Читаем Оранжевое лето онлайн бесплатно

Мост был разводной. Это было даже странно — такой длинный, огромный и красивый мост в маленьком городке, больше похожем на большой аккуратный парк. Мост никак не ассоциировался с узенькими зелеными улочками Гальера и казался чем-то отдельным, вовсе не здешним.

И тем не менее он здесь был. Огромный (двести пятьдесят метров, во всю ширину речки!), с гранитными перилами и высоченными фонарями.

Он стоял тут уже больше трехсот лет. Гальер был хоть и маленький, но старый город. Ему недавно исполнилось триста шестьдесят. Я задумался. Я думал, что, возможно, триста шестьдесят лет назад здесь, на этом месте, точно так же стоял какой-нибудь парень, и смотрел вниз на реку. И может быть, в ней точно так же яркими лучами отражалось оранжевое солнце.

А потом этот парень бросил вниз гладко отполированный волнами камешек, и тот подпрыгнул несколько раз, а потом пошел ко дну. А может, и не бросил. Это я швырял их из карманов один за другим. Швырял так далеко, насколько хватало сил. Швырял ожесточенно, широко размахиваясь и сгибаясь пополам в рывке.

— Так! — крикнул я громким шепотом и бросил еще один камень.

— Тебе! — крикнул снова и швырнул следующий.

— И надо! — еще один.

И еще. Пока все камни не ушли на дно. Тогда я устало прислонился к гранитной ограде и тяжело вздохнул.

— Так мне и надо, — повторил я, хотя это было очень глупо. Глупо обманывать самого себя.

— Итан…

Я вздрогнул и повернулся. За спиной у меня стоял Дэм. Огромный красный рюкзак висел у него на тоненьком плече и, казалось, оттягивал назад со страшной силой. Мальчик подошел поближе и бросил рюкзак на пыльные кирпичики.

— Он запачкается, — сказал я.

— Подумаешь… Я могу его вообще в реку бросить. Вот прямо сейчас… Каникулы же послезавтра. Итан… что с тобой, ты плакал?

— Почему ты так решил? Последний раз лет семь назад, — пошутил я.

Дэм недоверчиво посмотрел на меня.

— Ты плакал, — уверенно сказал он. — Почему? Что случилось?

— Да ничего не случилось. Тебе просто показалось. Как у тебя дела? Не выгнали еще из гимназии?

— Ты из-за Лин, да?

— Что — из-за Лин? — устало спросил я.

— Ну, плачешь…

— Послушай… Ну почему ты решил, что я плакал? Мне, между прочим, скоро двадцать три. Чего я буду реветь, как ребенок?

— Ну ладно, извини. Просто я подумал…

— Постой, а в самом деле… почему ты не в гимназии? Время — одиннадцатый час! Или сегодня суббота? Но тогда зачем тебе рюкзак?

— У нас два урока было. Физика и геометрия. Хотели еще классный час, но училка заболела.

— Бедная. Под лето…

— Да уж. Но в этом есть свои плюсы… Итан, я вот чего хотел спросить. Райан уехал на неделю. Ему там надо по поводу банка что-то узнать. Насчет какого-то филиала. Очередная фигня… В общем, если хочешь, можешь пожить у меня пока. Никого нет в доме. Он хотел, чтобы за мной одна его знакомая присмотрела, но я его убедил, что сам отлично справлюсь. Итан, да не смотри ты на меня так. Что я такого сказал?

— Ничего. Как ты себе это представляешь?

— А что в этом такого? Я же говорю, никого не будет.

— Да возле твоего дома — охраны три ряда. Что напишут про твоего Райана, если ты меня приведешь? Ты думай хоть чуть-чуть! Меня посадят где-нибудь на другом конце страны лет на двадцать, да и тебе несладко потом придется. За тобой ходить будут вот таким строем здоровые вышибалы. Ты этого хочешь?

— А что в этом такого? — повторил Дэм.

— Какое же ты еще дитя, Дэм. Тебе рассказать, чем такие вот дяденьки вроде меня с детьми занимаются? Или ты сам догадаешься?

— Никто ничего такого не подумает, — обиделся Дэмиэн. — Ты какой-то ненормальный. Не обижайся. Кстати, охраны там — вообще ноль. У Райана вообще никогда охраны не было.

— Ну да, — кивнул я.

— Не веришь? Самая обычная квартира… Ну, дом. Где там охрана?

— Все равно это глупо.

