Читаем Книга о русском еврействе. 1917-1967 онлайн бесплатно

В 1960 году Союз русских евреев в Нью-Йорке выпустил «Книгу о русском еврействе», охватывавшую исто­рический период 1860-1917 гг. — от эпохи великих реформ шестидесятых годов до февральской революции 1917 года. В 1966 году эта книга вышла также на английском языке.

Инициатива издания «Книги о русском еврействе» и первоначальный план первого тома принадлежали ныне по­койному историку и общественному деятелю Марку Льво­вичу Вишницеру, бывшему в то время председателем Союза русских евреев. Эта первая «Книга» имела задачей дать со­временному читателю факты и материалы о русском еврей­стве дореволюционного периода. Она стремилась обрисо­вать политический фон, на котором в ту эпоху протекала жизнь евреев в России — его бесправие и преследования, и его борьбу за гражданское равноправие и национальные пра­ва. Наряду с этим, задачей книги было очертить тот ценный вклад, который русское еврейство, несмотря на все ограни­чения и мытарства, внесло в хозяйственную, политическую и культурную жизнь России и в духовную жизнь всего ев­рейского народа.

Предлагаемый ныне читателям коллективный труд яв­ляется естественным продолжением этой первой «Книги о русском еврействе». Он посвящен пятидесятилетию от фев­раля 1917 года по настоящее время и охватывает эпоху ре­волюции и гражданской войны, диктатуры Сталина, страш­ные годы германской оккупации во время второй мировой войны и, наконец, послевоенные годы до и после смерти Сталина.

Настоящая «Книга о русском еврействе (1917-1967)» состоит из 24-х статей, которые распадаются на следующие группы: первые четыре статьи посвящены еврейской обще­ственности в 1917-1918 гг. и еврейству Украины и прибал­тийских стран в период их временной независимости; сле­дующие за ними три статьи — судьбе русского еврейства в эпоху немецкой оккупации; тринадцать статей — жизни ев­рейства под властью советов и, наконец, последние пять статей — русским евреям в эмиграции и отношению совет­ской власти к сионизму и Израилю.

Авторы статей, составляющих обе «Книги о русском ев­рействе», принадлежат к разным общественным направле­ниям, и каждый автор ответствен за содержание своей статьи. Редакция считала необходимым следить за сохране­нием объективности во всех статьях и за беспристрастным распределением света и теней в изображении исторических событий, — что было отмечено во всех откликах на первую «Книгу» со стороны читателей и прессы. Редакция прило­жила все усилия к тому, чтобы не изменить принципу исто­рической объективности и в настоящей второй «Книге».

«Книга о русском еврействе (1917-1967)», как и преды­дущая, составлена под руководством Исполнительного Бюро Союза русских евреев в Нью-Йорке, в которое входили сле­дующие лица: Я. Г. Фрумкин (председатель), Г. Я. Аронсон (секретарь), Р. В. Вишницер, А. А. Гольденвейзер, А. А. Гольдштейн, И. М. Дижур, Д. М. Кадинская, Д. Н. Левин (казначей), И. Д. Левитан, Г. М. Свет и И. М. Троцкий.

Избранная Исполнительным Бюро для редактирования обеих книг комиссия состояла из Я. Г. Фрумкина, Г. Я. Арон­сона и А. А. Гольденвейзера, а впоследствии также И. Д. Ле­витана, принявшего на себя редактирование предстоящего английского перевода настоящей «Книги».

С глубоким прискорбием мы должны отметить кончину за последние годы секретаря Исполнительного Бюро Союза — Лидии Осиповны Дан, безвозмездно отдававшей много времени и сил работе на пользу Союза, и ряда сотрудников, как первой «Книги о русском еврействе» — президента го­сударства Израиль И. Бен-Цви, Я. Д. Лещинского и М. Оше­ровича — так и настоящей второй «Книги» — Веры Алек­сандровой, С. Гепштейна и А. А. Гольдштейна. Каждый из них внес свой ценный вклад в освещение проблем, связан­ных с историей и жизнью русского еврейства.

Исполнительное Бюро считает своим долгом выразить искреннюю благодарность сотрудникам «Книги о русском еврействе», а также всем лицам и организациям, кото­рые помогли осуществить ее издание, — в первую очередь Conference on Jewish Material Claims Against Germany, International Ladies Garment Workers Union и Atran Foundation.

Нью-Йорк.

Декабрь 1967 г.

Вопрос об отмене всех ограничений, связанных с нацио­нальностью и вероисповеданием, был поставлен на очередь в первые же дни февральской революции. В первой про­граммной декларации новой власти, вышедшей из совеща­ний Временного Комитета Государственной Думы и Петро­градского Совета рабочих и солдатских депутатов, пункт «об отмене всех сословных, вероисповедных и национальных ограничений» был выдвинут на одно из первых мест.

В статье «Из истории русского еврейства», напечатан­ной в первой «Книге о русском еврействе», Я. Г. Фрумкин, бывший в то время членом «Политического Бюро при депу­татах-евреях», поделился своими воспоминаниями о ходе работы по подготовке декрета о равноправии.

