стояли вразнобой.

За все время осмотра Владимир Боев хотел поднять эти брюки и посмотреть, что находится под ними — теоретически там должно было остаться выжженное пятно, как всегда было со всеми, кто не смог прямо ответить Двоим, но присутствие других детективов в комнате не давало ему действовать самостоятельно.

Владимир даже присел на корточки, чтобы взглянуть на пол под стулом, но ничего там не увидел, кроме точно такого же исшарканного разноцветного паркета, как и во всей захудалой комнатке.

— Господа, — раздался позади собравшихся детективов звонкий девичий голос и все в комнате обернулись на вошедшую молодую девушку, сопровождаемую ее двойником, — рада вас видеть!

Пока нестройный хор мужских голосов приветствовал начальницу полицейского управления, её автоматон, в точности копирующий внешность и одежду, стремительно прошел мимо нее, и коротко кивнув Владимиру, встал рядом с останками неудачливого призывателя.

Надо отметить, что начальница обладала незаурядным и безупречным обликом, от короткого жёсткого платья и кожаного корсета поверх белоснежной блузки, до миловидного лица. И всё это в двойной комплектации − она и ее автоматон были словно близнецы-сестры.

— Я собрала вас всех не просто так, — продолжила Екатерина Волконская. — Я знаю, что вы не занимаетесь этими делами, но ситуация и в самом деле не простая, потому что сегодня жертвой Двоих стал ваш коллега, — она внимательно осмотрела всех собравшихся, словно надеясь найти среди них причастных, что и в самом деле ей было под силу, потому что несмотря на внешний вид молодой девушки, Волконская разменяла уже восьмой десяток лет и опыта в подобных делах за ней было не мало. — Но, насколько я могу судить, никто из вас не причастен к этому происшествию, поэтому просьба — не поступайте так как он, — начальница указала рукой на пустой стул посреди комнаты вместе с лежавшей на нем одеждой.

Все присутствующие невольно склонили вниз головы, словно это их сейчас поймали на горячем. Оно и не удивительно — соблазн был велик, слишком легко давался призыв Двоих, когда запросто можно было сгореть без следа подобно их коллеге по профессии.

Осторожно Владимир скосил глаза на двойника начальницы управления и тот по-птичьи стремительно повернулся к нему, внимательно рассматривая молодого парня черными зрачками, идеально копирующими человеческие глаза.

— Вова, — произнесла княгиня Волконская, глядя поверх голов собравшихся, — задержишься на минутку?

— Конечно, Екатерина Александровна, — согласился он и невольно спрятал руки в карманы длинного плаща.

Правильно поняв ее последний вопрос как прощание с ними, детективы начали по одному расходиться, кивая и начальнице, и оставшемуся в комнате Владимиру, при этом намеренно игнорируя ее автоматона, безучастно наблюдающему за их исходом.

Когда последний из присутствовавших на месте происшествия детективов покинул комнату, Екатерина Александровна сделала шаг к молодому парню:

— Спрашивай, — коротко распорядилась она.

— Можно взглянуть на сиденье? — сразу задал Владимир вопрос, мучающий его все это время.

Екатерина Александровна посмотрела на своего автоматона и тот, правильно расценив взгляд начальницы, молча протянул Владимиру тонкую плоскую палочку. Поблагодарив разумный механизм кивком, Владимир приподнял одним концом шпателя штанину, чтобы увидеть выжженное пятно на стуле.

— Убедился? — спросила Екатерина Александровна парня, на что тот просто пожал плечами. — Это был Алексей, — сразу добавила она.

Теперь по крайней мере становилось понятно, почему она оставила его.

Алексей был армейским другом Владимира и на должность детектива они поступили практически одновременно. Честно говоря, они давно не виделись, работа развела их по разным участкам и за последний год общение совсем прекратилось, поэтому Владимир мало чем мог помочь в расследовании. Поняла это и начальница. Посмотрев теперь на подчиненного как на пустое место, она распорядилась:

— Хорошо, можешь идти.

— Дела Алексея, — не стал торопиться Владимир, — кто теперь ими теперь займется?

— Другой детектив, наверное, — отстраненно ответила Екатерина Александровна, — или разбросаем по соседним участкам. Ты, как я погляжу, не спешишь, так хочется со священником пообщаться?

— Нет, — улыбнулся он и помотал для убедительности головой, — не хочу. До свидания.

— Пока, пока, — поторопила его начальница, подходя к своему автоматону.

В дверях Владимир оглянулся, чтобы увидеть их стоящими друг на против друга без единого слова или движения, словно и сама Екатерина Александровна была точно таким же механизмом, как и ее автоматон.

Спустившись по узкой лестнице в маленький дворик, утопающим в необычной для ясного утра тени, Владимир поднял голову, чтобы увидеть управляемый аэростат, неторопливо проплывающий над черепичными скатами старых домов. Показавшееся из-за баллона солнце на миг ослепило его, заставив заслониться рукой. Опустив голову, Владимир Боев вышел на мощенную камнем мостовую к стоявшему вплотную рядом с домом байку и, только почувствовав спиной чужой взгляд, он обернулся.

