Читаем Направление — Прага онлайн бесплатно

В Праге и Братиславе, в других городах Чехословакии воздвигнуты величественные мемориалы в честь советских воинов, павших за освобождение страны от фашизма. Не меньше, чем грандиозные монументы, трогают сердце и навевают думы придорожные братские могилы со скромными обелисками, у которых не переводятся живые цветы. Оставляет неизгладимое впечатление великолепный музей Словацкого национального восстания, открытый в его «столице» — Банской Бистрице.

Но не только в граните и бронзе, в музейных витринах сохраняется священная память о тех, кто принес свободу. Эта память живет и в литературе. Чехословакия принадлежит к числу тех стран, в искусстве которых тема второй мировой войны и движения антифашистского Сопротивления занимает важнейшее место. Книги, посвященные этой теме, сыграли и продолжают играть там определяющую роль в развитии литературы. Они существенно обогатили чешскую и словацкую литературы как в области разработки идейно-философских, нравственных вопросов, так и в эстетическом отношении, способствовали упрочению принципов социалистического реализма, раскрытию его богатейших возможностей. Они содействовали также сближению и взаимодействию этих литератур, образованию качественно новых отношений между ними и формированию нового единства — чехословацкой социалистической литературы.

Художественное усвоение уроков войны в чешской и словацкой литературах отличается некоторыми специфическими чертами. Разница эта обусловлена причинами конкретно-исторического характера. Однако за национально-специфическим преломлением материала открывается общность коренных идейных и эстетических критериев, на которые опираются как чешские, так и словацкие писатели.

Об этой общности, о социалистическом интернационализме литературы Чехословакии свидетельствуют, в частности, и произведения, включенные в сборник «Направление — Прага». Так, чешский автор Ян Сухл обращается к теме Словацкого национального восстания, а словак Карол Томашчик создает художественный репортаж о знаменитом броске советских танковых частей на помощь восставшей Праге.

Жертвой гитлеровской агрессии Чехословакия стала еще до начала второй мировой войны. Преданная коварно западными союзниками в Мюнхене в сентябре 1938 года, в марте следующего года республика потеряла свою независимость: по воле фюрера на ее сокращенной аннексиями территории были образованы германский «протекторат Богемия и Моравия» и марионеточное профашистское «Словацкое государство».

В насильственно расколотой стране росло и крепло общее для истинных чешских и словацких патриотов чувство — ненависть к фашизму и развязанной им войне. Из года в год ширилось движение Сопротивления, и освободительная, антифашистская борьба тесно переплеталась с возглавлявшейся коммунистами борьбой за революционное преобразование общества. Кульминационными моментами этой борьбы стали Национальное восстание 1944 года в Словакии и вспыхнувшее в мае 1945 года Пражское восстание в Чехии. И на протяжении всех лет фашистского диктата ширилось восстание против фашизма и бесчеловечности войны в чешской и словацкой культуре.

Для народов Чехословакии, избравших вскоре после освобождения социалистический путь развития, война послужила катализатором революционного движения, стала поворотным этапом национальной истории, поэтому литература в течение вот уже четырех десятилетий стремится как можно полнее отразить и художественно осмыслить столь важное событие эпохи, воскрешая трагизм и героику минувших дней, постоянно открывая в недавнем прошлом все новые аспекты, весьма актуальные для дня нынешнего.

У писателей старшего поколения эстафету успешно принимают начинающие авторы — те, чье детство было опалено войной, или даже те, кто родился уже после ее окончания. Молодые литераторы нередко радуют свежестью взгляда и нетрадиционными решениями темы, ставшей уже традиционной.

«Малая проза», вошедшая в настоящий сборник, дает представление о тех новейших «годичных кольцах», что наросли на щедро плодоносящем древе чехословацкой литературы о войне.

Обращаясь к сюжетам из периода второй мировой войны и оккупации, чешские и словацкие авторы показывают, как в борьбе с фашизмом вызревали моральные основы для формирования нового общества. Пониманием переломности исторического момента, неизбежно отпечатывающейся и на психологии людей, пронизаны все наиболее значительные книги о минувшей войне, появившиеся в Чехословакии за четыре десятилетия. В тему «человек и война» в этих книгах органически вплетается тема «человек и революция», которая закономерно становится лейтмотивом при воссоздании социальной атмосферы тех лет.