«Революция 1917 года разрешила вопрос о равноправии в положительном смысле. Ни с какой стороны не было возражений против того, что все граждане должны быть равны перед зако­ном. Для выработки соответствующего декрета министр юсти­ции А. Ф. Керенский образовал особую комиссию,.. членом ко­торой был Л. М. Брамсон. Последний был в постоянном контакте с беспрерывно заседавшим Политическим Бюро. Бюро выска­залось за то, чтобы не было издано специального декрета о рав­ноправии евреев,.. а чтобы декрет носил общий характер и от­менял все существующие вероисповедные и национальные огра­ничения». (Стр. 81-99).

Было признано желательным, чтобы в текст декрета было включено перечисление всех содержащих такие огра­ничения статей Свода законов, которые теперь подлежали отмене. К составлению исчерпывающего списка таких зако­нов были привлечены юристы-евреи, считавшиеся специали­стами по данному вопросу.

Подготовленный этой комиссией законодательный акт был единогласно одобрен Временным Правительством 20-го марта 1917 года и опубликован в № 15 «Вестника Времен­ного Правительства».

Вводная часть этого исторического акта гласила:

«Исходя из убеждения, что в свободной стране все граж­дане должны быть равны перед законом и что совесть каждого не может мириться с ограничениями отдельных граждан в за­висимости от их веры и происхождения, Временное Правитель­ство постановило: Все установленные действующими узаконе­ниями ограничения в правах российских граждан, обусловлен­ные принадлежностью к тому или иному вероисповеданию, вероучению или национальности, отменяются».

Акт заканчивался списком ограничительных законов, числом около 150-ти, подлежащих отмене. Подписан акт министром-председателем кн. Г. Е. Львовым, всеми мини­страми (А. Керенский, М. Терещенко, А. Гучков, П. Милю­ков, А. Мануйлов, А. Коновалов, Н. Некрасов, А. Шингарев), обер-прокурором Синода В. Львовым, государственным контролером В. Годневым и управляющим делами Врем. Правительства В. Набоковым.

24 марта евреи-члены 4-й Государственной Думы М. X. Бомаш, И. Б. Гуревич и Н. М. Фридман и члены Еврей­ского Политического Бюро М. С. Алейников, А. И. Браудо, И. И. Гринбаум, О. О. Грузенберг, Н. И. Каценельсон, М. Н. Крейнин, В. С. Мандель, И. А. Розов, Г. Б. Слиозберг, Я. Г. Фрумкин и М. И. Шефтель посетили министра-председателя князя Г. Е. Львова. От лица депутации член Государствен­ной Думы Н. М. Фридман произнес речь, в которой привет­ствовал Временное Правительство по случаю издания акта о равноправии. В ответ на эту речь князь Г. Е. Львов обра­тился к еврейской депутации со следующими словами:

«Я бесконечно благодарен вам за ваше приветствие. Вы совершенно правильно указали, что для Временного Правитель­ства явилось высокой честью снять с русского народа пятно бесправия народов, населяющих Россию. Редко мне приходи­лось так волноваться, как в настоящие минуты. Мы были в мы­слях и чувствах братьями, но нам не давали соединяться. Давайте забудем страницы прошлого и будем вместе работать для укрепления свободы новой России».

В тот же день еврейская депутация посетила Исполни­тельный комитет Совета рабочих и солдатских депутатов. От имени депутации обратился к комитету с речью Н. М. Фридман, после которого говорил О. О. Грузенберг. На эти речи ответили тов. председателя Исполнительного комитета М. И. Скобелев и председатель — Н. С. Чхеидзе.

Февральская революция 1917 года была встречена ев­реями во всей России с большой радостью и надеждами. Крушение монархии и провозглашение основ демократиче­ской государственности, сопровождавшееся отменой нацио­нальных и вероисповедных ограничений, были восприняты всеми слоями еврейского населения, как начало новой эры в истории многострадального русского еврейства. Однако, тяжкая война, приведшая к немецкой оккупации большой части русской территории, рост хозяйственной разрухи, до­роговизна жизни и трудности, связанные с (созданием в этих условиях свободных политических учреждений, — вносили немало горечи в сознание широких кругов еврейского насе­ления.

В 1914 году национальный коллектив русского еврей­ства составлял до 6 миллионов человек, но в 1917 году Вар­шава и ряд литовских общин, традиционно и органически связанных с русским еврейством, как Вильно, Ковно, Грод­но, Белосток и др., находились под немецкой оккупацией и были поэтому оторваны от событий, происходивших в России.

Во время войны царскому правительству пришлось «временно» уничтожить пресловутую черту оседлости и от­крыть для беженцев и выселенцев многочисленные пункты внутренней России. Но еврейство, уменьшившееся численно наполовину, — до 3-х миллионов, — не могло уже явиться тем крупным фактором в российской действительности, ка­ким оно было до войны. Еврейские общины, которые были налицо, — как Минск, Витебск, Гомель в Белоруссии, Киев, Одесса, Харьков, Екатеринослав на Украине, не могли ком­пенсировать потерю той национальной анергии, которую до войны излучали общины Варшавы и Вильны.

