Читаем Свобода и смерть онлайн бесплатно

Часть 1

ОН

Наверное, как жалко выглядит кошка в период течки для нас, так выглядит и человек, обуреваемый низменными страстями, для ангелов.

– Абу Али аль-Ашари

Хаватыр ва навадир

Могу с уверенностью сказать, что эти несколько месяцев были самыми яркими в моей жизни. Если сравнивать нынешний год с предыдущими, то раньше моя жизнь представляла собой тихую серую полосу, не особо скрашенную эмоциями. Нет, я не сидел целыми днями дома (только иногда). Я путешествовал (правда, с родителями), гулял с друзьями (правда, наши встречи были достаточно однообразны), сам пытался найти приключения на свою жопу (правда, всегда меня останавливали внутренние тормоза, так что особо интересных историй не получалось). Все это Вселенское спокойствие продолжало бы оставаться моим единственным способом существования, если не одно событие. Появилась она. Сразу предупрежу, что с этого момента все запутанно. Как позже выяснилось, появилась она еще в далеком детстве: мы вместе ходили в подготовительные секции для дошкольников, только вот я ничего оттуда не помню. Поэтому для моей истории важно только то, что произошло год назад, в 10 классе. В нашу школу устремился целый поток новичков, в том числе и эта девушка. Впервые я к ней что-то почувствовал, когда мы делали фото класса перед учебным годом. Фоткались мы на природе, а зеленая травка и прохладный ветерок почему-то особенно толкают меня на сентиментальность. Так что неудивительно, что у меня сердце екнуло, когда она встала рядом. Потом на полгода у нас установили карантин из-за ковида, и мы не виделись. Наверное, этим и объясняется отсутствие у меня каких-либо чувств к ней в тот период. Но потом мы вышли, и оказалось, что с ней активно общается один мой одноклассник. Когда он рассказывал что-то о ее жизни, то я испытывал наслаждение шпиона, получившего гостайну. Изначально было понятно, что она ведет, так скажем, активный образ жизни. Мой знакомый подтвердил: она – тусовщица, всегда в поиске приключений, даже состояла в отношениях с каким-то рэпером (потом оказалось, что в свои 16 лет она уже с ним трахалась и затем делала в школьном туалете тест на беременность). Как вы могли понять, весь 10 класс я провел, собирая о ней информацию. Летом она выпала из моих мыслей, я был весь погружен в подготовку к экзаменам. А вот в 11 классе начался полный пиздец. Гормоны ударили мне в голову, сделав меня одержимым, только вместо беса во мне сидел образ девушки. Игнор с ее стороны воспринимался болезненно, но терпимо. Совсем плохо стало, когда я начал с ней разговаривать. На основе общих интересов. Тогда же и оказалось, что я приобрел «любовную» зависимость. Мне хотелось постоянно быть с объектом вожделения, даже просто сидя рядом. Мы ходили с ней гулять, ездили на концерты, ходили друг к другу в гости. И на фоне всего выяснилось, что она в отношениях. Не представляете, как это по мне ударило. Хотелось с кем-то поделиться своими эмоциями, чтобы не сойти с ума. Теперь надо познакомить вас с моими лучшими друзьями. Первый – Ратко Миланович, с которым я дружил с детства. Он был сербом, чьи родители переехали из Югославии еще при Союзе. Мы жили в одном доме, ходили в одну школу, так что первым о моей влюбленности узнал именно Ратко. Вторым лучшим другом был Мошэ Зильберман. Тут все понятно, с этим евреем я познакомился в инете. Нас объединяли общие интересы: история, политика, экономика. Третьим и самым старшим в нашей компании был Ибрагим Эциев, чеченец, уже успевший повидать жизнь. Нас свели с ним какие-то общие знакомые. Уже не вспомню, кто это были, но с Ибрагимом дружу до сих пор. Итак, вот те три человека, к которым я обратился за помощью. Когда я все рассказал, первым заговорил Ратко:

– Разберемся с самого начала. Ты ее любишь, она тебя нет; какие еще могут быть вопросы?

