Читаем Пять ночей. Вампирские рассказки (СИ) онлайн бесплатно

Ни одного закона я не знаю, по которому сын отвечал бы за действия своего отца. Ладно, пусть я еще не супер-юрист, но какие-никакие представления у меня есть. И ума не приложу, почему я должен расхлебывать папашину истребительскую деятельность, если он и наследства мне толком не оставил.

Мой отец, Д. Дж. Норман, умер очень вовремя, буквально через пару лет после заключения перемирия между людьми и не-мертвыми, получившего в народе название «Бизнес-ланч». Он был слэйером всю свою жизнь и ничего не умел делать, кроме как охотиться на монстров, поэтому его смерть и была к месту. Слэйерам хорошо платили, но куда девались все эти деньги, сам черт не знает — во всяком случае, после оглашения завещания мне приходилось радоваться, что папа хотя бы не нагрузил нас долгами. Неужели можно столько пробухать самому и споить гребаным телкам? Ну, его личный опыт показывает, что можно. Хорошо, что мама настояла еще с моего рождения переводить деньги на обучение на мой личный счет, иначе не видел бы я юридического колледжа как своих ушей.

Итак, великий слэйер всея Америки Дерек Норман отошел в мир иной, и причиной тому были не травмы разной степени сложности и не происки нежити, а банальный алкоголизм и глубокий сплин. Он тяжело переживал «Бизнес-ланч», долго не мог привыкнуть к мысли, что на дело, которому он предавался всю жизнь, теперь наложено строгое вето. Я могу его понять — в его возрасте всегда трудно перестроиться, а чаще и невозможно. Слэйеры — гордость страны, надежа и опора американского народа, герои по определению… Перед ними открывались все двери и расстилались ковровые дорожки, удостоверение вызывало на лицах обслуживающего персонала заискивающие улыбки и предоставляло привилегии, недоступные простым смертным… И вот — «Бизнес-ланч». Еще вчера быть титулованным и прославленным, а сегодня — видеть, как твари, за чью голову раньше платили целое состояние, свободно разгуливают по улицам. Такое вынести не каждому под силу. Многие слэйеры закончили плохо — кто продолжал подпольные охоты, пока не попадался и не получал срок, кто проматывал собранные деньги в кабаках. Норман помаялся некоторое время, да и сдружился с виски.

Мне было семнадцать. Втайне я злорадствовал — не потому что симпатизировал вампирам, они мне глубоко несимпатичны, а потому, что со младых ногтей Норман тыкал меня носом в мою физическую несостоятельность. Сын героя и позор героя. Я всегда был хлипким, только в старших классах начал похаживать в спортзал и набрал неплохую форму, но никогда не превращал это в культ. А папа Норман относился к парням, от которых мне часто доставалось. Смотрите, вот идет великий Норман, убийца вампиров, живая легенда, дрожите все! И ведь дрожали… И мы с мамой особенно. Если он не напомнил о том, что может выбить мне зубы одним щелчком, считай, день пропал.

После «Бизнес-ланча» поставки адреналина закончились, и папаше стало не на ком срывать злость. Часто он так бесился, что мы закрывались в комнате, молясь, чтобы ему не пришло в голову поиграть с нами его слэйерским обрезом или какими-нибудь чудесными серебряными ножиками. Этот кошмар продолжался два года и закончился неожиданно. Просто однажды мы нашли его в туалете с «Джеком Д.» между колен, любимым ружьем в обнимку и кровавым месивом вместо лица; мама только вздохнула и пошла звонить в соответствующие органы, а я попытался вынуть из его рук обрез. Излишне говорить, что у меня ничего не вышло. И если бы не доблестные похоронных дел мастера, то отправился бы Норман в мир иной со своим лучшим другом — туда им и дорога.

