Читаем Командарм Уборевич. Воспоминания друзей и соратников. онлайн бесплатно

Военное издательство министерства обороны СССР Москва. 1964

«Жертвами репрессий стали такие видные военачальники, как Тухачевский, Якир, Уборевич, Корк, Егоров, Эйдеман и другие. Это были заслуженные люди нашей армии, особенно Тухачевский, Якир и Уборевич, они были видными полководцами».

«Товарищи предлагают увековечить память видных деятелей партии и государства, которые стали жертвами необоснованных репрессий в период культа личности. Мы считаем это предложение правильным».

Н. С. ХРУЩЕВ Из заключительного слова на ХХ съезде КПСС 27 октября 1961 года

Орел и Кромы, Харьков и Одесса, Екатеринадар и Новороссийск, Каховка и Проскуров, Спасск и Владивосток - таковы лишь некоторые этапы победного пути, пройденного в 1919-1922 годах советскими войсками во главе с командармом Уборевичем. С его именем связан разгром англо-американских и иных интервентов на Севере, деникинских дивизий у самого центра России и на Юге, врангелевских войск в Северной Таврии и Донбассе, петлюровских и махновских банд на Украине, антоновщины в тамбовских лесах, банд Булак-Балаховича в Белоруссии, охвостья белогвардейщины на Дальнем Востоке.

В книге собраны воспоминания людей, прошедших вместе с Уборевичем по славным дорогам побед, и тех, кто под его руководством готовил войска Севера-Кавказского, Московского и Белорусского военных округов к грядущим испытаниям в борьбе за честь и независимость нашей социалистической Родины. В воспоминаниях прослеживается весь жизненный путь полководца-коммуниста - от ранних лет до трагической гибели на сорок первом году жизни.

Сборник подготовлен с участием Военно-научного общества при Центральном музее Советской Армии. Рассчитан на широкий круг читателей.

Составители: П.Н. АЛЕКСАНДРОВ, А.Т. ЯКИМОВ, В.И. УБОРЕВИЧ-ВОРОВСКАЯ, М.С. АНГАРСКИИ.

Литературная подготовка текста В.И. САВОСТЬЯНОВА.

/Записал научный сотрудник Института истории партии при ЦК КП Литвы М. Тамошюнас. Перевод с Литовского/

Я родилась в августе или сентябре 1895 года в деревне Антандрия, Дусятской волости, Утянского уезда (в настоящее время - колхоз «Венибе», Бикунской апилинки, Утянского района, Литовской ССР).

О детских годах моего брата Иеронима Уборевича (Уборявичюса) /По-литовски фамилия Уборевич произносится Уборявичюс. Та же фамилия, принадлежащая незамужней женщине, звучит как Уборявичюте, а замужней - Уборявичене. Все имена и фамилии в переводе даны в их литовской транскрипции, исключение составляют лишь имя и фамилия самого И.П. Уборевича./ кое-что еще помню, но с тех пор прошло уже столько времени, что многое изгладилось из памяти. В нашей семье было одиннадцать детей - четыре девочки и семь мальчиков, но в живых остались только я с сестрой и трое братьев, остальные умерли еще в детстве - одни от болезней, других погубили нужда и бедность, царившие у нас в доме. У родителей земля была истощенной, и им трудно было содержать многочисленную семью, тем более что Иеронима решили послать в школу.

Иерониму было, наверно, не более девяти лет, когда его отвели в первое отделение начальной школы в местечко Даугайляй. Учение давалось ему легко. Не прошло и года, как он поехал в Даугайляй, а учитель, как мне помнится со слов домашних, сказал, что Иерониму в первом классе нечего делать.

В следующем году Иероним окончил второй класс дусятской начальной школы и, проучившись лето у Пранаса Валюкенаса из деревни Миколаюнай, ученика старших классов двинской гимназии, осенью сам уехал в Двинск (ныне Даугавпилс) и, успешно выдержав испытания, поступил в третий класс реального училища. В училище он переходил из класса в класс первым учеником. За хорошую учебу получил золотую медаль.

Летом Иероним всегда приезжал на каникулы в родную деревню. Мы к этому времени жили уже на хуторе на северо-восточной окраине деревни Антандрия, на заросшем ольхой и орешником участке земли. Примерно в 1908- 1909 годах, когда крестьяне нашей деревни выделялись на отруба, нам досталась самая плохая земля. Все хозяйство велось моим братом Балисом, и хотя площадь земли увеличилась, нам от этого легче не стало, так как прежде всего надо было на всей земле корчевать кустарник.

Иероним и на каникулах не расставался с книгой. Он очень любил читать и почти все свое время отдавал чтению. Читал не только русские, но и немецкие книги. К тому времени он уже неплохо владел немецким языком. Брат Балис, бывало, упрекал его даже: «Приехал отдохнуть, а от книги не отрываешься».