– Я бы не стал говорить слово «люблю». Когда тебе нравится человек чисто внешне, то это просто животное влечение, как у обезьян. Такое трудно назвать любовью. Другое дело, когда ты с человеком на одной волне, как мы с ней, но это все равно во многом самообман, потому что ты искусственно пытаешься найти общие черты с человеком, которого ты любишь.

– У тебя, – вмешался Мошэ,– христианский взгляд на любовь. Фуко в «Истории сексуальности» хорошо описал эту философию: все, что связано с телом – греховно, этого надо стыдиться. В иудаизме же любовь больше уважается. Даже такая вещь как секс – это способ приближения ко Всевышнему.

– Ладно-ладно,– Ратко развел руками,– но вернемся к проблеме. Он ее любит, она его нет. Единственное, что можно сделать,– это попытаться отбить. Но какие шансы?

– Да, расскажи про ее ебыря, – впервые подал голос Ибрагим.

– Хорошо. Он старше ее. Ему 28.

– Хуя се.

– Не удивляйся, Ратко,– Мошэ принял ученый вид,– вполне объяснимо с эволюционной точки зрения, что она, как самка, выбирает опытного самца, который может ее защитить. Кстати, покажи его фото.

Я показал и Мошэ продолжил:

– Как я и подозревал, бородатый накаченный мужик. Образец маскулинности. Грубо говоря, у тебя никаких шансов.

– Но как у них может что-то получится, – возмутился Ибрагим, – помимо разницы в возрасте есть еще разница в происхождении. Ты же говорил, что он просто лыжный тренер, а у ее пахана своя юридическая фирма. Думаю, он будет против, если его дочка приведет перезрелого спортсмена в семью.

Ратко посмеялся:

– Если бы на месте батька был ты, Ибрагим, то ты бы просто сломал дочке челюсть, выбив всю дурь. Но тут цивилизованные люди, так что твои методы воспитания не прокатят. Тем более у этого тренера есть серьезный аргумент для общения с родителями девушки.

– Это какой же?

– Он их дочку ебал.

Комната наполнилась хохотом. Кстати, сидели мы у Ибрагима дома. Жил он в жопе мира, в Бутово. И там же мы собирались остаться на ночевку.

– Ладно, вернемся к вопросу. Вы говорите, что у меня нет шансов, но с какого она тогда общается со мной?

– Ты-таки кое-чего не понимаешь. Сам же говорил, что она – тусовщица. Для таких вполне нормально окружать себя знакомыми, в том числе и мужского пола. Но не обольщайся, это вообще не показатель. Просто знакомый в глазах тянки – это даже не друг, это чел, с которым она общается ради каких-то новых ощущений. То есть, она использует тебя, чтобы разогнать скуку.

– То есть, я выполняю роль домашнего животного?

– Именно. В этом вся суть. Когда ты ей не нужен, она и не пишет, игнорит по несколько дней. Держу пари, своему ебырю она сама названивает пару раз в день.

– Заебись. И что же мне делать?

– А что ты хочешь?

– Не знаю. Ваши слова окончательно убили всякую надежду.

– Нет, ты не думай. Мой знакомый в свои 30 лет встречался с шестнадцатилеткой. Из-за скучной жизни школьницы она воспринимала постарелого алкаша как принца, его однушку в Усть-Залупинске как дворец, а попойки в падике как верх романтизма. Правда продолжалось это недолго. Как только тянка повзрослела, то у нее из головы сразу вылетела вся чепуха, и она вернулась к родителям. Сейчас вой бизнес ведет. Так что не расстраивайся, все эти отношения с разницей в возрасте – просто ребячество.

– Ратко, не давай нашему другу ложную надежду. Даже если ты прав, у нее в окружении уже заготовлены запасные аэродромы на случай расставания с парнем. И ты, – Мошэ посмотрел на меня,– в этот список не входишь. Ты – просто знакомый. Запомни и смирись.

– Ладно! Но вы все! Что бы вы делали на моем месте?

Ратко:

– Никогда не влюблялся, так что не могу сказать.

