Читаем Промысел Бога и свобода человека по творениям святого Максима Исповедника онлайн бесплатно

Рекомендовано к публикации Издательским советом Русской Православной Церкви

ИС Р21-021-0563

Существует ли свободная воля у человека? Что лежит в основе свободы? Для чего она нужна и как реализуется? Как совместить свободу воли человека и всемогущество Бога? Почему всеблагой Бог допускает зло, если знает о нем?

Эти и подобные вопросы волнуют человечество не один век и даже не одно тысячелетие. О свободе, ее сути и границах спорили лучшие умы человечества, и дискуссии вокруг этих тем продолжаются по сей день. Между тем учение о человеческой воле и ее соотношении с Божественным Промыслом давно разработано в православной святоотеческой мысли. Особое место в разработке этой темы принадлежит великому восточноримскому (византийскому) богослову VII века – преподобному Максиму Исповеднику, отдавшему жизнь делу борьбы за чистоту православия.

Популярному раскрытию учения преподобного Максима о свободной воле и предопределении, которое стало синтезом предшествующей святоотеческой традиции, и посвящена эта книга. Тексты Максима Исповедника сложны даже для специалистов, поэтому мы попытались передать его основные тезисы в максимально обобщенном и структурированном виде.

Для желающих более глубоко погрузиться в тему и знатоков древнегреческого языка в Хрестоматии предлагаются развернутые цитаты из древних текстов. Книга снабжена кратким терминологическим словарем и указателем.

Москва – Севастополь, 2020 год

Вопрос о соотношении личной свободы человека и высшего предопределения*[1] принадлежит к числу краеугольных вопросов, стоящих перед человечеством[2]. Этот «вечный вопрос» подвергался и подвергается как философскому, так и религиозному осмыслению. Ответы, предложенные философами, разнообразны и противоречивы. Не больше согласия в данном вопросе и среди представителей различных религий и даже различных вероисповеданий в рамках одной и той же религии[3]. Ниже вопрос о свободе будет рассмотрен в соответствии с тем учением, которое разработал крупнейший византийский богослов VII века преподобный Максим Исповедник и которое было принято православной традицией.

Проблематика свободы у преподобного Максима теснейшим образом связана с темой соотношения воли и действий человека с одной стороны и того оптимального устроения мироздания, которое в христианской традиции именуется Промыслом* Бога, с другой. Поэтому фундаментом христианской антропологии* является онтология* и космология*.

В основе учения Максима Исповедника о свободе воли лежит его фундаментальная космологическая доктрина, описывающая принципы мироздания. В своем учении преподобный Максим в основном базировался на трудах отцов-каппадокийцев, прежде всего святителя Григория Богослова, которого он называл «великим» и «божественным»[4]. Большое влияние на богословие преподобного Максима оказал также «Ареопагитский корпус», который долгое время отождествлялся со святым Дионисием, членом афинского Ареопага и учеником апостола Павла[5].

Прежде чем перейти к учению Максима Исповедника, имеет смысл кратко обозначить основные положения о Боге, тварном мире и человеке, сформулированные в Библии и богословской литературе и вошедшие в церковную традицию святоотеческой эпохи.

Бог всемогущ и всеведущ. Многие места Священного Писания говорят о Боге как Творце, Промыслителе, Вседержителе, Спасителе. Сам Господь Иисус Христос свидетельствует в Гефсиманском молении: Авва Отче! всё возможно Тебе (Мк. 14:36).

Согласно отцам Церкви, Бог творит и созидает всё, чего может желать Своей всецело святой, благой и праведной, всецело мудрой и абсолютно неизменной в своей благости волей.