Иероним дома жаловался иногда, что среди всех учеников он выделяется своей плохой одеждой, но брату нечем было помочь ему. Иногда Балис даже горевал: купим Иерониму книги, а самим нечего будет есть, не во что одеться. Иероним понимал, в каком тяжелом положении находится семья, и всячески старался хоть немного заработать уроками. Во время каникул, не помню в каком году, он давал Пранасу Чяпенасу из деревни Велайкяй уроки. Давал он уроки и в Двинске.

Балис примерно раз в две недели возил Иерониму продукты - хлеб и мясо.

Летом 1915 года, перед самым приходом немцев в наш край, Иероним приехал домой и через несколько дней уехал. После этого он еще раз приезжал на очень короткое время, кажется, в 1917 году, когда кайзеровская оккупация уже подходила к концу. Он был в военной форме. Рассказывал, что был на фронте, приходилось летать на аэроплане. Остаться дома он не захотел. «Здесь жить не буду, поеду в Россию», - отвечал Иероним на вопросы домашних и вскоре после этого, скрываясь от немцев, уехал. Немцы разыскивали Иеронима, говорили, что он, вероятно, прячется где-нибудь в кустах. С этого времени мне больше не пришлось видеть Иеронима.

Потом я узнала, что он перебрался в расположенную поблизости деревню Забичюнай (теперь колхоз «Яунойи гвардия», Зарасайского района) к своей сестре Ангеле. Здесь он скрывался некоторое время, но потом попросил мужа сестры Антанаса Букяльскиса отвезти его в Рокишкис, бывший в то время центром так называемого «крейза», чтобы там зарегистрироваться в комендатуре. Букяльскис поехал с Иеронимом в Рокишкис. По приезде туда Иероним сказал, что пойдет в комендатуру, и они расстались. Букяльскис остался ждать. Иероним вернулся лишь к вечеру и сказал, что все регистрирующиеся должны пройти через карантин и лишь после этого отпускаются по домам. Рассказав это, Иероним опять пошел как будто в комендатуру, но больше не вернулся. На следующий день Букяльскис, не дождавшись Иеронима, сам зашел в военную комендатуру и, найдя там многих пришедших регистрироваться, стал расспрашивать их, не видели ли они Иеронима Уборевича. Никто, однако, о нем ничего не знал и его не видел. Домой Антанас вернулся один.

Когда Иероним жил в Советском Союзе и занимал там в армии какой-то высокий пост, мы получали от него письма. Присылал иногда и фотографии, на одной из них была надпись: «Дорогой маме от сына». Брату Балису прислал из Советского Союза и деньги.

В 1935 году Балис ездил в Минск к Иерониму и там пробыл около полугода. В том же году, когда тяжело заболела мать, в деревню Антандрию приезжала жена Иеронима, так как сам он не мог приехать.

Кажется, в 1936 году Иероним Уборевич вместе с другими советскими генералами проезжал через Каунас. Он хотел встретиться с братом и другими родственниками, но буржуазные власти не разрешили.

Когда в 1937 году к нам пришли вести о том, что Иероним Уборевич в Советском Союзе расстрелян; на его родину, в деревню Антандрию, приезжали журналисты, один, помню, приезжал из Италии, расспрашивал о его происхождении.

Наши родители давно уже умерли. Отец, Пятрас Уборявичюс, умер в 1928 году, а мать, Каролина Навадничайте- Уборявичене, умерла в 1935 году. Умерли и наши братья. Брат Юозас, окончивший фельдшерскую школу, проживал в Литве и работал в местечке Ужпаляй, Утянского уезда, а также в местечке Анталепте. Он умер в 1938 году.

В июне 1941 года Балис Уборявичюс и члены его семьи, как близкие родственники генерала Уборевича, были репрессированы и сосланы. Балис Уборявичюс, как и главы других сосланных семей, на станции Науйон-Вильня был отделен от своей семьи, и с того времени родные его больше не видели. Позже через других узнали, что он умер около 1942 года где-то в лагере.

Другие члены семьи Балиса Уборявичюса: сын Ионас и четыре дочери - Алдона, Эугения, Ангеле и Ванда - почти весь срок ссылки отбыли в Якутской АССР. Ионас Уборявичюс за добросовестную работу на месте поселения был награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». В Литву он вернулся в 1959 году. Сейчас работает шофером утянской районной больницы, живет в городе Утяна. В Литву недавно вернулась и сестра Ионаса Алдона. Другие сестры Эугения, Ангеле и Ванда - живут в Якутске, все замужем. Сестра Иеронима, Ангеле Уборявичюте-Букяльскене, умерла в 1959 году.

ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТ АВИАЦИИ П.С. ШЕЛУХИН.

Февральская революция застала меня на Румынском фронте.

Служил я тогда авиатехником в 36-м корпусном авиаотряде, который стоял в Галаце. Как только пришла весть о свержении царя, пошли митинги, собрания. Кадеты, эсеры, меньшевики яро выступали против большевиков, призывавших кончать войну, брать в свои руки землю и фабрики.

Наша большевистская организация находилась в подполье. Осенью меня арестовали за большевистскую агитацию. Но грянул Октябрь, солдаты меня освободили и избрали председателем солдатского комитета авиаотряда.

