Читаем Полиция "свободного общества" онлайн бесплатно

В начале шестидесятых годов, примерно два десятилетия назад, в Национальной галерее Вашингтона состоялось торжественное открытие выставки картины Леонардо да Винчи „Мона Лиза” (Джоконда), которая специально была доставлена для этой цели из Лувра. Президент США Джон Ф. Кеннеди говорил в своей церемониальной речи о том, что перед гостями предстала „вторая леди”, посланная в Соединенные Штаты Францией. Американцы восхищенно рассматривали этот возвышенный идеал женственности, воплощенный в образе прекрасной флорентинки. Предупредительные гады рассказывали, как в начале XX века Джоконда была похищена из прославленного музея и как объяснял пойманный вскоре преступник свои действия интеллектуально-патриотическими мотивами^”, утверждая, что шедевр Леонардо да Винчи должен храниться на родине своего гениального создателя. Данным эпизодом, пожалуй, исчерпывается политическая биография „Моны Лизы”, которая намного уступает в этом отношении „первой леди” — так была названа президентом „Статуя Свободы”, подаренная американцам в 80-х годах прошлого века правительством Франции.

Вашингтонский вернисаж описан в книге американского буржуазного политолога Дэвида М. Поттера „Свобода и ее ограничения в американской жизни”. И хотя, повествует автор, невообразимый шум, поднятый присутствующими, мешал слушать речь президента, само это событие не осталось забытым. Как бы между прочим Д. Поттер пишет о том, что любознательные иностранцы традиционно задаются вопросом, „не является ли американская свобода на практике в большей степени свободой создавать шум, чем подлинной свободой духа”.

„Статуя Свободы” упоминается в туристских справочниках среди основных достопримечательностей Нью-Йорка, но ее следовало бы, скорее, отнести к разряду памятников монументальной дезинформации „свободного общества”. Взгляните еще раз на эту массивную фигуру бронзовой женщины! „Холодное лицо слепо смотрит сквозь туман в пустыню океана, точно бронза ждет солнца, чтобы оно оживило ее мертвые глаза”, - писал М. Горький. Она кажется поднявшейся из океана, однако не выше, чем полиция, которая здесь же с поднебесных высот бдительно озирает своим всевидящим оком этот „свободный” мир.

Фотография „первой леди”, помещенная на обложке книги, которую держит в руках читатель, — не искусный фотомонтаж, а самый ординарный фотодокумент, где „американский бог” понуро хмурится в тени легко и свободно парящего полицейского вертолета с четко обозначенной принадлежностью на борту. И то ли по иронии судьбы, то ли в силу случайных обстоятельств расположилась „первая леди” спиной к стране, прославленной ее лидерами как „святая святых свободы”. А у подножья монумента — парадоксально, но факт — был сооружен мрачный полицейский изолятор Элис-Айланд.

Престиж блистательной „дамы Свободы” падает изо дня в день, а полицейский авторитет поддерживается самым суровым законом, что невзначай символизирует снимок, сделанный поистине с заоблачной высоты.

Полиция все более вторгается в политику, политика все более осуществляется полицейскими методами. С высоты полицейского кругозора обозреваются все сферы общественной жизни буржуазного мира. Культ „кольта” полицейские давно уже утвердили в повседневном обиходе, а трассы полицейских пуль идут в широковещательно рекламируемые „права человека”. И патрульный полицейский вертолет представляет собой столь же непременный атрибут политического пейзажа на Западе, как, скажем, Эйфелева башня в Париже — пейзажа городского.

„Статуя Свободы” — не первый французский политический презент Соединенным Штатам Америки. В свое время Лафайет, будучи командующим национальной гвардией Парижа, послал ключи от взятой французским народом 14 июля 1789 г. Бастилии Джорджу Вашингтону, под знаменами которого он сражался незадолго до этого за независимость американских штатов. Принимая этот впечатляющий подарок, первый президент заокеанской республики назвал его „знаком победы, одержанной свободой над деспотизмом”. Сумели ли американцы за прошедшие двести с лишним лет воспользоваться этим „знаком победы” или в Новом свете времена переменились и деспотизм восторжествовал над свободой?