Сразу после освобождения острой политической борьбе за будущее Чехословакии (завершившейся в феврале 1948 года окончательной победой народно-демократического строя) сопутствовали не менее острые схватки за духовную ориентацию ее культуры. Прочный фундамент социалистического искусства был заложен в Чехословакии революционными писателями и критиками-марксистами еще в 1920—1930-е годы. Путь литературе нового типа прокладывала в лучших своих образцах чехословацкая поэзия и проза антифашистского Сопротивления, обеспечившая преемственность и обновление прогрессивных национальных художественных традиций.

На формирование облика послевоенной литературы Чехословакии решающим образом повлияло появление талантливых, новаторских в художественном отношении произведений на антифашистскую тему. В 1945 году увидел свет написанный в гестаповском застенке фучиковский «Репортаж с петлей на шее», который получил мировую известность. Творческая зрелость и непоколебимая идейная убежденность коммуниста позволили Юлиусу Фучику создать произведение, уникальное во многих отношениях, в том числе и по форме. «Репортаж» вобрал в себя элементы различных жанров — новеллы и литературного портрета, исповеди и публицистической статьи, эссе и сатирического памфлета, лирического послания и политического манифеста, — все вместе это как бы образует сценарий того «фильма», полного ужаса и решимости, ненависти и любви, сомнения и надежды, который мысленно проецировал автор на экран голой тюремной стены.

Художественность и документальность слились воедино в фучиковском «Репортаже», наделив его, с одной стороны, широтой образных и философско-нравственных обобщений, а с другой — ценностью подлинного свидетельства о несгибаемом мужестве (и истоках этого мужества) настоящих людей, борцов-антифашистов, сплоченно противостоящих разнокалиберным «людишкам» — нацистам и их прислужникам. Книга-подвиг Юлиуса Фучика представила истинных героев нашего времени, благодаря этому и благодаря своим художественным достоинствам она оказала столь существенное воздействие на весь ход последующего литературного развития в Чехословакии.

Фучиковский подход к проблематике антифашистской борьбы становится характерным не только для чешской прозы; следы воздействия «Репортажа с петлей на шее» прослеживаются в произведениях об антифашистской борьбе, созданных писателями разных стран. Наиболее яркое достижение чешской литературы середины 40-х — первой половины 50-х годов в русле фучиковской традиции — романы Марии Пуймановой «Игра с огнем» (1948) и «Жизнь против смерти» (1952), завершившие ее трилогию, начатую еще до войны книгой «Люди на перепутье» (1937).

Чешская писательница прослеживает своей эпопее не только судьбы избранных ею героев, но и в целом народную судьбу в период всемирного потрясения. На примере выведенных ею персонажей, в том числе «людей на перепутье», так и не сумевших выбрать правильную дорогу, М. Пуйманова стремилась показать взаимосвязь биографий личных с «биографией века». Перипетии действующих лиц трилогии не просто возникают на фоне реальных событий истории, а вписываются в них. События эти охвачены писательницей с большой полнотой — в томах трилогии отражены мюнхенский сговор и Лейпцигский процесс над Георгием Димитровым, кровавый нацистский террор после покушения на Гейдриха и трагедия Лидице, ужас фашистских концлагерей и стойкость брошенных туда патриотов, героические действия подпольщиков-коммунистов, партизан и боевые операции частей Чехословацкого корпуса, Пражское восстание и решающая роль Советского Союза в разгроме гитлеровских захватчиков.

Фундамент словацкой литературы о Национальном восстании 1944 года был заложен в первую очередь «Хроникой» (1947) Петера Илемницкого, где показано возникновение и закалка революционного сознания крестьянства в горниле военных испытаний. Рассказ ведется от лица лесника Гондаша, и сам писатель как бы следует неукоснительно мудрому совету своего героя: «Надо брать людей такими, какие они есть, а не такими, какими мы хотели бы их видеть». Илемницкий убедительно показал закономерность связи антифашистской борьбы с борьбой за социальные преобразования.

«Хроника» наложила существенный отпечаток на многие книги о войне и Национальном восстании, появившиеся вслед за нею в Словакии. Это отнюдь не означает, что другие писатели попросту копировали приемы П. Илемницкого. Но, подобно тому, как произошло с книгами Ю. Фучика и М. Пуймановой в чешской литературе, «Хроника» словно камертон задала определенную идейную и художественную высоту в воплощении темы, ставшей стержневой для современной словацкой прозы, поэзии и драматургии.

