Читаем Искатель, 2001 №8 онлайн бесплатно

«Я буду преследовать их, пока не загоню на край земли», — поклялся один из отцов Уолл-стрит, знаменитый нью-йоркский банкир Альберт Шаттук, ограбленный и едва не убитый в собственном доме шайкой разбойников. Старый миллионер сдержал слово и посвятил весь остаток своей жизни поиску коварных и дерзких преступников…

Шестидесятисемилетний Альберт Шаттук, удалившийся от дел банкир, основатель одной из могущественнейших финансовых империй мира, обладал всеми качествами, необходимыми для достижения головокружительного успеха. Про таких говорят: «Ему палец в рот не клади». Невысокий, коренастый, мощный, волевой, Альберт Шаттук шел к славе и богатству, сметая все возникавшие на пути преграды, как вихрь сметает гнилые дощатые заборы. И, даже уйдя на покой, он сохранил свою железную волю, цепкую хватку и недюжинную смекалку.

Дом номер 19 по Вашингтон-сквер на Манхэттене, где банкир безмятежно коротал заслуженный досуг в обществе своей супруги, считался одним из красивейших и самых дорогих особняков Нью-Йорка. Супруги держали довольно многочисленную челядь и жили, строго придерживаясь давно заведенного распорядка. В доме царила почти воинская дисциплина, но 3 апреля 1922 года жизнь четы Шаттуков претерпела весьма драматичную перемену.

После воскресного обеда миссис Шаттук, как обычно, отправилась к себе в спальню, чтобы ненадолго прилечь, а хозяин дома по давней привычке устроился в библиотеке с книгой в руках. Но книга оказалась скучной, и вскоре старого банкира тоже сморил сон.

Двое лакеев, дворецкий, три горничные и две кухарки трапезничали в людской, когда на пороге комнаты безмолвно возникли фигуры двух мужчин в масках и с револьверами в руках. Ни один из них не произнес ни слова, но жесты налетчиков были весьма красноречивы. Помахивая револьверами, головорезы выстроили слуг в шеренгу и погнали в подвал.

Там старший лакей Чарльз Зуанг с удивлением увидел, что толстая дверь вместительного винного погребка распахнута настежь: налетчики как-то ухитрились разгадать шифр цифрового замка, комбинация которого была известна только Зуангу и самому Альберту Шаттуку. Совсем недавно старший лакей самолично запер эту дверь.

Погреб площадью 120 квадратных футов и высотой 6 футов был сооружен из армированного бетона. При закрытой двери он становился полностью герметичным и звуконепроницаемым.

Загнав слуг внутрь, двое вооруженных людей в масках безмолвно застыли на пороге. Судя по их виду, они чего-то ждали.

Когда из спальни супруги донесся крик, Альберт Шаттук вздрогнул и поднял голову.

— Помогите! — услышал он, и мгновение спустя отчаянный вопль сменился сдавленным булькающим хрипом, а потом и вовсе стих. Банкир отшвырнул книгу и со всех ног помчался в спальню жены, где его взору открылось страшное зрелище: какой-то человек стоял над миссис Шаттук и крепко сжимал ее горло левой рукой. В другой руке бандита был револьвер, и он уже замахнулся, чтобы ударить хозяйку дома рукояткой по голове, но услышал, как распахнулась дверь, и, резко повернувшись, наставил револьвер на вбежавшего в комнату банкира.

— Руки вверх! — картаво приказал он, и Альберт Шаттук сразу понял, что перед ним француз.

Бандит был в маске, но она скрывала только глаза и нос, и миллионер сумел разглядеть, что подбородок у француза тяжелый и дряблый, а над верхней губой топорщится щеточка усов. На зубах его блестели золотые коронки, а щеки были вымазаны то ли сажей, то ли угольной пылью. Одежда тоже была намеренно испачкана. По-видимому, налетчик загримировался, чтобы хозяева дома и слуги не смогли узнать его.

Он приказал миссис Шаттук встать и молча повел пожилых супругов к лестнице. Перед распахнутой дверью винного погреба банкир и его жена увидели еще двоих вооруженных налетчиков в масках; все восемь слуг уже стояли внутри погреба, дрожа от страха, и поднять тревогу было некому. Миссис Шаттук с ужасом заглянула в погреб, которому вскоре предстояло стать ее темницей. Особняк на Вашингтон-сквер был построен еще до принятия «сухого закона», и погреб был надежный — ведь в нем хранились редкие и дорогие вина.

Этот каземат освещался единственной тусклой лампочкой, но и ее оказалось достаточно, чтобы заметить, что лица всех налетчиков вымазаны сажей. Шаттук отличался наблюдательностью и успел разглядеть, что руки дворецкого и второго лакея крепко связаны.

— Вы не можете загнать нас сюда! — в страхе вскричала миссис Шаттук. — Тут нет окон!

— Ничего, обойдетесь и без окон, — глумливо прокартавил один из бандитов. — Все равно вы не захватили с собой никакого чтива!