Способно ли вообще буржуазное „свободное” общество от его атлантических берегов, осененных „символом Свободы”, до старых британских островов гарантировать в современных условиях права и свободы граждан? Ведь узкокорыстное искушение выкорчевать с помощью полицейской силы последние ростки буржуазной демократии давно владеет империалистической элитой. Стоит ли удивляться заявлениям полицейских руководителей о том, что „права человека” будто бы „противостоят” эффективности правоприменительной деятельности. Из этой столь же откровенной, сколь и выразительной, формулы ясно, что полицейское всевластие имеет своих союзников и в политике, и в практике. Это, скорее всего, проявление классово-властного эгоизма, а еще точнее — эгоизм угнетающей власти, носителем которого и является современная полиция во всех контурах этого „свободного” общества.

Итак, буржуазная полиция наших дней — правда и вымысел…

История полиции началась не в наши дни, она продолжается издавна. Полиция так же стара, как и государство, в системе которого она всегда выступала надежным орудием сохранения существующей власти и средством политической и уголовной репрессии.

„История учит, — писал В. И. Ленин, — что господствующие классы всегда жертвовали всем, решительно всем: религией, свободой, родиной, если дело шло о подавлении революционного движения угнетенных классов”¹. Полиция же, как это можно видеть из ее родословной, на всех этапах своего развития является главной силой такого подавления. В этом и состоит ее основное социальное назначение.

Чтобы иметь представление о современной буржуазной полиции, необходимо хотя бы в самых общих чертах познакомиться с ее историей. Созданная еще рабовладельцами и феодалами, полиция при капитализме обрела в лице буржуазии нового хозяина и была им поставлена на стражу утвердившегося строя. Причем она не создавалась заново, а была лишь реорганизована и усовершенствована. Так с самого начала проявилось единство эксплуататорской природы буржуазной полиции с ее феодально-рабовладельческим прообразом.

Если первым государством в истории человеческого общества было государство рабовладельческое, то первой полицейской системой была полиция рабовладельцев. В государствах Древнего Востока и в античных государствах длительное время не существовало централизованной, регулярной полиции; обязанности полицейских выполнялись здесь войском. В Египте эпохи Нового царства (1580–1100 гг. до н. э.) складывается уже постоянная полиция, состоящая из ряда специализированных полувоенных формирований.

В период правления Рамзеса III (1198–1166 гг. до н. э.) имелись довольно слаженные полицейские организации, служители которых щедро оплачивались из государственной казны. Полицейские силы охраняли публичные здания, речной патруль функционировал на реке Нил, на полицию была возложена охрана захоронений знатных жителей, ибо там находились большие материальные ценности. Обнаруженные археологами рисунки на многих древних памятниках изображают наказания полицией нарушителей законоположений.

Праотцом городской полиции историки-правоведы называют римского императора Августа (27 г. до н. э. — 14 г. и. э.), который основал полицию в I в. до н. э. В конце 1 в. до н. э. был создан по-военному организованный корпус вигилов численностью в семь тысяч человек во главе с начальником стражи.

Высшее наблюдение за полицейским порядком в самом Риме осуществлял правитель города. Город был разделен на четыре полицейские зоны. Стражники, патрулировавшие город, носили топоры в связке коротких жердей, что олицетворяло символ власти. Группы таких стражников именовались когортами, руководство ими осуществляла личная охрана императора. За пределами городской черты порядок поддерживала военная полиция, наделенная правом ареста нарушителей и охранявшая заключенных. Еще одна группа составляла ночных дозорных.

В Афинах полиция состояла из жандармерии, пеших и конных лучников, которая укомплектовывалась рабами, поскольку горделивым свободным афинянам полицейская служба представлялась унизительной. Кроме того, в Древней Греции (800–600 гг. до н. э.) поддержание законов осуществлялось привилегированными стражниками, которых именовали „конюшенными”, откуда и происходит английское „head of stable” — позднее широко распространенное слово „констебль” (constable).

Полицейские учреждения того времени были немногочисленными, хотя в античных государствах, особенно в Риме, в них не ощущалось недостатка, а некоторые такие учреждения, например полиция нравов, были развиты сравнительно широко. Наиболее полицейским было государство Спарта, в котором высшая административно-полицейская власть принадлежала коллегии эфоров. Именно эфоры организовывали слежку за рабами (илотами), а также за неполноправными периэками. Нередко таких лиц по приказу эфоров казнили. Полицейский надзор устанавливался и за иностранцами, которых распоряжением эфоров могли выслать за пределы государства.