На косо освещенную солнцем улицу вышел священник в простом черном монашеском облачении.

Хотя за металлической дугой, закрывающей глаза, не было понятно куда тот смотрит, но Владимир был убежден, что его механические глаза видят все и намного больше, чем это доступно простому человеку. Из уважения к его нелегкому занятию Владимир не стал садиться в седло байка, а встал рядом, не обращая внимания как матери украдкой прячут своих детей по домам, а редкие прохожие стремятся перейти на другую сторону тесной улочки.

Когда до священника оставалось несколько шагов, Владимир смиренно наклонил голову, но тот прошел мимо парня, не дав напутствия, что тоже было хорошо — значит, ничего страшного его в ближайшие дни на работе не ожидает.

Как только священник вошел во двор, Владимир достал из внутреннего кармана плаща сложенный вдвое картуз с защитными гоглами и надел себе на голову. Ловко перекинув ногу через байк, удобно уселся в седло. Машина довольно заурчала мотором, опознав хозяина.

Пора было возвращаться домой.

Проехав по узкой протоптанной дорожке прямо к старому деревянному дебаркадеру, пришвартованному у брошенного причала, Владимир въехал по узким мосткам прямо на его борт.

Остановив байк внутри центрального прохода, он устало снял гоглы с лица. К нему с дальнего края палубы, переделанной под домашний огород, сразу же вышла Даша, их семейный автоматон. Одетая в простое ситцевое платье, она совершенно по человечески поправила сгибом кисти выбившуюся из-под косынки прядь волос, потому что ее ладони были испачканы в земле.

— Скажи, что ты получил деньги? — без обиняков задала она ему вопрос.

Ничего не ответив, Владимир удрученно покачал головой, отставляя упор для байка и скидывая плащ с картузом на его сиденье.

— Я бы тебя обняла, но у меня руки в компосте, — показала Даша обе свои ладошки.

— Не проблема, — улыбнулся Владимир.

— Тогда на обед мы будем есть рыбу! — торжественно заключила Даша. — А еще я пирог испекла.

— Тоже с рыбой? — недоверчиво поинтересовался Владимир.

— Кстати, — сразу перевела разговор Даша, — а почему ты уехал утром не позавтракав?

— Понятно, пирог тоже с рыбой, — все также устало протянул он. — Ты же сама помнишь, что курьер сказал срочно, поэтому успел только умыться.

Раздался далекий гром, но солнце продолжало светить столь же ярко, как и прежде.

Не ответив, Даша пошла мыть руки на корму дебаркадера и Владимиру не оставалось ничего другого как пойти за ней.

— Кто-то приходил? — задал он вопрос ее тонкой спине.

Тщательно вымыв руки с мылом, Даша повернулась к нему, аккуратно отряхивая их:

— Идем есть?

Ломая голову над ее поведением и что это — тонкая игра, которой она изводила его с детства, или просто механизм снова в ней разладился, ему оставалось только кивнуть.

— Тогда мой руки и смени рубашку, — попросила его Даша.

Сняв рубашку, Владимир нажал на тонкий носик рукомойника, вызвав струйку воды. Наверное, придется и это место вскоре поменять, когда они выловят всю рыбу в округе. Даша, конечно молодец, что пытается хоть как-то его поддержать, но логику автоматонов очень трудно переделать, тем более тех, кто служил своей семье на протяжении трех поколений. Поэтому не удивительно, что Даша всегда защищает его, словно он все еще в отрочестве.

Этим и вызвано ее молчание.

Желанием защитить.

Значит, кто-то приходил в его отсутствие и Даша посчитала посетителя или его дело опасным для своего хозяина.

Чувствуя, как с одной стороны его припекает яркое итильское солнышко, а с другой холодят кожу брызги воды, Владимир подошел к столу, стоящему на открытой палубе дебаркадера. На стуле его уже ждала отглаженная белая рубашка, а на столе ранний обед или поздний завтрак. Какая-то мелкая пичуга привлеченная запахом свежеиспеченного хлеба уселась на невысокий бортик, выводя заливистые рулады.

— И кто это был? — невзначай поинтересовался Владимир, одевая рубашку и перехватывая рукава ремнями, чтобы они не сползали еще больше.

— Ты о чем? — невнимательно отозвалась Даша, продолжая накрывать на стол. — Какой чай будешь? Желтый или зеленый? — она распрямилась, держа в голой руке за металлическую дужку горячий чайник из носика которого все еще продолжал идти пар.

— Давай желтый, — включился в ее игру, знакомую ему с раннего детства, Владимир, усаживаясь за стол и заправляя салфетку за воротник рубашки. — Только на вопрос тебе все равно придется ответить.

