Читаем Адам-творец онлайн бесплатно

Карел Чапек, Йозеф Чапек

Адам-творец

Комедия в семи картинах

Перевод Игоря Инова и Олега Малевича

Глас Божий.

Адам.

Альтер Эго.

Сверхчеловек Милес.

Ева.

Лилит.

Жена Альтер Эго.

Ритор, Пиит, Ученый Романтик, Гедонист, Философ – люди Адама.

1й АЭ, 2й АЭ, 3й АЭ, 4й АЭ, 5й АЭ, 6й АЭ – люди Альтер Эго.

Поскребыш.

Пророк.

Пьяница.

Первосвященник.

Послушник.

Архитектор.

Полицейский.

Прочие лица, толпы и хоры за сценой.

Городская окраина. В глубине справа и слева – брандмауэры новых, но уже обшарпанных доходных домов, строительные леса. На переднем плане – пустырь, переходящий в пригорок. Спереди – груда глины, на которой стоит какой-то закрытый брезентом предмет. Над ним – большой щит, надпись – черными буквами по красному фону – гласит: «Мир необходимо уничтожить!» Возле загадочного предмета стоитАдами смотрит на часы.

Адам. До полудня – шесть минут; я по всему городу объявил об этом в плакатах и листовках, а видали – ни души. Ладно; сделается без вас. (Смотрит на часы.) Понятно: столько уже было сумасшедших и шарлатанов, которые хотели спасти мир, что ни одна собака не принимает всерьез того, кто хочет этот мир уничтожить. Но, дамы и господа, это будет уникальное представление; с двенадцатым ударом часов мы покажем вам – в первый и в последний раз – вселенскую феерию под названием «Конец света»; сочинил и поставил непризнанный великий автор и изобретатель по имени Адам. (Кланяется.) Великий человек всегда одинок. А мне все равно. (Смотрит на часы.) Хотел бы я, чтоб стояло здесь сейчас все это маленькое, жалкое человеческое племя, и я швырнул бы в лицо ему страшное свое обвинение и приговор. О, когда-то вы попадали бы на колени, запросили: Адам, спаси нас! А я – я, стоя у этой пушки, сказал бы только: «Кончено. Мир надо уничтожить!» (Смотрит на часы.) Не идут. Тем хуже для них. Мир не заслуживает спасения. Пушка отрицания заряжена до отказа. (Стягивает брезент с Пушки отрицания.) Славное мое оружие – что такое порох и динамит против «нет» в устах человека? Сколько отрицаний собрал я, сколько умствований накопил! Сколько перечитал и переспорил, пока не исполнился Духа ниспровержения! (Смотрит на часы.) Начнем! Но сначала оглашу еще свой Манифест, раз уж он написан. (Вынимает из кармана сложенную бумажку, откашливается). «Именем единственно спасительной Анархии», – а хорошо звучит, кратко и сильно, – «объявляется уничтожение мира. Основания: всякий строй – насилие. Религия – обман. Частная жизнь – предрассудок. Законы – рабские цепи. Любая власть – тирания. Единственный ответ на все это – громовое „нет“! „Мы“» – строго говоря, надо бы сказать «я», ибо я не нашел ни одного способного последователя среди этих обывателей; но «мы» всегда звучит лучше. – «Мы объявляем всякий строй, все обычаи и установления несостоятельными и недействительными, мы заявляем, что любые усилия исправить и изменить существующие в мире режимы – трусливый компромисс; мы провозглашаем, что плохо все; жизнь – дурная привычка; гуманность – признак слабости, терпеливость – преступление; а хуже всего – сочувствие и широта взглядов».

Полицейский(медленно приближается). Эй, сударь!

Адам(взглянув на него). В чем дело?

Полицейский. Не кричите так, не то я вас арестую.

Адам. Простите, – я свободный человек и могу говорить, что хочу. Впрочем, я уже тысячу раз проповедовал это устно и письменно. И все без толку… Нет смысла повторяться! (Засовывает скомканный Манифест в карман.)

Полицейский. Говорить можете, но не орите. Что это у вас?

Адам. Пушка отрицания.

Полицейский. А разрешение есть?

Адам. На что? На отрицание?

Полицейский. Нет, – чтоб поставить ее на этом земельном участке.

Адам. Плевал я на все разрешения!

Полицейский. В таком случае забирайте эту штуковину и – марш отсюда! Не то заплатите штраф. Чтоб через час здесь ничего не было!

Адам. Через час? Скажите, – через минуту! Через минуту все полетит к чертям, господин блюститель всемирного порядка!.. Вы даже не спросите, что я имею в виду?

Полицейский. Ступайте-ка лучше домой, сударь! (Уходит.)

Адам. Последнее мгновенье мира, и так все опошлить!.. Тьфу! Добро бы изрек что-нибудь великое!.. Все плохо! Плохо! Плохо! Все отрицаю!