Не успела мама глотнуть свежего воздуха, как я убедил ее провести некоторое (неопределенное) время в определенном заведении. Норман здорово подорвал ее нервную систему, и к тому же в банке заботливо хранилась некоторая сумма, которую она собирала всю жизнь, и которой я с удовольствием бы распорядился. Это был чудесный райский уголок за городом, с зелеными лужайками и очень высокими заборами. Маме там будет просто замечательно.

Итак, через несколько лет я сдул пылинки с новополученного диплома. В воображении моем витала тьма-тьмущая денег, успешная адвокатская деятельность, партнерство в фирме и жизнь в шоколаде. Не то чтобы я так уж хорошо учился, но это тут ни при чем — я знал, что поможет одно удачное дело. Один толчок — и карьера пойдет как по маслу. Только бы это был толчок, а не пинок.

Два года прошли в относительной стабильности, я успешно прошел по паре трупов и получил небольшое повышение. Это существенно повлияло на мое финансовое положение и укрепило в желании купить большую квартиру где-нибудь в центре. Ради этого стоило продать наш старый дом, и хотя мама вряд ли была бы в восторге, надеюсь, у нее не будет шанса об этом узнать.

И вот через некоторое время, когда все, казалось, складывалось как нельзя лучше, позвонила Триш. Хотя нет, теперь она Пат, Пат Дориан, преуспевающая и блестящая, презираемая коллегами из других агентств, но презрение это — не что иное, как плохо закамуфлированная зависть.

Она в интересующем меня вопросе одна из лучших на рынке, но сам я к ней никогда бы не обратился. Из рудиментарных остатков совести. Дело в том, что Триш — я все же не могу думать о ней как о Пат, слишком давно мы знакомы — и была одним из тех «трупов», по которым я прошелся к своему сегодняшнему положению в фирме. Я знаком с ней с детства, и она, Триш, всегда была «почти» — почти сестра, почти подруга, почти невеста… Почти раздавлена, почти уничтожена. Мной — тут уже почти не «почти». Мы вроде как серьезно встречались около года и, по ее мнению, дело шло к свадьбе, но потом… приходилось выбирать, а выбор — вещь коварная… Короче, некрасиво получилось — я натурально приложил руку к тому, чтобы Триш, мать-одиночка, быстренько вылетела из фирмы с «волчьим билетом» и очистила мне дорогу. Однако она не опустилась и не похерила всю свою жизнь из-за такого подонка, как я, собралась с силами и вернула жизнь в колею, ударившись в торговлю недвижимостью. Честно говоря, я был уверен, что Триш если и уйдет куда, то в рекламу, но, видимо, с определенными рекомендациями (как и без таковых) все же трудно устроиться. А она в очередной раз всех удивила.

Я даже не знал, что она обо мне думает, в каких выражениях и насколько сильна ее обида — с тех пор мы не встречались. И вот теперь ее голос слышался в трубке.

— Здравствуй, Майк, — сказала она.

— Здравствуй, Триш… то есть Пат.

Я не знал, что сказать. И какой я после этого адвокат?

— Нам нужно поговорить, — решила она проблему за меня. — Это срочно.

В ее голосе не было ни злости, ни ненависти, хотя это ни о чем не говорило. А вдруг я приду, а она пристрелит меня? Я бы на ее месте так и поступил.

— А что случилось? — спросил я осторожно.

Она вздохнула.

— Это касается твоего отца.

Вот это номер.

— Нормана? При чем здесь Норман?

— Не сам Норман, а его… В общем, его работа. Майк, тебе угрожает опасность. Давай встретимся в нашем кафе через час.

— Хорошо, — ответил я, не раздумывая. В нашем кафе. Оно что, до сих пор для нее наше? Только не это сейчас занимало мои мысли.