Начиная с середины 50-х годов для литературы Чехословакии, как к других социалистических стран, характерно особое повышение интереса к личности человека, его психологии, к философско-этическим проблемам, стремление к преодолению иллюстративности, чем были отмечены некоторые книги первых послевоенных лет. Точно сформулировал новые задачи литературы в ходе работы над трилогией «Поколение» В. Минач: «Помочь своему поколению ориентироваться сегодня, осознать, понять — почему мы такие, какие есть. Освещать те времена не фактографически — это уже было сделано, а в моральном и психологическом аспекте: почему и как менялось ощущение жизни. Разобраться в моральных ценностях, разрешить узловые проблемы нашего общества».

Такая тенденция остается ведущей для литературы Чехословакии о войне вплоть до настоящего времени.

Проявилась она во второй половине 50-х годов, если говорить о словацкой прозе, например, в повести «Площадь святой Альжбеты» словацкого писателя Рудольфа Яшика. Это трагическая поэма в прозе о любви, растоптанной войной. Печальная повесть о любви, чувстве светлом, лирическом, оборачивается гневным обличением темных сил фашизма. Спустя двадцать лет чешский прозаик Иозеф Кадлец в повести «Виола» также обратился к истории любви в годы войны двух молодых людей, которая оканчивается гибелью девушки. Каждый из писателей по-своему воссоздал драматическую ситуацию, когда о жестокость войны разбивается высокое чувство, но эти вещи объединяет стремление авторов показать за трагедией двоих трагедию всего человечества — ту трагедию, которую нес с собой фашизм.

Война выступает в произведениях чехословацких художников как враг всего самого светлого, возвышенного, человеческого — любви и музыки. Показательны в этом отношении публикуемые в настоящем сборнике рассказы О. Халоупки «Ода «К радости» и М. Зелинки «Соната для кленовой скрипки».

Подлинный гуманизм предельно конкретен, как любовь и ненависть, потому что вмещает оба эти чувства. «Науке ненависти» к фашизму, к захватчикам люди учились по «грамматике любви» к отчизне, к родному краю, к свободе и справедливости.

Рассматриваемая в целом литература Чехословакии о войне в значительной мере отражает главные закономерности всего современного искусства мира социализма. И путям художественного развития чешской литературы, естественно, во многом аналогична эволюция словацкой прозы на эту тему.

«Вновь и вновь, — писал один из руководителей восстания, выдающийся поэт Лацо Новомеский, — осознаем мы, какой живой, животрепещущей частью нашей национальной жизни остается и — верим — еще долго будет оставаться Словацкое национальное восстание… Оно сделалось чтимой традицией в жизни словацкого народа вообще и в социалистической его жизни в особенности». Отблеск партизанских костров озаряет страницы многих замечательных произведений словацкой литературы. Восстание стало настолько «чтимой традицией» для всей послевоенной прозы и поэзии Словакии, что последовательное рассмотрение наиболее значительных произведений о нем представляет собой, по сути, «малую историю» новейшей словацкой литературы.

Даже в самой краткой из таких «историй» неизменно отводится видное место роману «Стеклянная гора» (1954) и сборнику новелл «Часы и минуты» (1956) Альфонза Беднара. Дело в том, что с этих книг начинается новый этап в раскрытии темы восстания, а произведения, ставшие вехами в периодизации литературы, не забываются. А. Беднар был в числе первых словацких прозаиков, которые показали, что для подлинно художественного решения обозначающей конфликт формулы «человек и война» (а шире — «человек и история») нельзя обойтись без еще большего переноса центра тяжести на ее первую часть. Писатель ощутил необходимость дать не беллетризованную панораму восстания, а детально разобраться во внутреннем мире участвовавших в нем людей. Именно тогда происходил грандиозный сдвиг в общественном сознании словацкого народа, который обусловил не только избавление страны от фашизма, но и радикальные социальные перемены. Как всякий исторический процесс такого масштаба, сдвиг этот совершался далеко не просто и не гладко. Беднар не стал ограничиваться показом героев безукоризненных, без страха и упрека — и контрастно им противостоящих врагов, предателей. Его привлекла возможность изобразить драматичность судьбы тех, кто не сумел или не успел соразмерить свой шаг с поступью истории; заинтересовали натуры мятущиеся, «случайно» вовлеченные в могучий водоворот восстания, а также не выдержавшие испытания войной, оккупацией.

Книги А. Беднара в немалой степени наметили направление дальнейших поисков словацких прозаиков, они проложили дорогу для появления таких значительных произведений, как трилогии Владимира Минача «Поколение» (1958—1961) и Рудольфа Яшика «Мертвые не поют» (1961, не закончена из-за смерти автора), где художники воссоздали ту нравственную, психологическую атмосферу, в которой протекало духовное возмужание их сверстников, происходил стремительный рост национального, революционного самосознания словаков.