— Да почему же? Ты же сам сказал, что твою квартиру у тебя отобрали!

— Да, отобрали. Но ты здесь ни с какого бока, понял?

— Я же помочь тебе хочу! Это же всего неделя, а потом что-нибудь другое придумаем! Где ты ночевать будешь? Может, в парке?

— Ну почему в парке? Можно в коммуналке прекрасно пожить.

— Ну давай я тебе денег дам тогда…

— Дэмиэн! По-моему, я уже говорил, что это вообще не обсуждается! Тебе сколько лет, господин Рокфеллер?

— Двенадцать.

— А я думал, тридцать. Состоятельный мужчина с огромным капиталом. Именно, что двенадцать. А мне двадцать три скоро…

— Хвалился уже. По-моему, ты слишком заморачиваешься, — сказал мальчик.

Я усмехнулся.

— Возможно.

— Так мы пойдем ко мне?

— Дэм, ты что, не понял? Спасибо, конечно, но нет, я так не могу.

— А как ты можешь? Сейчас опять пойдешь к Шону, да? Ты не понимаешь, что ли? Ты ему сейчас как… пришей кобыле хвост. Если ты думаешь, что ему будет очень приятно тебя видеть…

— Да знаю я, что неприятно! Кому я нужен такой, к черту! — я выругался и быстро зашагал с моста. Дэмиэн подхватил рюкзак и побежал за мной. Он пристроился сбоку.

— Итан! Да что с тобой такое?

— Какое? Да все в норме! Тебе же сказал Райан, что я псих неуравновешенный! Ведь сказал? И чтобы ты от меня держался подальше! Сказал? Вот и держись!

— Да не говорил он ничего такого, — соврал Дэмиэн. — Ну, Итан… А тогда… тогда скажи, куда ты пойдешь?

— Куда угодно! В парк пойду. Там вполне за кустами выспаться можно!

Дэмиэн обогнал меня и встал на пути.

— Значит, в парк. Я тоже с тобой пойду тогда.

— Ты… да что тебе от меня надо? Все, Дэм! Не хочу я тебя сегодня видеть! Оставь ты меня в покое хоть сейчас!

Дэм упрямо посмотрел на меня и сжал кулаки в карманах форменных льняных брючек.

— Ну и иди, — шепотом пробурчал он, отошел с дороги, поправил слетающий рюкзак за плечами и, отойдя на несколько метров, облокотился о гранитный поручень. Он постоял так немного, забрался на поручень сверху и пошел по нему, разведя руки в стороны и балансируя. Я обернулся и увидел, как он идет вперед, покачиваясь в стороны.

— Дэмиэн, слезь пожалуйста, — тихо попросил я. Мальчик резко обернулся, и я нервно дернулся к нему. Но Дэм тут же отвернулся обратно.

— Тебе можно, а мне нет? — пожал мальчишка плечами.

— Пожалуйста, — взмолился я. — Мне тоже нельзя, просто я дурак…

Мальчик неуверенно посмотрел вниз, на солнечное отражение в реке.

— Ну пожалуйста, — повторил я.

— Тогда мы сейчас пойдем ко мне.

— Дэм, но я правда не могу. Это не делается так.

— Да почему?! Почему? Знаешь, как мне надоели все эти взрослые заморочки! Этого нельзя, так не делают… А главное — почему? Никто не знает, просто нельзя, и все! Ну почему?

— Да не кричи, упадешь! — испуганно посмотрел я на пошатнувшегося Дэмиэна. — Ладно. Пойдем… Только слезь оттуда.

— Правда пойдем?

Я вздохнул. Выхода у меня не было. Дэмиэн ждал — весь напружиненный, тоненький, казалось, в любую секунду готовый взлететь. Может, если бы не огромный рюкзак, было бы не так страшно, что он упадет. Я подошел к нему и осторожно взял его за плечи.

— Так пойдем? — спросил мальчик тихо.

— Я же сказал… Пошли уж.

Дэм улыбнулся и прижался ко мне. Я неловко погладил его густые светлые волосы и вспомнил младшего брата.

"Совсем как мой Дэмиэн", — подумал я, и снова в голове пронесся весь тот день, все разбивший и сломавший в несколько секунд.

— Мам, я хочу сесть с Итаном, — сказал Дэмиэн. — Можно?

— Нет, лучше сиди тут. Нам так будет спокойнее.