Все наши офицеры примкнули к генералу Щербачеву, выступившему против Советской власти, и ушли из отряда. А рядовые солдаты и авиаспециалисты пошли за своим комитетом. Все авиационное имущество осталось в наших руках, но мы не знали, что делать дальше. Связались с другими частями, стоявшими в городе. Всюду оказалась такая же картина: солдаты за Советы, офицеры - против.

Стало известно, что командующий фронтом начал формировать из офицеров белогвардейские отряды, в которые вступали кулацкие элементы из солдат, кубанских и донских казаков.

Щербачев сговорился также с румынскими королевскими войсками, которые не прочь были воспользоваться случаем отхватить жирный кусок советской земли.

Только небольшая часть офицеров не пошла за Щеpбaчевым и встала на сторону Советской власти. Эту часть офицеров возглавил подпоручик Иероним Уборевич, о котором было известно, что он еще в марте вступил в партию большевиков. Ему-то и поручила большевистская организация фронта приступить в Бессарабии к формированию революционных отрядов из солдат и отрядов Красной гвардии.

Последняя весть нас очень обрадовала. Нами пока никто не руководил, отряд оставался как бы беспризорным. И вот теперь мы решили перегнать самолеты в Бессарабию к Уборевичу, весь личный состав отправить туда же походным порядком. Помню, на рассвете мы направились к своему аэродрому. Подошли и ахнули: его уже захватили офицеры-белогвардейцы и румынские войска. Завязался бой, но силы оказались слишком неравными, и нам пришлось отступать в Бессарабию.

Мы захватили транспортные средства и все ценное авиатехническое имущество, но возникло опасение, сумеем ли уберечь все это от преследовавших нас белых. Подошли к реке Прут. Мосты взорваны, никаких переправочных средств нет, а белогвардейцы все больше наседают, прижимают нас к реке, чтобы окружить и уничтожить. Стали мы совещаться: что делать? И решили организовать оборону, биться до последней возможности, используя все, чем располагали, вплоть до авиационных бомб, а тем временем из ящиков и пустых бочек сколотить два плота, посадить на них двух мотоциклистов, наказав им разыскать Уборевича и просить его помощи.

В сумерки мотоциклисты отчалили, а мы до утра кое как отбивались от врага. Но вот подходят к концу патроны, падают один за другим красные бойцы, отряд тает. Ясно стало, что к концу дня от него ничего не останется.

И вдруг в центре расположения врага, в его тылу, загремели разрывы снарядов. Мы поняли, что это помощь от Уборевича. Радость была неописуемая.

А потом к левому берегу Прута подошел посланный Уборевичем небольшой красногвардейский отряд с двумя полевыми орудиями и переправочными средствами. Красногвардейцы быстро навели переправу, помогли нам отбиться от противника и уйти в Бессарабию.

Доставленное нами авиационное имущество очень пригодилось. Оно пошло на вооружение первого на юге красного авиационного отряда. Нас направили в Одессу. Там красногвардейцы-железнодорожники дали нам хорошие по тому времени самолеты «Сопвич», отбитые у белогвардейцев. И наш 1-й Красногвардейский железнодорожный авиаотряд в составе Одесского гарнизона вступил в борьбу с белогвардейцами генерала Щербачева, которые при поддержке боярской Румынии рвались к Одессе. Но прорваться к Одессе им так и не удалось, только отдельные контрреволюционные отряды в обход Одессы прошли на Дон. Одесский гарнизон, может быть, и не устоял бы перед этим натиском, если бы ему не помогли отряды Уборевича, состоявшие в основном из революционных солдат Румынского фронта.

Но вот в феврале 1918 года на советский юг хлынули полчища австро-германских оккупантов. Они вклинились в стык между красными бессарабскими и одесскими войсками, ударили в тыл отрядам Уборевича. Мы потеряли с ними связь. Интервенты подошли к Одессе и завязали бои на окраинах города. Нашему отряду было приказано эвакуироваться. Летный эшелон отправился в Харьков, а наземный стал отходить на Николаев, Херсон и Александровск. Мы подходили к Александровску, а его уже захватили немцы, они завладели и всеми переправами через Днепр. Мы оказались в окружении и вынуждены были разбиться на мелкие группы и перейти на положение партизан.

С небольшой группой я пробивался к Бессарабии в надежде разыскать отряды Уборевича, но их следов найти не удалось. В 20 километрах от Тирасполя, в местечке Плоское, мы влились в Плосковский отряд южно-советской армии. В этот отряд влилась довольно большая группа бойцов из отрядов Уборевича, воевавших в Бессарабии. От них мы узнали, что революционные солдаты под командованием Уборевича сражались исключительно храбро, но были окружены немцами со всех сторон. Интервенты потребовали, чтобы они сдались в плен. Уборевич отказался от всяких условий капитуляции и решил продолжать борьбу в окружении. В бою он был тяжело ранен и потерял сознание, немцы скрутили ему руки.

Бойцы с большим уважением отзывались о своем командире и очень печалились о его участи, полагая, что немцы его не пощадят. Мы так и думали, что Уборевич в плену погиб.