Вслушиваясь в его издевательскую речь, Шаттук понял, что и этот грабитель, скорее всего, уроженец Франции.

— Не каркай, старая ворона! — прокукарекал третий чумазый галльский петушок.

Смирив закипавшую в душе ярость, Альберт Шаттук попытался урезонить налетчиков.

— В этом подземелье почти нет воздуха, — сказал он. — Вы обрекаете нас на гибель.

— Ну и что? — нагло рявкнул один из бандитов и с грохотом захлопнул дверь. Пленники услышали, как лязгнул язычок автоматического замка. Все три горничные дико завизжали от страха, и в тот же миг в погребе погас свет.

В кромешной тьме Альберт Шаттук нащупал обитую сталью дубовую дверь и всем телом навалился на нее, но только отбил себе плечо. Лишившись чувств, супруга миллионера рухнула на бетонный пол.

— Мы умрем! — истошно вопили горничные. — Мы тут задохнемся!

Шаттук чиркнул спичкой. В погребе не было никаких орудий, пригодных для взлома дверей. Банкир совсем было пал духом, но мгновение спустя вспомнил, что всю свою сознательную жизнь командовал людьми, и резко повернулся к служанкам.

— А ну-ка, кончайте вопить! — властно рявкнул он. — Позаботьтесь лучше о моей жене, а вы, Мари, развяжите Чарльза и Джозефа. Полин, возьмите спички и зажигайте их по моей команде. Я попробую снять этот чертов замок.

Шаттук всегда носил на цепочке часов маленький перочинный нож. Достав этот хлипкий инструмент, он ощупал замок. Тот был старый, мощный и заскорузлый, а толстые шурупы, крепившие его к двери, за долгие годы успели зарасти грязью. Отставной банкир принялся осторожно очищать их. Дело шло медленно, потому что шурупов было как минимум штук пятнадцать.

Как только горничная Мари освободила Чарльза Зуанга от пут, он пришел на подмогу своему хозяину, но Шаттук сказал, что справится сам, и велел дворецкому успокоить челядь: в подвале почти не осталось воздуха, а крики и ненужная суета требовали немалых затрат кислорода, и запертые в подземелье люди уже ощущали его нехватку.

— Посветите! — велел Шаттук. Вспыхнула спичка. Язычок пламени трепетал в спертом воздухе и грозил вот-вот угаснуть, но банкир успел разглядеть, что прорези всех шурупов очищены от грязи. Теперь надо было как-то вывернуть их, но как? Кроме тонкого лезвия, у Шаттука не было никаких инструментов. Он с великой осторожностью вставил нож в прорезь и надавил. Лезвие слегка спружинило и мгновение спустя сломалось с громким хлопком, заставившим всех узников подземелья испуганно вздрогнуть. Полин вскрикнула и выронила спичку. На миг воцарилась тишина, затем банкир спросил:

— У кого из вас есть хоть какая-нибудь железка?

— Кажется, у меня где-то была десятицентовая монетка, — ответил дворецкий. — Ага, вот она, сэр!

Велев запалить еще одну спичку, Шаттук вставил монетку в паз шурупа, покрепче ухватил ее двумя пальцами и повернул. О, чудо! Шуруп поддался. Банкир медленно вывернул его и взялся за следующий. Спичка погасла, но теперь Шаттук мог обойтись и без света. Действуя ощупью, он вскоре вывернул еще три шурупа.

Воздух в погребе делался все тяжелее, и миссис Шаттук, которую кое-как привели в чувство, снова упала в обморок.

Банкир дважды ронял монетку и был вынужден тратить драгоценные секунды на ее поиски. Он уже задыхался, когда наконец вывернул последний шуруп и, собрав остаток сил, сорвал с двери накрепко прилипший к ней тяжелый замок. Дверь распахнулась, и в подземелье хлынул более-менее свежий воздух.

— Позвоните в полицию, Чарльз, — не теряя времени, распорядился банкир. — А вы, Джозеф, помогите мне отнести миссис Шаттук наверх.

Но исполнить это намерение не удалось: как только пленники покинули погреб, у них над головами послышались шаги. Бандиты все еще были в доме!

— Быстрее! — воскликнул Альберт Шаттук, бросаясь к лестнице. — Давайте схватим их!

Вместе с встревоженными лакеями он поднялся в прихожую и успел увидеть, как четверка грабителей выбегает из парадной двери на улицу. Банкир без колебаний ринулся в погоню, сбежал с крыльца и очутился на залитой солнечным светом Вашингтон-сквер.

— На помощь! — закричал он. — Полиция! Нас грабят!

Четверо разбойников проворно бросились врассыпную, и каждый побежал своей дорогой. Шаттук помчался догонять одного из них, а весьма кстати подвернувшийся патрульный полицейский принялся преследовать другого, расстегивая на бегу кобуру.