— Но мам, там же Итан сидит. Что может случиться? Тем более он сказал, что такие самолеты не падают. Они модер… модернизированные, вот. Мам, ну пожалуйста. Мы там и пообедаем вместе. Можно?

— Давай потом, Дэм. Поднимемся, а потом посмотрим, хорошо?

— Ну ладно… Но только ты пообещала, не забудь.

Я слышал только урывки этого разговора. Я сел далеко в хвосте самолета, чтобы крыло не мешало снимать белые пушистые облака наверху и горы и равнины снизу. А еще мне просто хотелось побыть одному. В аэропорту в отделе беспошлинной торговли я хотел купить конфет в игрушечной коробке, но денег не хватало, а мама сказала, что это очень дорого и вообще глупости. Я и сам знал, что это глупости, но все равно обиделся. Поэтому теперь я ушел в хвост самолета. Я притворялся смертельно обиженным, поэтому с радостью ушел бы и дальше, но дальше хвоста ничего не было.

Так что я вставил в уши наушники от плеера и врубил музыку на полную громкость. Самолет долго ехал по взлетной полосе, а потом начал медленно подниматься, задрав нос вверх. Меня наклонило назад и вжало в кресло. Я встревожился и на всякий случай потрогал ремни безопасности. Я знал, что этот самолет не упадет, но все равно было немного страшно. Свой первый полет я уже успел позабыть — мне тогда было полтора года, а Дэма вообще на свете не было, так что этот раз вполне можно было назвать первым. Я посмотрел в окно. Крыло покачнулось, как у птицы.

"Так надо?" — подумал я настороженно, но быстро успокоился. Самолет поднялся на высоту пяти тысяч метров и выровнялся. Я заметил облака. Они были совсем не похожи на те, которые видно с земли. Они были объемные, трехмерные, и казалось, что до них можно было дотянуться. А самолет проходил сквозь них как по маслу. Я улыбнулся.

— Красиво, — прошептал я и выглянул из-за кресла, пытаясь найти впереди Дэмиэна.

А потом случилось что-то страшное. Самолет тряхнуло, и я почувствовал, как хрустнула у меня спина, а голову мотнуло в сторону. Это было очень больно, и слезы вырвались сами собой. Потом самолет тряхнуло снова, на этот раз сильнее, и сверху на меня упало что-то очень тяжелое. Перед глазами поплыли темные круги, а потом они слились в полную беспросветную черноту.

Я пришел в себя через двое суток. В это время я был уже в Альтере, в местной больнице. Вокруг все было болезненно белое и оттого страшное. Я вообще ненавижу больницы с их жутким запахом спирта, лекарств, чужого горя и боли. Запах этот резко шибанул в нос, и я поморщился.

Вокруг стояли какие-то странные тележки, на которых не было свободного места — они были сплошь заставлены шприцами, баночками, какими-то проводами и трубочками. Я потрогал накрахмаленную наволочку и скривился. Она была какая-то казенная, и даже запах у нее был чужой, неродной.

"Значит, все-таки упали", — понял я и попытался встать. У меня вырвался стон — все тело жутко болело, особенно плечи и грудь, так что пошевелиться было почти невозможно. Голова была замотана в белый бинт, туго стягивающий лоб и подбородок. И мне вдруг стало так себя жалко, что я неожиданно для себя заплакал.

— Мам, — позвал я. — Мама!

Дверь отворилась. Я слабо улыбнулся, надеясь увидеть маму, но вошла молодая девушка в белом халате с какой-то баночкой в руках.

— Привет, — сказала она. — Ты Итан? Ты, главное, не двигайся, все уже хорошо… Ты не плачь.

Выглядела она растерянно и говорила со мной медленно и неуверенно. Но мне было все равно. Мне нужна была правда.

— А где они? Они тоже тут? Мама, папа и Дэм? Тот самолет разбился?

Я потянулся к девушке и чуть-чуть привстал, но тут же опустился, почувствовав какую-то невероятную слабость. Голова раскалывалась.

— Тебе нельзя вставать… Я не знаю. Какой самолет?

— Который упал… Он упал или нет?

— Я не понимаю, о каком самолете ты говоришь. Тебя одного сюда привезли, — объяснила девушка. — Тебе очень больно говорить? У тебя голова разбита.

Мне было больно не то что говорить — даже думать. Еще тяжелее было сосредоточиться и слушать. Хотелось провалиться в сон и забыть обо всем на свете.

