Читаем Кровная месть. Чеченская вендетта онлайн бесплатно

Консультанты: Исмаил Акаев, Мовлид Губзаев, Айна Махтиева, Роман Эльхаджиев.

В книгу включены стихотворения Ахмеда Хаджиева и поэма Шамиля Арбинина.

Редактор Гаухар Хасанова

Редактор Вадим Палонин

Корректор Гаухар Хасанова

Иллюстратор Аслан Бугаев

Дизайнер обложки Валентина Гредина

© Ибрагим Хараев, 2017

© Аслан Бугаев, иллюстрации, 2017

© Валентина Гредина, дизайн обложки, 2017

ISBN 978-5-4485-4237-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Говорят, что страницы истории обильно политы кровью невинных. Невозможно найти день, когда где-нибудь на Земле не страдал бы праведник и не торжествовал бы злодей, когда люди не избегали бы правды и не прятались за ложью. Невозможно найти дня, когда бы глупость и жадность не побеждали разум и любовь… Но в итоге правда всё же победит. Потому что правда всегда побеждает. Потому что правда должна победить.

Кровная месть – месть, обычай, возникший и развившийся в догосударственном обществе как универсальное средство защиты жизни, чести, имущества сородичей (соплеменников). Единый в своей основе, обычай кровной мести существовал в различных вариантах: у одних народов считалось достаточным убить одного из представителей рода обидчика (т. е. не обязательно его самого), у других кровная месть должна была продолжаться до тех пор, пока число жертв с обеих сторон не сравняется, и т. д.

В раннегосударственных обществах кровная месть не была ликвидирована, но была несколько ограничена: суживался круг мстителей и ответчиков, принимались во внимание степень ущерба, пол, возраст, общественное положение объекта мести. Одновременно развивалась система композиций – материального возмещения за ущерб. Например, по саксонским обычаям, кровная месть распространялась только на убийцу и его сыновей; по бургундским – только на самого убийцу, был ограничен и круг лиц, имеющих право мстить; убийство в порядке кровной мести не могло быть совершено, например, в помещении церкви. По Русской правде разрешалось мстить брату за брата, сыну за отца и т. п., при отсутствии таковых назначался штраф (вира); по Салической правде вместо кровной мести выплачивался штраф – вергельд. Как правило, кровная месть запрещалась, если убийство было совершено по неосторожности или случайно. В таком виде кровная месть и композиции удерживались во многих странах и регионах, а в некоторых из них (Албания, Сербия, Южная Италия, Корсика, Япония и др.) дожили до 20 в. В СССР кровная месть и композиции, сохранявшиеся у некоторых народов Кавказа, Средней Азии и др., рассматриваются уголовным законодательством ряда союзных республик как преступления, составляющие пережитки местных обычаев (см., например, УК РСФСР, ст. 102, 231). В СССР кровная месть практически изжита.

Прошло шестнадцать лет с того дня, когда Руслан понял, что жизнь – вещь хрупкая. Он смотрел через окно своего офиса на Тверской и видел, как люди суетливо спешат куда-то, расталкивая друг друга. Вот уже несколько лет он жил в этой сутолоке с надеждой найти ответ на вопрос: почему украли его единственного сына? От этих мыслей сжималось сердце, сын снился ему каждую ночь. Руслан видел, как он подрастал, как ему исполнилось три года, четыре, пять лет. Вчера он увидел его во сне семнадцатилетним парнем. Уже подростком, не таким, как шестнадцать лет назад, теперь он улыбался и выглядел вполне рассудительным. Руслан во сне что-то советовал сыну, боясь, что Микаил может допустить какую-нибудь оплошность. Проснувшись среди ночи, он осознал, что это сон и сына нет рядом, и ему вдруг захотелось завыть, как волк…

После долгих раздумий он всё-таки решил пойти к психологу. Войдя в кабинет, он увидел женщину лет шестидесяти. Руслан внимательно рассматривал её, интуитивно чувствуя, что ей можно довериться.

– Я вас слушаю, молодой человек.

– Доктор, у меня есть одна проблема… – начал Руслан.

– Иначе бы вы не пришли сюда, – сказала она, улыбаясь. – Как вас зовут?

– Руслан.

– Хорошо, расскажите мне всё по порядку.

…Их разговор продолжался более двух часов. Ему хотелось рассказать всё, что он чувствовал, что пережил за эти годы. Иногда Руслан останавливался и спрашивал, не отнимает ли он её время. Она отвечала, что ему нужно всё выговорить, даже если это займёт два дня, а потом она даст свои рекомендации.

– Доктор, я хочу избавиться от этих снов, – сказал Руслан.