Божественное всемогущество состоит в числе прочего и в том, что Бог превыше времени и пространства, ибо Он пребывает в вечности, которая вмещает в себя и прошлое, и настоящее, и будущее. Свобода от времени характеризует Бога и как Творца. Если человек вначале долго вынашивает свой творческий замысел, затем готовит всё необходимое для его исполнения и постепенно воплощает его своими действиями, на каждом этапе осознавая несовершенство своего творения, то Бог не нуждается ни в каких предварительных приготовлениях, Он воплощает Свои творческие замыслы сразу и в совершенстве: Яко Той рече – и быша, Той повеле – и создашася (Пс. 148:5).

Творение из небытия – еще одна грань Божественного всемогущества. Ведь если бы Бог творил из некоей готовой материи – как полагали античные философы, – то Он был бы демиургом в древнегреческом смысле этого слова, то есть ремесленником, обрабатывающим уже готовый материал, который в силу своих свойств накладывал бы ограничения на создаваемое творение. Но библейский Бог, творящий из ничего, абсолютно свободен в Своем творческом акте: «Могущество Бога обнаруживается в том, что Он из ничего творит, что хочет»[6].

Всесилие Бога также проявляется и в Его способности претворять зло* в добро*. Праведный Иов, обращаясь к Богу, говорит: Знаю, что Ты всё можешь, и что намерение Твое не может быть остановлено (Иов. 42:2). Обращаясь к толкованию Книги Иова, святые отцы особо подчеркивали, что преблагой Бог способен обратить в Свое торжество даже козни дьявола. По этой причине Бог прославляется даже в грешниках. Божественное изречение о чуде, сопровождавшем исход евреев из Египта: И покажу славу на фараоне и на всем войске его (Исх. 14:17), – толкователи разъясняли так: Бог, не вторгаясь в злую волю фараона, использует ее для спасения Израиля и Своего прославления.

Бог обладает полным и совершенным знанием* о Себе и о созданном Им и находящимся в Его подчинении мире. Это вечное и абсолютное Божественное всезнание не похоже на ограниченное и относительное знание человеческого ума. Оно доступно только Самому Богу – Лицам Пресвятой Троицы. Лишь по воле Бога Сына (Логоса) это сокровенное Божественное знание может приоткрываться для тех, кто способен вместить его[7].

Никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть, – говорит Сам Христос (Мф. 11:27). А апостол Павел возвещает: Кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия (1 Кор. 2:11).

С человеческой точки зрения творческая свобода Бога может показаться ограниченной, ведь она определена благостью Его воли. Образно говоря, Бог не творит ничего неблагого, неполезного, неразумного[8]. В отличие от людей, которые нередко растрачивают свои силы на безумные цели, а нередко даже употребляют во зло.

Итак, изложив вкратце общий богословский фундамент учения о Боге и человеке, далее предложим тезисную формулировку представлений о предопределении и свободе самого преподобного Максима Исповедника, которые развивают идеи отцов-каппадокийцев и «Ареопагитика» и тесно связаны с его учением о бытии – онтологией[9]:

• Мир сотворен волею Божией из небытия.

Воля* Божия и есть само отношение Бога к миру. Преподобный Максим строго различает изволение Божие о мире и существование мира. Божественное изволение, разумеется, извечно и находится вне времени («Предвечный Совет Божий»).

Творение мира есть реализация предвечного замысла Божия о нем. При этом для преподобного Максима неприемлема идея Бога как демиурга, лишь обработавшего некий уже существовавший материальный субстрат: «Мы же, признавая Бога всемогущим, говорим, что Он есть Творец не только качеств, но и существ, наделенных качествами»[11].

• Мир ограничен в пространстве и времени в силу тварности.

Тварность мира, по преподобному Максиму, означает прежде всего его ограниченность во времени. Мир не безначален, но имеет начало. Творец вечен, творение же появилось во времени, и относительно недавно.

Как временность мира противоположна Божественной вечности, так же и пространственная определенность и ограниченность творений противоположна безграничности Бога.

• Материальный мир есть таинственное запечатление мира духовного.