— Совсем не больно… Только слабость. Вы не знаете, где они?

— Сюда, кроме тебя, никто не поступал на этих днях.

— Значит, их увезли в другую больницу?

— Возможно… Может, ты поспишь?

— Вы мне не говорите, да? Скажите…

— Тебе точно не больно? Может, дать тебе обезболивающее?

— А может, вы все-таки скажете?

И она рассказала мне все, что знала об этом проклятом самолете. Он упал в поле, за несколько десятков километров от аэропорта. И все пассажиры — сто человек — разбились и сгорели. Среди них — мои родители и младший брат. Дэмиэн.

— Дэмиэн, — сказал я вслух.

— Чего?

— Ничего… Так. Пойдем. А твой Райан… Он вообще где?

— В другой город поехал. Я не знаю, в какой. В Альтер, наверное… Куда еще. Мне вообще-то все равно. Он все время где-нибудь катается.

— А сколько ему?

— Лет? Тридцать семь скоро, по-моему. Он моложе выглядит.

— Да, вообще как мальчик. Операции делал?

— Да ты что. Ни одной. Он только в тренажерном зале часто качается. А ты знаешь, он военную академию закончил. Если бы не банк, он бы, возможно, пошел бы туда преподавать. А может, контрактником… Он говорил, что хотел бы по-настоящему, с автоматом, да чтоб в окопе. Чтоб страшно было по-настоящему. Только это когда он молодой был.

— Шутишь, что ли?

— Не. Ты думал, он так все время, да? С этим банком тупым? Ты знаешь, он вовсе не такой, как его все зовут. Хотя иногда только… А на самом деле он хороший, правда. Знаешь, какой он был раньше? На тебя немножко похож. Рисовал, книжки читал, плавать любил. Только это давно было, когда я еще не родился… На катерах и теплоходах. Он говорил, что они с моими родителями часто плавали. И ночью даже. Под мостом. Райан говорил, это очень красиво. А я не видел мост ночью, мне Райан не разрешает гулять, когда темно. Смешно, да? Родился здесь, в этом городе, а мост ночью не видел. Итан, а ты ведь видел? Он красивый? Еще красивее, чем днем?

— Красивый, Дэм. Очень красивый. Фонари горят. Как будто звезды, если издалека. Хочешь, посмотрим. Можем даже угнать катер.

— Правда? А как это?

— Молча. Шон даст.

— Клево, — улыбнулся мальчик. Хорошо так улыбнулся, похоже на моего Дэмиэна. Я вздохнул и поправил волосы. Они закрывали мне половину лица и за несколько лет успели меня порядком достать.

— Ну зачем тебе такая стрижка? Это же некрасиво, — повернулся ко мне мальчик. — И мешает. Ведь мешает… Да постригись нормально. Тебя этот шрам не сильно портит. Даже совсем не портит.

— Ты врешь и не краснеешь, — отмахнулся я.

Тогда, в самолете, мне разбило и искорежило голову, и теперь по правой половине лица тянулся длинный шрам — ото лба до самого подбородка, кривой и неровный. Увидев его впервые, я понял, что с поговоркой про шрамы, которые, как известно, украшают мужчин, можно и поспорить. Во всяком случае, меня шрам не украшал, а сильно уродовал, а улыбку делал вообще неестественной, так что по мере возможностей я старался не улыбаться вовсе.

Уже лет восемь я носил такую стрижку. Это было хоть и некрасиво, но зато никто не шарахался в противоположную сторону при встрече.

— А я говорю, тебе надо подстричься. Ты же можешь оставить длинные волосы, но только по-нормальному.

— Нормальная у меня прическа, — буркнул я. — Дэм, знаешь что? Походи хотя бы денек с вот таким вот украшением, а потом говори. Я же лучше знаю. Ты думаешь, мне нравится так ходить? Чуть что — волосы в суп.

— А у меня суп дома! Борщ, — быстро перевел разговор на другую тему мальчишка. — Ты его любишь, да?

— Очень. А кто его готовил?

— Я, — гордо сказал Дэм.

— Ты? — я очень удивился и почувствовал, как стремительно тает желание попробовать этого борща.

— Да. Мне еще Лин помогала. Она приходила вчера. Райан как раз вчера уехал, и она помогла мне борщ приготовить. Вот такая кастрюля! — Дэм развел руки в стороны, стараясь передать размер этой кастрюли, и чуть не оставил меня без глаза.