Бьют часы.

Полдень! Бимбам… Вот и конец! Сейчас громыхнет… Раз, два… Теперь нажать… Бим… Еще секунду… Вам… (Спохватывается.) Уже отбили? А я не сумел выстрелить… Плохо!

Бьют другие часы.

Ура! Мир, жалкий мир, пробил твой час! Бимбам… Ну же! (Нажимает кнопку на Пушке.)

Оглушительный грохот, дребезг.Адампадает. Кромешная тьма. Завывание ветра. Рев и гул. Все звуковые средства театра приведены в действие.Адамсадится.

О, боже, я мертв!.. Помогите!

Грохот затихает и внезапно прекращается совсем. Пауза. Чуть брезжит мутный свет. В непроглядных сумерках обнаруживается, что все исчезло. Осталась голая земля, пригорок да ужасающе оголенный горизонт.Адамсадится.

Как, я не мертв?! Стало быть, это не конец света? (Встает.) Где я? Вот Пушка отрицания… Но ведь раньше тут стояли дома!.. А вот там висело белье… Домов нет… Ничего… Ничего нет… Значит, все-таки конец света?! А я – жив?! Ах да… Я забыл отвергнуть самого себя!.. А в остальном – это конец света, – несомненно. (Падает на колени.) Я спас мир, ибо уничтожил его! (Пауза.) Что за чушь, – на меня вдруг нашло какое-то молитвенное настроение… (Поднимается.) Погляжу-ка лучше, как выглядит мир после светопреставления. (Озирается по сторонам.)

Это все?.. Как же так?.. Но ведь тут и намека нету

на кошмар катастрофы, на трагический дым, на комету!..

Эх, циклон бы, потоп!.. Да и лава не помешала б!..

И, признаться, мне жаль, что не слышно ни воплей, ни жалоб…

Я-то думал – крах грандиозней… Пусть ужасно, зато прекрасно!

Великолепьем крушенья хотел насладиться…

А случилось все так, будто лампочка вдруг погасла…

Где феерия зла, искаженные ужасом лица?!

Стыд! Позор! Так испортить спектакль!

Да неужто всемирный крах не достоин большего блеска?!

Нет, шалишь, я финал бы поставил не так.

Я подбавил бы ужасов, трагики, треска!

И бенгальских огней, и пожаров, багровокровавых…

Думал – будет на что посмотреть… Сумасшествие огненной лавы,

пепелище, скелеты станков, и среди запустенья и свалки –

колоннадой ощеренный храм, обгорелые балки…

А в действительности? Ничего! Ничего, гляди, не гляди!..

Хоть бы что-то осталось… Ан нет. Пустота. Значит, вывод один:

мир не стоил гроша, и Ничто обратилось в Ничто.

Если б стоил чего-то, осталось хотя бы то,

что достойно остаться… Не так ли?.. Кругом заунывно и голо…

Хоть бы горсточка праха, тряпица, осколок!..

Ничего-то людского!.. Мертво. Хоть бы кто-то спросил, укорил:

Что стряслось, старина? Уж не ты ли сие сотворил?

Я признался бы: да, я в ответе за гибель людей,

это я все на свете отверг, истребил страшной Пушкой своей.

Поступить я иначе не мог по причинам глубоким и веским.

Жаль, что некому это сказать, перемолвиться не с кем…

Беспредельно Ничто… И какое оно убогое!

Я-то думал, что после людей уцелеет хотя бы немногое…

Столб, допустим, чтоб прислониться… Словом, нечто мирское, людское,

дабы снова я мог отрицать… Но, как видно, зашел далеко я…

Отрицанье мое оказалось сильней, чем я думал…

До чего же уныло кругом!.. Брр, какой холодиной подуло!..

И во сне не приснится, что славянское «нет» всеохватное

на такое способно… Ау!.. Эге-гей!.. Я один, вероятно…

И ведь смелость какая нужна! Огого!.. Ни души во Вселенной.

Триумфальный финал! Пустота. Никого из людей.

Жаль, не видел никто, как свершилось все это мгновенно,

а такое не каждый случается день!

Эй!.. Да слышит ли кто?.. Никого. Ну, и ладно! Баста!

А другой бы, небось, заносился и хвастал, –

Дескать, я отрицал все и вся и над миром расправу вершил…

Хоть зеваку бы одного!.. Никого. Ни души.

Ограниченный мир, и тупой, и пустой, и ленивый…

Что там сверхчеловеческий труд и великие наши порывы?!

Эгегей!.. Никого… Все мертво. Отрицанье повально.

А ведь глупостью было с моей стороны понимать отрицанье буквально!..

Мир погиб. Я его погубил, так как был он устроен паршиво.

Жаль, финал подкачал, а ведь мог получиться на диво!