Тем не менее, с февраля 1917 года в русском еврействе началась новая жизнь.

В Петрограде, где революция началась и где происхо­дили основные исторические события того времени, пред­ставители русского еврейства проявляли на каждом этапе революции свое активное участие. С первых же дней рево­люции началось оживление в общественных и политических кругах еврейства. Стали появляться на поверхности полити­ческие партии. Началась подготовка созыва съездов и кон­ференций. Возобновилось издание органов печати на идиш, придушенных в 1915 году военной цензурой. Появились «Петроградер Тагеблат» под редакцией И. Гринбаума, Ш. Розенфельда и X. Д. Гуревича, непериодическое издание «Фрайе Ворт» при участии Д. Бергельсона, Л. Квитко, Нистора, стал выходить на иврит еженедельник «Гоам», вы­шла газета Бунда «Арбейтер Штиме» и т. д.

Общественное оживление выразилось также в созыве различных съездов, в том числе и еврейского учительского съезда. В Витебске состоялась конференция еврейских ко­оперативов Северо-Западного края (при участии Л. С. Зака и др.). В Москве был созван съезд «Любителей древне­еврейского языка» во главе с знаменитым поэтом X. Бя­ликом.

Виднейшие еврейские адвокаты были назначены сена­торами (М. М. Винавер, О. О. Грузенберг, И. Б. Гуревич и Г. Ф. Блюменфельд). Циркулировали слухи о том, что не­которые еврейские деятели получили приглашение занять министерские посты. Летом 1917 г. (в «Еврейской Неделе» № 22) появилось сообщение о том, что «министр юстиции А. С. Зарудный предложил Л. М. Брамсону пост товарища министра юстиции. Л. М. Брамсон отказался за перегру­женностью общественными делами». Но насколько мы могли установить, за все время существования Временного Правительства в его состав из общественных деятелей-ев­реев входили только кадет С. В. Лурье (тов. министра тор­говли и промышленности) и в министерство труда, также на правах тов. министра, меньшевики С. М. Шварц и А. М. Гинзбург-Наумов. А. Я. Гальперн был управляющим де­лами одного из составов Временного Правительства. Ру­ководящую политическую роль в Совете рабочих и сол­датских депутатов и затем во ВЦИКе советов, наряду с И. Г. Церетели и Н. С. Чхеидзе, играли Ф. И. Дан-Гурвич (меньшевик), М. И. Л ибер-Гольдман (Бунд), Рафаил А. Гоц (соц.-рев.), Л. М. Брамсон (народный социалист). Ли­дерами интернационалистской оппозиции в совете были Ю. О. Мартов-Цедербаум (меньшевик) и Р. А. Абрамович-Рейн (Бунд).[1]

На первом Всероссийском Съезде Советов (июнь-июль 1917 г.) по докладу М. И. Либера по национальному вопросу была принята резолюция о признании за всеми националь­ными меньшинствами права на культурное самоопределение.

Уже в первые дни марта 1917 года еврейские социали­стические партии вышли из подполья. Лидеры Бунда при­няли активное участие в организации Совета рабочих де­путатов в Петрограде, а Г. М. Эрлих и вскоре прибывший из ссылки М. И. Либер заняли в деятельности Совета видные места. В Совет вошли также представители других еврей­ских социалистических группировок — сионистов-социали­стов, сеймовцев и поалейционистов.

На 15 марта была созвана конференция сионистов-со­циалистов и сеймовцев, на которой состоялось объединение этих двух групп под названием «Ферейнигте» (Объединен­ные) с Центральным Комитетом в Киеве.

Первая свободная конференция Бунда состоялась в Петрограде 14-19 апреля. На ней было 83 делегата, пред­ставлявших десятки организаций, и был выбран первый ле­гальный Центральный Комитет во главе с Айзенштадтом, Либером, Вайнштейном, Эрлихом, Рафесом, а также Абра­мовичем и Литваком, которые еще в то время не вернулись из эмиграции.

Следует подчеркнуть, что в первой стадии революции наблюдалось чрезвычайно толерантное отношение со сто­роны несоциалистических группировок к евреям-социали­стам, особенно по отношению к Бунду. Так, 24 марта в ор­гане Еврейской народной группы «Еврейской Неделе» (№ 12-13) появилось за подписью Ш. Нигера приветствие по поводу выхода первого номера органа Бунда — «Арбейтер Штиме». «Для многих «живых мощей» еврейской печа­ти теперь лишь готовится место под солнцем свободы, — писал автор, — но главный и наиболее заслуженный пред­ставитель ожившего царства теней еврейской печати уже вернулся к нам, и наш долг и даже искреннее желание при­ветствовать его от глубины души, наконец, вздохнувшей свободно. Я имею в виду еврейское социал-демократическое издание «Арбейтер Штиме».