Слово „полиция”, как известно, греческое и первоначально означало государство, город. В средние века оно латинизировалось — „politia”, но смысл остался тот же. С XIV в. это слово во французском написании, „police” начинает символизировать порядок и добрую нравственность, охраняемые законом. Примерно во второй половине XVI в. его значение начинает меняться, и под полицией со временем стали понимать только ту деятельность в сфере обеспечения общественного порядка, которая осуществляется государством посредством принуждения.

В современном виде буржуазный полицейский аппарат сформировался в капиталистических странах примерно на рубеже XIX–XX вв. Именно в этот исторический период был окончательно завершен процесс функционально-организационного формирования полицейских систем в большинстве буржуазных стран. Органы полиции были полностью приспособлены к задачам и функциям диктатуры буржуазии, увеличилась численность личного состава полицейских органов, усилилась централизация в управлении ими, возросли значение и роль полиции в карательном механизме эксплуататорских государств. И это понятно — ведь полиция представляет собой основную силу внутреннего обеспечения условий капиталистического строя.

Английской полицейской системе предшествовала Королевская ирландская полиция, организованная в 1787 году. Это было полувоенное формирование, задача которого состояла в борьбе с преступностью и массовыми волнениями.

Основателем английской полиции считается министр по делам Ирландии Р. Пиль. Принятый при нем в 1814 году Ирландский закон о поддержании общественного порядка предусматривал создание полицейских организаций в любом районе, где возникали массовые волнения. Появились униформированные полицейские, а первым полностью обмундированным формированием был отряд английских конных патрулей, организованный в самом начале XIX в.

В 1829 году Р. Лиль возглавил Комитет по изучению преступности в стране, результатом работы которого явилось создание столичной лондонской полиции. Работа ее должна была строиться, по замыслу Р. Пиля, на следующих принципах.

1. Основная задача полиции заключается в предотвращении преступлений и беспорядков, с тем чтобы не доводить дело до применения военной силы и суровых, предусмотренных законом, мер наказания.

2. Эффективность деятельности полиции зависит от поддержки ее действий населением, а также от ее способности сохранить свой авторитет.

3. Для завоевания публичного авторитета необходимо добровольное участие населения в деле обеспечения всеобщего соблюдения закона.

4. Степень поддержки со стороны населения уменьшается пропорционально необходимости применения физической силы для достижения стоящих перед полицией задач.

5. Полиция должна завоевывать публичный авторитет не путем угождения общественному мнению, а на основе бескорыстного служения закону и независимо от политики оказывать помощь любому члену общества независимо от его социального положения и расовой принадлежности, с неизменной вежливостью и доброжелательством, постоянной готовностью пожертвовать собой рада защиты и спасения жизни граждан.

6. Полиция может применять физическую силу только в необходимых для поддержания порядка масштабах и случаях, когда другие средства (совет, убеждение, предупреждение) не достигают цели. Физическая сила должна Использоваться лишь в минимально необходимой степени.

7. Полиция должна постоянно поддерживать отношения с населением; она представляет собой единственную часть населения, которая получает жалованье за обеспечение порядка на благо всего общества.

8. Полиция должна ограничиваться выполнением своих непосредственных задач, не подменяя судебные органы в вынесении приговоров или осуществлении наказания.

9. Критерием действенности полиции является отсутствие преступлений и беспорядков.

Однако благим намерениям основателя английской полицейской системы не суждено было сбыться. На практике все было иначе.

С самого первого дня своего существования лондонская полиция сталкивается с фактами продажности своих служащих. 29 сентября 1829 г. Р. Пиль представил миру первый отряд столичной полиции — в шесть часов вечера 600 служащих „новой полиции” вышли на улицы Лондона в однобортных синих куртках с белыми пуговицами и в черных цилиндрах. В этот же день министру пришлось уволить троих полицейских за кражу, а одного за что, что он продал свое обмундирование.

Законом 1835 года о муниципалитетах каждому английскому городу было вменено в обязанность создать полицию по лондонскому образцу. Так был закончен в Англии переход к государственной полицейской организации. Полиция Англии того времени в отличие от других европейских государств составляла самостоятельное ведомство, которое заведовало всеми делами местного управления. Полицейские должностные лица назначались короной и пользовались несменяемостью.