Бандит стремглав миновал несколько улиц и попытался затеряться в толпе под виадуком на Шестой авеню. Пожилой банкир мало-помалу отстал и вскоре сошел с дистанции, но полицейский и присоединившаяся к нему горстка горожан продолжали погоню. Они увидели, как беглец нырнул в открытый мусорный бак, сорвал с себя тяжелое пальто, снова выскочил на тротуар и шмыгнул в боковую улочку, которая, на его беду, оказалась тупиком. Спустя несколько секунд патрульный надел на него наручники и повел в участок, где уже ждали Альберт Шаттук и инспектор Джон Кофлин. Бандит был страшно зол и громогласно сквернословил по-французски.

— Ваше имя? — спросил его инспектор.

— Эжен Диазе, — дерзко ответил грабитель.

— Кто ваши сообщники?

— Знать не знаю. Я встретил их совсем недавно. Они называют себя Морис, Анри и «Жокей».

Кофлин приподнялся и перегнулся через стол.

— Я вам не верю, — заявил он грабителю. — Налет был тщательно подготовлен. В карманах пальто, от которого вы избавились, мы нашли ювелирные изделия на сумму двадцать тысяч долларов. А общий ущерб, нанесенный мистеру Шаттуку, составляет девяносто тысяч. Значит, вы были полноправным членом шайки, а не какой-нибудь «шестеркой».

— Я рассказал все, что знаю, — ответил француз. — Я познакомился с этими троими в ресторане.

— Передайте его французским властям, — посоветовал инспектору Шаттук. — Пусть они отправят его на остров Дьявола. Я слышал, что тамошний климат благотворно влияет на память.

Отправлять француза на мрачный остров Дьявола, где размещалась колония для отпетых преступников, разумеется, не пришлось: его память полностью восстановилась, как только он услышал эти страшные слова. Эжен Диазе тотчас вспомнил название ресторана и поспешил сообщить, что один из троих его подельников работал там официантом.

— Он сказал мне, что в прошлом служил дворецким у одного богатея и хорошо знает его дом, — добавил Диазе. — У этого официанта был готов план ограбления. Мы проникли в дом в три часа пополуночи, спрятались в подвале и просидели там до обеда. Наш план сорвался только потому, что старику удалось выбраться из погреба.

Когда Диазе препроводили в камеру, инспектор Кофлин спросил Шаттука, служил ли в его доме французский дворецкий по имени Анри.

— Да, был такой, — ответил банкир. — Его звали Анри Болла. Уволился только месяц назад. Но он прослужил у нас пять лет и зарекомендовал себя с самой лучшей стороны.

Инспектор улыбнулся.

— Мы, полицейские, называем этих французских бандитов парижскими апашами, — сказал он. — И, уверяю вас, эти ребята вполне способны спланировать ограбление, особенно если у них есть целых пять лет на подготовку. Этот Анри представил вам какие-нибудь рекомендации?

— Нет. Мы наняли его в 1917 году, во время войны. Он объяснил, что был контужен, но не стал выправлять бумаги и брать справки, боясь, что его снова призовут на военную службу. А поскольку в те времена с прислугой было туго, я плюнул на рекомендации и принял его в дом. Но Анри Болла был честным человеком, и мне не верится, что он способен на такую мерзость. Мы относились к нему как к члену семьи, даже стряпали для него диетические блюда, когда он хворал. — Банкир помолчал и добавил тоном человека, потрясенного до глубины души: — Неужели это он пытался задушить мою жену?! Вот что, инспектор, я хочу, чтобы вы поймали и остальных троих. Любой ценой, слышите? Я буду преследовать их хоть до края света и добьюсь, чтобы вся шайка очутилась за решеткой, даже если на это уйдет весь остаток моей жизни и моих средств!

Инспектор предостерегающе поднял руку.

— Разумеется, вы имеете право объявить вознаграждение за поимку преступников, сэр, — сказал он. — Но я очень сомневаюсь, что от этого будет какой-то прок. Я хорошо знаю парижских апашей, они скорее умрут, чем выдадут своего. Вы сами слышали, что сказал Диазе. Даже под угрозой высылки на остров Дьявола он почти ничего не сообщил нам о подельниках. Разумнее всего будет объявить вознаграждение не за выдачу людей, а за сведения о драгоценностях. Грабители сразу узнают об этом и поостерегутся сбывать добычу. Таким образом мы свяжем им руки, а я тем временем отправлю ваше описание Анри Болла в парижскую «Сюрте». Но самый правильный шаг — облава на тот ресторан, где они якобы познакомились. Его владельца зовут Виллар, и мы располагаем кое-какими сведениями о нем. Этот человек величает себя графом Моннере де Вилларом, а ресторан находится на Восьмой авеню.

Инспектор вызвал к себе Жана Петризо и Жоржа Жильбера — двух детективов, говоривших по-французски.

— Отправляйтесь в ресторан Виллара и наймитесь туда официантами вечерней смены, — распорядился он. — Если Виллар заявит, что мест нет, велите ему уволить несколько человек. Прислушивайтесь к разговорам посетителей и узнайте все, что можно, о драгоценностях мистера Шаттука.