Мило улыбнувшись и ничего не сказав, Даша заварила чай, накрыв его плотным полотенцем вместо привычной грелки или бабы на чайнике.

— Сядь, — приказал ей Владимир. — Не выношу, когда ты вот так вот стоишь.

— Как стою? — Даша села за стол, придвинув к себе пустую тарелку, но ничего в нее не накладывая.

— Знаешь, — он поднял вверх вилку с насаженным на нее куском поджаренной рыбы, — я понял одну важную вещь. Главное не то о чем люди говорят, важно лишь то, о чем они умалчивают.

Даша подперла подбородок ладонью, чем еще больше стала похожа на человека.

— Ага, сегодня ты решила обойтись без своих фразочек, что ты типа автоматон и все такое, — Владимир протянул ей чашку, которую она тут же наполнила ароматным чаем.

— Ты и так это знаешь, — улыбнулась Даша, отставляя чайничек с заваркой в сторону. — Зачем тебе об этом лишний раз напоминать?

— Знаешь, — задумчиво повторил Владимир, продолжая орудовать вилкой, — иногда мне кажется, что ты все еще продолжаешь меня обучать…

— Или опекать тебя, — Даша протянула руку и привычно растрепала волосы Владимира, на что тот недовольно отстранился, смущенный проявлением ее нежности.

— Так кто это был? — вернулся он к прерванному ею разговору, не отрывая глаз от тарелки, чтобы не дать Даше увидеть, как он невольно покраснел.

Вместо ответа Даша опустила руку в кармашек своего платья и достала сложенное письмо, украшенное сургучной печатью непривычного сиреневого цвета. Положив конверт на край стола, она прикрыла его ладонью:

— Сперва пообещай мне все доесть. Дела подождут.

Довольный тем, что он добился от нее признания, Влад согласно прикрыл веки, возвращаясь к еде.

Мелкая пичужка продолжала все так же сидеть на месте, крутясь из стороны в сторону.

Перехватив взгляд Владимира, Даша отломила небольшой кусочек мякиша от булки и кинула птице, но та недовольно что-то чирикнув, стремительно улетела в сторону берега, когда с окраины города до них донесся новый раскат орудийного грома.

Закончив с рыбой и рыбным пирогом, Владимир потянулся было за письмом, как, ловко сдвинув руку, Даша пресекла попытку.

— Что такое? — не понял он.

Приподняв брови и ничего не ответив, Даша встала из-за стола, направившись в сторону надстройки. Через пару минут она появилась снова, торжественно неся на блюдце желатиновый кусок киселя.

— Прямо праздник какой-то, — пробормотал Владимир, глядя на девушку-автоматона.

Поставив перед ним красное и чуть прохладное угощение, Даша просто сказала:

— Вот, угощайся.

Уже доедая сладкое, Владимиру вдруг пришла в голову простая мысль, что хотя письмо и не вскрыто, Даша вполне могла прочесть его благодаря своим глазам, точно таким же, как у встреченного им священника, она видела скрытое от обычных людей.

Пару мгновений он боролся с собой, решая задать ей наводящий вопрос или спросить прямо, но потом передумал и молча насладился угощением.

В конце концов, Даша заботилась о нем все это время, а значит, не могла желать ему плохого. Если конечно она не подсыпала пургена в десерт, чтобы он вообще не попал на встречу.

Внимательно посмотрев на кисель и не найдя в нем ничего предосудительного, Владимир отправил последний кусочек в рот, пока на окраине Златска раздавалась канонада осадных орудий.

Трактир располагался прямо на выезде из Златска, что было по меньшей мере странно, потому что прибывшие вряд ли хотели напиваться сразу по приезду, а отбывающие уж точно не хотели отправляться в путь пьяными. Поэтому очень загадочно и непонятно смотрелось одинокое здание на пустыре возле тракта, но тем не менее заказчик назначил встречу именно там.

Остановив байк на стоянке, Владимир обратил внимание на паровой кабриолет, внутри которого со скучающим видом сидел мордоворотом, поглядывая в его сторону. Очевидно, это был охранник заказчика. Красный цвет машины и пиджака слуги выдавали низкий вкус заказчика, но как говорится, даренному коню в зубы не смотрят. Особенно если тот может себе позволить радиевое питание для него. Впрочем, точно такой же привод стоял и на байке Владимира.

Впервые Боев пожалел, что не курит — можно было бы подойти, завязать разговор. Да вот только не при его уровне доходов тратиться на такую дорогую забаву.

Поэтому Владимир кивнул издалека охраннику, который отвернулся, проигнорировав его приветствие, и прошел внутрь трактира.

Хотя на улице светило солнце, внутри помещения было темно. Вечер еще не наступил, поэтому газовых или вечных ламп не зажигали, да и ставни не стали отворять, только красный отблеск приглушенных светильников позволял что-то разглядеть. К нему сразу же подошел другой охранник, чем-то неуловимо похожий на первого, стоящего снаружи:

— Владимир Боев?