Я поверил Триш с пол-оборота потому, что она действительно могла быть в курсе. То, что она стала заместителем директора одной из самых процветающих риэлторских фирм, — не вся правда. А вся правда в том, что ее фирма — одна из первых, кто после вступления в силу «Бизнес-ланча» начал иметь дело с нежитью. Через посредников, само собой, но сути дела это не меняло. Возможно, с определенной точки зрения агентство поначалу и стало изгоем среди себе подобных, но без сомнения — они сказочно разбогатели. И плевать хотели на общественное мнение. Мне ничего не оставалось, как втихомолку завидовать подобной всеядности — я все-таки вряд ли смог бы работать с вампирами. Это даже не совсем страх, ведь трудно бояться того, чего все время искусно избегаешь. Это другое. Наверное, именно боязнь столкнуться. И я предпочитал об этом не думать и прилежно соблюдать комендантский час, чтобы не думать и впредь.

Потому отношение к Триш у меня было опасливое и слегка брезгливое, будто ее оригинальная клиентура как-то могла на нее повлиять. Хотя почему нет? Это в свое время здорово помогло разобраться с чувством вины.

Одного не отнимешь — выглядела она необыкновенно. На все свои комиссионные, а они у нее, уверен, немаленькие. Триш, то есть Пат, улыбнулась и поцеловала меня в щеку — от нее восхитительно пахло дорогущими духами, а всея внешность так и искрила часами, проведенными в элитных салонах красоты. И это все могло быть моим… Черт, да она благодарить меня должна, что не киснет сейчас на моем месте и с моей зарплатой, собирая сыночку на колледж.

Она села, положив перед собой руки с безупречным французским маникюром.

— Как твои дела? — спросил я, хотя это был явный штамп. Все знали, как дела у Пат Дориан. А я все еще, черт возьми, не знал, что сказать. — Как Санни?

— Спасибо, прекрасно. Майк, давай опустим формальности. — Я не заметил, как она взяла мою руку в свои и нежно сжала, это было так необычно, что просто пугало… — Имя Монтеррос тебе о чем-нибудь говорит?

Что-то мелькнуло в моей памяти, но мимо. Я пожал плечами.

— Вроде нет.

— А Монтроуз?

Это имя напоминало о чем-то, но за давностию лет не вызывало никакого опасения. Знающий «эксклюзивную» историю из нетрадиционных источников да вспомнит. Я не понимал, чего хочет Пат и почему смотрит так, будто надо мной висит топор гильотины.

— Неужели ты был совсем не в курсе дел твоего отца?

Я усмехнулся — это даже звучало нелепо. Она-то прекрасно знала о моей вампирофобии, как и о том, что я был не в курсе всех этих дел. И дел Нормана в особенности.

Потом то, что сказала Триш, достигло моего мозга.

— То есть — мало изменился? Он что?…

— Он именно то. Если бы ты общался с Норманом хоть немного, то знал бы то, что знают многие, даже максимально удаленные от твоего отца. Норман всю жизнь охотился на Монтроуза, и эта любовь была взаимна. Ты хоть знаешь, что Монтроуз убил твоего деда и его брата? Норман получил этот заказ еще в начале карьеры, в наследство от Нормана-старшего, но первый блин был комом — Монтроуз не убил его, зато поиздевался всласть. Потом отпустил — иди, мол, мальчик, расти дальше, мальков не ем — в зубах застревают. Норман, как ты понимаешь, пришел в ярость, и началась война.

Кто-то опустил папашу, вот это да… Я представил, что чувствовал Норман, и на секунду Монтроуз стал мне симпатичен. На секунду, не больше.