Вверху загораетсяОко Божье. Слышен грохот.

Глас Божий. Адам, что ты сделал?

Адам. Что?! Кто это говорит? Есть здесь кто-нибудь?

Глас Божий. Что ты сделал?

Адам(горделиво). Разве не видите?! Я отрицал мир…

Глас Божий. Что ты сделал, Адам?

Адам(глянув вверх). Пресвятая дева, это говорит Бог! (Падает на колени, закрывает лицо руками.)

Глас Божий. Зачем ты это сделал?

Адам. Я… Я думал…

Глас Божий. Адам, зачем ты это сделал?

Адам. Затем, что мир был устроен скверно и несправедливо! Например…

Глас Божий. Сотворишь его заново сам!

Адам. Я!? Как же так?! Почему?!

Глас Божий. Покажи, на что ты способен!

Адам. Зачем это творить?!

Глас Божий. В наказание.

Адам. Творить? Но как?! Из чего?!

Глас Божий. Из глины, что под твоими коленями.

Адам. Мне страшно…

Глас Божий. Творить всегда страшно. Встань!

Адам. Боже, смилуйся надо мной!

Глас Божий. Твори, Адам!

Громыхание. Свет гаснет.

Адам. Что?! (Поднимается, отряхивает колени.) Легко сказать, – сотвори новый мир!.. Но как?! Эгегей, как это делается?! Не отвечает… Его и след простыл… Гм, не больно-то он разговорчив… Вообще-то я представлял его совсем иначе… Думал, его просто нет… Но раз уж он есть, мог бы сказать побольше! Я бы пункт за пунктом ему доказал, насколько плох был старый мир. Алло! Отче наш! Исчез.

Этак всякий сумеет, – прийти да приказать: мол, сделай новый мир! И скрыться на английский манер. Разве это мое дело – творить?! Мое дело, простите, судить мир и отрицать. Это мое право, на то мне и разум дан, не так ли?! А творить – совсем другое дело: разве что спятивши… Слов нет, я создал бы совсем иной, лучший мир! Я растолковал бы господу богу по пунктам, каким должен быть мир! Не хотел выслушать, ладно… Меня вполне устраивает, что нет ничего… (Садится на груду глины.) Чепуха. Просто мне примерещилось… Конечно, это была галлюцинация… Разве сотворишь жизнь из глины?! Видно, у него понятия нет о современной биологии. Из глины не может родиться никакой организм, так же, как блохи не заводятся от пыли; бабьи суеверия! Минутку! Небольшой эксперимент! (Берет две пригоршни глины и делает пассы на манер факира.)

Чарымарыфук! (Дохнув в ладони.) Да будут блохи! (Раскрывает ладони.) И что же? Мамочки, да они прыгают! (Вскакивает.) Блохи!.. Еще заберутся в одежду!.. (Захлопывает ладони и, опасливо отведя их от себя, кричит.) Что за глупые шутки, – сотворить для меня целую пригоршню блох?! Что теперь с ними делать?! Эгегей! Не отзывается… Черт подери, а ведь блох-то сотворил я сам! (Всплескивает руками.) Я умею творить! Я сотворил живых блох! (Почесывается.) Ну, да! Прежде у меня их не было. Я стал творцом! Могу творить по собственной воле, на то моя власть! Кто в силах уничтожать, тот может и творить. (Почесывается.) Какие прыткие! Вообще-то блоха – чудо природы: удивительно скачет!.. Пускай кто-нибудь попробует сделать блох! И ведь учтите, я могу сотворить их сколько угодно! (Склонившись над грудой глины.) Нет, нет, постойте… Если я умею создавать блох, стало быть, могу сотворить и другое – мух, мышей, слонов. Или – динозавра… Сколько ног у динозавра? Все равно! Могу сделать его хоть о тринадцати ногах! А не то сотворю крылатую корову! Или… Прямо голова идет кругом… (Почесывается.) До чего же это здорово – чувствовать себя творцом! (Прилагает отчаянные усилия, чтобы сосредоточиться.)

Думай, Адам… Твое творение должно быть получше прежнего хлама! Покажи, каким бы следовало быть миру! (К небу.) Вразуми, господи, что мне сотворить! Не отвечает… Видно, не решается… Оставил бы хоть побольше глины!.. Этой кучки не хватит на все, что я способен сделать! Знать бы только, что!

Нет, нет, людей не хочу! Это решено. Я их отверг – и точка! Люди – дело прошлое… Что-нибудь высшее! Новое! Например, пусть будет… Нет! Представим себе нечто непохожее на человека. Дадим волю вдохновению. Зажмурим глаза и силою безграничного творческого воображения вызовем образ существа, которое не было бы жалким человеком. Вот так… (Закрывает глаза и застывает в неподвижности. Пауза.)