Мошэ:

– Просто бы поддерживал «типо приятельские» отношения. А от чувств отвлекал бы себя саморазвитием и поиском места в жизни. Ну и бабла пытался бы заработать, чего хотите от еврея.

Ибрагим:

– У меня такое было. Как справился? Всегда помнил об Аллахе и пророке Мухаммаде. Чтение Корана вслух заглушает остальные мысли, помогает сконцентрироваться.

– Что я понял из ваших советов: либо смириться с ролью друга, либо принять ислам.

– Если она хороший человек, почему бы не быть просто друзьями?

– Мошэ вкатывается в куколдизм.

– Ратко, отъебись.

– Ох, задел за живое.

– Ладно, девчата. Раз вы у меня дома, то будете играть по моим правилам. А по моим правилам мы сейчас идем гулять перед сном.

На улице было сыро, а мне всегда нравилось, как влажный воздух ласкал кожу и приятно охлаждал легкие. Ратко закурил.

– Ибрагим, мне все-таки кое-что интересно. Ты говоришь о своей победе над чувствами с помощью религии. Прости, но я уверен, что твоя возлюбленная была с тобой из одного круга: скромная девочка в хиджабе. А если бы там была ситуация как у нашего друга: тян-тусовщица, нарушающая своим поведением все запреты ислама.

– Тогда тем более. Зачем держать живого шайтана рядом с собой.

– Но ведь по Корану нельзя даже дружить с иудеями и христианами, и тем не менее мы с тобой вполне хорошо общаемся.

– Знаете, я думал об этом. И иногда ко мне приходят странные мысли. Мы настолько хорошо дополняем друг друга, что кажется, будто бы мы части личности одного человека.

– Что-то тебя совсем в другую сторону унесло. Лучше объясни, зачем ты носишь с собой эту вязанную шапочку. С твоим лицом вообще не смотрится.

– Так надо.

– Хозяин – барин. Без вопросов.

Во время прогулки я продолжал думать о ней. Я был бы совсем не против просто дружить, только как можно дружить с человеком, один вид которого для тебя как наркотик? Мне определенно не хватало самодисциплины своих товарищей.

– Еще один момент,– сказал Ибрагим повышенным голосом, чтобы привлечь наше внимание,– на ужин ничего нет, так что предлагаю зайти в магаз.

– Да без вопросов.

По пути попалась работавшая «Пятерочка», внешне достаточно приличная, но было одно «но».

– Блять, это она. Она и ее ебырь.

– Ты, главное, не волнуйся. По твоему лицу все эмоции прочесть можно.

– А я и не собираюсь туда заходить. Вообще нет желания даже взглядом пересекаться.

– Какой чувствительный. Значит, идет кто-то из нас. Ибрагим, ты всех вытащил, так что ты и иди.

– Просто делаете проблему на пустом месте. Охраняйте тогда нашего мальчика, скоро вернусь.

Под звук шагов Ибрагима я занялся самотерзанием. Уже неделю она мне ничего не писала, зато теперь понятно, почему. Конечно, парень для нее важнее рандомного знакомого, но, сука, обидно же!

– Они совсем рядом, за кирпичной стеной. Счастливы! Один я завидую в одиночестве.

– Счастливы? Только на время. Мы уже выяснили, что она с ним только из-за примитивной женской биологии. Уже хреновая основа для счастья. Но подумай, почему он с ней?

– И почему же?

– Он – неудачник. С ровесницами приходится больше работать, выставлять какие-то достижения. С малолетками проще: они автоматом видят в старших опору и готовы вешаться на них.

– То есть, я проиграл биологическую гонку простому неудачнику, который ебет теперь любовь всей моей жизни?

– Че-то нихрена ты его не утешил, Мошэ.

– Я хотя бы попытался. Слушай, их отношения – это временный всплеск гормонов, ничего большего.

– Мне бы даже этого всплеска хватило, чтобы почувствовать себя в раю. Я просто занимался самообманом, когда говорил, что мы с ней друзья. Да, она из тех людей, которые со всеми находят общий язык. Вот и со мной нашла. Но никакой эмоциональной связи не было и нет.

– Знатно тебя понесло. Неужели совсем ни о чем другом думать не можешь?