— Норман стал буквально одержим, — продолжала Триш. — По мере того, как накапливался опыт, он подбирался все ближе и однажды почти наступил Монтроузу на хвост. Тому это очень не понравилось, но это было лишь начало — впоследствии Норман дал ему возможность много раз пожалеть, что оставил крысенка в живых. Он уже не застревал в зубах, а становился поперек горла. По пути, конечно, твоим отцом выполнялись разные поручения от разных организаций и частных лиц, но Монтроуз стал вроде хобби. Припомни поездки отца на время, более длительное, чем нужно для стандартной охоты, — это время потрачено на Монтроуза. Припомни также, что в это время он бывал в дурном настроении, не в пример другим поездкам. Это легко объяснить. Монтроуз в таких вопросах куда опытнее, но Норман не сдавался, вцепился бульдожьей хваткой, не давая ни сна ни покоя, а также умело отражая удары. Неизвестно, кто кого сильнее ненавидел. Если бы не «Бизнес-ланч», они гонялись бы друг за другом и по сей день.

— Но при чем тут я?

Пальцы Триш нежно пожали мою руку.

— При том, что Монтроуз возвращается в город и жаждет мести. Однако новости для него неутешительные — Норман-то умер. А на ком лучше отыграться в таком случае, как не на сыне обидчика?

Весь ужас этих слов доходил до меня долго. Я тупо смотрел на Триш, пока не осознал — все это время я зря игнорировал новые порядки (кроме комендантского часа, само собой) и ничего не хотел знать о нашей общей проблеме. Я хотел прожить так всю жизнь, но теперь это ударило меня прямо в лицо, а я даже не знаю, как защищаться.

— Это очень опасно? — выдавил я наконец.

— Я расскажу тебе немного о Монтроузе, — сказала Триш. — В конце позапрошлого века Хоакин и Сантана Монтеррос приехали в Штаты из Пуэрто-Рико. Там они превратились в Джона и Сэнди Монтроуз, и вскорости родился их сын Алек. Когда он вырос, то буйный темперамент и отменная физическая подготовка указывали ему прямую дорогу в армию, и Монтроуз решил посвятить всю жизнь военной службе. Он дослужился до высокого звания, прославился своей бескомпромиссностью, жестокостью и азартом. Так и было — до инцидента со скандальной отставкой.

Да, это многое говорило о человеке, но ничего о вампире. Я слушал Триш, пытаясь выловить в ее словах хоть что-то, что мне поможет, но с каждым словом дело казалось все хуже.

— Когда же он стал вампиром?

— После трибунала, на котором пришлось припомнить все его заслуги перед отечеством, Монтроуз покинул ряды армии и уехал на юг, в Новый Орлеан, — продолжала Триш. — О нем ничего не было слышно несколько лет, а потом он вернулся. Вернулся снова как Монтеррос, но измененным, обновленным и мертвее некуда. И не один — он привез с собой свой бизнес. А суть развлекухи — в жесточайших боях без правил, какие только существовали в истории со времен Римской империи.

Наконец я начал понимать, о чем речь.

— Стоп, я что-то слышал об этом. Это ведь было нелегально, и в газетах иногда писали, еще до «Бизнес-ланча» — люди, монстры, какая-то фантастика… — Я напряг отмирающие от ужаса мозги и вспомнил: — Норман говорил, что пару раз кинул кого-то на большие бабки, сорвал какое-то шоу… Бои до смерти? «Колизей»?

— «Колизей», — кивнула Триш. — Об этом действительно много болтали. Монтеррос стравливал людей между собой на невозможных условиях, вооруженных против безоружных, или с несопоставимыми видами оружия. То же и с нежитью. Потом появились смешанные пары — оказалось, это гораздо интереснее.

— И кто же на такое соглашался?

— А кого спрашивали? У него было полно живого товара, часть он привез с юга, но большинство просто оказались в плохое время в плохом месте. «Колизей» долгое время был эксклюзивным зрелищем, но постепенно стал все более демократичен, и все потому, что от желающих не было отбоя. То же касалось и участников. Монтеррос получил возможность платить выжившим большие деньги, а на арене «Колизея» шанс выжить мал, независимо от того, человек ты или нежить. Но поток малоимущих желающих не уменьшался, и каждому давался шанс.

— Кошмар… И каким образом этот… Монтеррос мог в нашей-то стране получить легальность?