Окружающий нас тварный мир познается через чувства, однако его внешняя «вещественность» имеет внутреннее умозрительное основание[13]. Действительно, если единственным создателем мира является Бог Творец, Который есть дух, то и глубинная ткань мира должна иметь духовную природу. Эту тонкую ткань, которую можно распознать внутри всех явленных чувствам творений, преподобный Максим определил как логосы*, буквально – «слова».

Важно, что преподобный Максим Исповедник вовсе не склонен впадать в пантеизм и отрицать само бытие телесного плана мира. Но для него этот план – лишь образ, отпечаток или символ духовного мира. Поэтому в своем онтологическом базисе, который духовен, мир в своей целостности – один и един (хотя его элементы и не единосущны между собой).

Концепт логоса – отсылающего как к началу Евангелия от Иоанна: В начале было Слово… (Ин. 1:1), так и к философским теориям Античности, – является фундаментальным базисом богословских построений Максима Исповедника.

Понятие «логос» для преподобного Максима многозначно: это и «таинственное начало», и «понятие», и «Божественный замысел». Более подробно это учение рассмотрено в отдельной книге[15], к которой мы и отсылаем заинтересованных читателей. Здесь же лишь коротко напомним о некоторых постулатах, имеющих важнейшее значение для темы свободы.

Всемогущий Бог Слово – Логос создал мир согласно Своему премудрому Промыслу, запечатленному в Божественных логосах*, идеальных сущностях, которые, в силу родства с логической частью человеческой души, доступны созерцанию нашего ума. Эти логосы формируют все видимые и невидимые творения и определяют вектор движения всего мироздания в целом и всех его частей к финальной цели – воссоединению в Боге.

Два плана мироздания – умопостигаемый (духовный) и чувственный (материальный) – связаны неразрывно и неслитно, подобно единству души и тела в ипостаси* человека. Преподобный Максим даже говорит об «ипостаси (бытии) всего сущего» , которая включает в себя пять различий: 1) тварного от нетварного, 2) чувственного от умопостигаемого, 3) земли от неба, 4) мира от рая, 5) женского от мужского[16].

Продолжая и укореняя в библейских основаниях линию, намеченную уже античными философами, Максим Исповедник именует сферу Божественного «лучшим» и «сущим», а материю, или «вещественную сущность*», – началом, не обладающим собственным бытием, то есть «не-сущим» . Подлинное бытие материальные вещи получают в процессе творения как воплощение «духовных слов» – логосов, восходящих к первоисточнику всего бытия, Богу Слову. Тем самым вещи, доступные нашему зрению и другим чувствам, в действительности представляют собой реализацию идеальных сущностей, которые, в свою очередь, созерцаются человеческим умом. Говоря философским языком, «феномены» коренятся в «ноуменах» и умопостигаются в них.

Логосы определяют бытие этого мира. Они несут в себе судьбу вещей и сущностей. Слово Божие, посеянное и возросшее, «становится столь великим», что все возвышенные логосы чувственных и умопостигаемых тварей подобны «птицам, обретающим покой в ветвях» Его[18].

Однако у логосов есть и другое значение – парадигматическое. Логосы – это прообразы (парадигмы) вещей, причем прообразы динамические. Логос вещи есть не только ее «истина» и «смысл», не только «закон» или «определение», но прежде всего ее образующее сущностное начало. Преподобный Максим различает три основных типа логосов, на которых основано богопознание[19]:

– «логосы естества»*, представляющие собой законы бытия, заложенные в природу вещей;

– «логосы Промысла»*, или предначертанные Богом судьбы вещей;

– «логосы суда»* или, точнее, «рассуждения», представляющие собой Божественные определения о вещах, благодаря которым поддерживается целостность мироздания.

Тем самым логосами охвачены все этапы бытия вещи, от ее возникновения до эсхатона*.

Коротко говоря, логос – это предопределенная Богом судьба и назначение всякого творения, его замысел, внутренний закон и движущая сила.