– Нет, не могу.

– Тогда понимаю, насколько тебе хреново. О, вот и Ибрагим.

Ибрагим казался черной тучей в своей вязаной шапке и спортивном костюме, только на губах сияла небольшая улыбка.

– Встретил я твоих голубков. Шайтаны шайтанами. Не понимаю, что ты в ней нашел.

– Думал, что мы на одной волне…

– Не смеши меня. Она тебя уже неделю игнорит, тут и так все понятно. Насрать ей на твою личность конкретно.

– Все-все, хватит пугать мальчика.

– Я не пугаю, просто констатирую факты.

– Ладно, пошли домой, у меня намаз скоро.

Мы тронулись в путь подальше от злополучного места. Я не обращал внимание ни на что вокруг, продолжаю копаться в своих мыслях. Поэтому я не заметил, как к нам подошли какие-то гопники. Не знаю, что там произошло, но все воспоминания начинаются с грозного голоса Ратко:

– Отъебитесь подобру-поздорову.

Потом началась драка. Я кое-как махал кулаками, Мошэ аккуратно отошел в сторону и начал брызгать перцовкой, Ратко нещадно дубасил двоих хулиганов, а Ибрагим… Он снял с себя шапку, вывернул ее и ударил по лицу ближайшего человека. Тот сразу завизжал и схватился за окровавленную щеку. Скоро бравые гопники с позором отступили. Мы начали приходить в себя. Все вокруг как будто бы разом стихло, и только Мошэ отчаянно кричал:

– Мой нос… Мне нос сломали.

– Да поцарапали просто и все. Нас всех поцарапали, как видишь, – огрызнулся Ратко.– А ты, Ибрагим, объясни, какого хрена не говорил нам про то, что ты – чеченский Томас Шелби.

– Ждал эпичного момента. И дождался, как видишь.

–Аргумент. Но почему ты не рассказал…

– Все, парни. Пора домой, будем залечивать раны.

Драка оживила меня. Наконец-то мое существо отвлеклось от своих биопроблем и почувствовало что-то новое, ранее неизведанный вкус приключений. Я было обрадовался, что уже все, но за спиной послышался женский смех. Это была не моя подруга, но какая разница, если она все равно была счастлива без меня. В глазах навернулись слезы, и Ратко это заметил. Пришлось все рассказать.

– Попробую сказать так, чтобы научить и не обидеть. Ты загоняешь свои мысли по кругу. Одно и то же раз за разом. Да, ты для нее – кусок говна, но для нас ведь нет. Тем более сколько в мире кусков говна, которые живут припеваючи: Сорос, Ким чен Ын, Башар Асад…

– Мне больно просто от того, что она с ним. Я нормально отнесся, если бы она встречалась с каким-нибудь Цукербергом, но с ним… С тем, кто хуже ее в миллион раз…

– С ним она чувствует себя собой. Не пытайся понять всю эту гормональную хуету, там логика не работает. Вот сейчас придем к Ибрагиму, там посидим, повеселимся, и ты про все забудешь.

Хотелось в это верить. Дома мы привели себя в порядок, помылись, переоделись и уселись за столом. Мошэ иногда трогал свой нос, но тут же отдергивал руку.

– Вот и готово,– Ибрагим поставил на стол тарелку, от которой поднимался приятный пряный аромат.

– Ты серьезно просто пельмени пожарил?

– Да, но не обычные, а кошерные. Из баранины, с зирой и всем остальным.

Мне понравилось. Во время еды мы начали обсуждать свою первую стычку с гопотой. Мы шутили, смеялись, скакали от темы к теме. Я жил здесь и сейчас, ощущал себя живым. Хотелось радоваться вместе с остальными, гоня прочь дурные мысли. Если выражаться латинскими выражениями, я «поймал момент». Потом мы смотрели какой-то фильм, играли в монополию, дурачились, названивая на незнакомые номера. Ближе к полуночи мы пошли спать. Я слышал, как Ибрагим читал намаз, как Мошэ напевал «Шма Исраэль», и мне было приятно ощущать рядом близких людей.