Она ответила не сразу, и, когда она заговорила, было заметно, как дрожит её голос:

– Я знаю, что такое потерять сына. У меня был единственный сын, которого я любила, как и вы своего. Он разбился на мотоцикле. Я много лет видела его во снах, и всё это время он был словно жив для меня. Потом эти сны прекратились. Я готова была на всё, лишь бы он снова начал мне сниться. Но этого не произошло. И тогда я поняла, что его больше нет. Если бы вы пришли ко мне и сказали, что сын перестал вам сниться, я бы попыталась вернуть его в ваши сновидения. А сейчас я уверена – ваш сын найдется живым и невредимым.

Руслан упал на колени, обнял её, прижавшись головой к её груди – так, как он прижимался к матери, и неожиданно для себя назвал её мамой.

Выпустить эмоции, всё, что наболело, – всегда было важно. Именно сдерживаемые эмоции чаще всего становились для людей причиной множества проблем. Однако теперь, прижимая к себе Руслана, она вдруг подумала, что становится пациентом сама, почувствовала, что не хочет отпускать этого малознакомого, в общем-то, человека, и хочет продолжать эту игру, так, будто у неё есть сын, а может, когда-нибудь будут и внуки. Будто для неё ещё не всё потеряно…

«Но реальность в том, что всё потеряно», – думала она, механически передвигая карты пасьянса «Косынки», когда Руслан ушёл.

А на следующий день он ей позвонил:

– Простите, – сказал он. – Я просто подумал… Я мог бы чем-нибудь помочь вам по дому?.. Может, отремонтировать что-нибудь?.. Я понимаю, это звучит странно, просто я хочу что-нибудь сделать для вас. Всё что угодно. Просто я не могу забыть тот момент, когда назвал вас «мамой». Мне хочется как-то продлить это ощущение.

Эта просьба явно не входила в перечень обычных врачебных практик Лидии Николаевны.

– Но я не ваша мать… – в замешательстве сказала она.

– У меня большой дом! Хотите, я вас к себе перевезу?..

– Но… я не ваша мать, – она повторила это скорее самой себе, с какой-то упорной обречённостью.

– Да… – повисла тишина. – Вы правы. Простите, что я так набросился на вас… Вы правы.

– Нет-нет, подождите, – спохватилась она вдруг…

Лидия Андреевна редко звонила Руслану, когда он был на работе. Иногда она посылала ему сообщения, спрашивая: «Как ты, сынок?». С радостью готовила ему ужин, и они проводили вечера в долгих застольных беседах.

Как-то у Руслана были назначены важные переговоры с руководителями дочерней нефтяной компании из Сибири, и он попросил секретаршу не беспокоить его в ближайшие три часа. Встреча только началась, когда он получил сообщение от Лидии Андреевны: «Русик, срочно позвони мне». Тон сообщения встревожил его.

Он сразу перезвонил:

– Мам, что случилось? Ты в порядке?

– Сынок, я смотрела передачу американского телевидения, там показывали семью чеченских эмигрантов. Там был мальчик… Руслан, в общем, я успела записать чуть-чуть и отправила тебе на электронную почту. Мне кажется…

В этот момент сердце Руслана учащённо забилось, он почувствовал, что задыхается. Забыв обо всём, он бросился к компьютеру. На видеозаписи он увидел человека, который похитил его самого шестнадцать лет назад. Потом камера показала его сына. Это был Микаил, такой, каким предстал ему во сне прошлой ночью.

Руслан почувствовал, что теряет сознание, а когда открыл глаза, увидел над собой капельницу и суетящихся вокруг медсестер. Он понял, что попал в больницу.

– Сынок… – услышал он голос Лидии Андреевны: – …Прости меня, я хотела…

Руслан не дал ей договорить:

– Мама, это он. Он жив. Остальное не важно. Мой сын, он жив, и я найду его…

Через два дня Руслана выписали из больницы. Вернувшись домой, он, не теряя времени, набрал знакомый номер.

– Олег Григорьевич, это Руслан.

– Да, дорогой, чем могу быть полезен? – спросили на том конце провода.

– Мне нужно найти одного человека. Его зовут Яков Гельдман, он уроженец города Кизляра, восемьдесят третьего года рождения.

Вскоре генерал перезвонил и сообщил, что Яков живет в Америке и работает телеоператором в Голливуде. Раздобыть номер его телефона оказалось и вовсе делом несложным, так что уже на следующий день Руслан набрал номер Гельдмана.

После нескольких гудков он услышал автоответчик, который сказал по-английски: «Это Яков Гельдман. Сейчас я занят, но, если вы оставите своё сообщение, я вам перезвоню».

Это был тот самый Яша, с которым Руслан провёл в подвале целый месяц, эти интонации и манеру говорить он ни за что бы не забыл, – слишком многое они пережили вместе в те тридцать дней. Руслан был рад, что Яков жив и невредим.

– Хеллоу, – услышал Руслан на другом конце и после паузы сказал: – Яков, никогда не говори «никогда».