Читаем Топофилия. Исследование окружающей среды. Восприятие, отношение и ценности онлайн бесплатно

УДК 911.5

ББК 26.821

Т81

Редакторы серии: Ната Волкова, Марат Невлютов Издательство благодарит архитектурную школу МАРШ и лично Евгения Викторовича Асса за содействие в работе над серией Перевод с английского А. Пудова под редакцией Ф. Корандея

И-фу Туан

Топофилия: Исследование окружающей среды. Восприятие, отношение и ценности / И-фу Туан. – М.: Новое литературное обозрение, 2026. – (Серия STUDIA URBANICA).

В 1952 году, проснувшись в калифорнийской пустыне и увидев рассвет, окрасивший горы, И-Фу Туан – молодой американский географ китайского происхождения – впервые задумался о природе позитивного географического опыта. Почему мы так любим некоторые места? В центре его книги оказывается понятие топофилии – эмоциональной связи между человеком и окружающей средой. И-Фу Туан прослеживает формирование этого чувства с его феноменологических оснований, показывает, какую роль в нашем восприятии окружающей среды играют видовые, групповые и индивидуальные установки, исследует эволюцию человеческих представлений о среде, обращая внимание на такие фундаментальные категории как город, пригород, сельская местность и дикая природа. История топофилии описывается на богатейшем историческом и этнографическом материале: автор обращается к жизни эскимосов, бушменов Калахари, индейцев пуэбло, древним схемам мироздания, средневековой китайской и европейской живописи, утопическим теориям XIX века, исследованиям жизни американских пригородов и многому другому. И-Фу Туан (1930–2022) – географ, основатель гуманистической географии, изучающей географический опыт человека на основании синтеза естественнонаучного и гуманитарного знания. Лауреат международной премии Вотрена Люда (2012), присуждаемой за высочайшие достижения в области географии.

В оформлении обложки использован фрагмент открытки «Горы Грейп-Вайн и холмы Долины Смерти». 1928. Библиотека Конгресса США.

ISBN 978-5-4448-2945-5

Copyright © 1974 Columbia University Press.

© Ф. Корандей, предисловие, 2026

© А. Пудов, перевод с английского, 2026

© Д. Черногаев, дизайн обложки, 2026

© ООО «Новое литературное обозрение», 2026

Из Тяньцзиня в Нью-Мексико: формативные годы. И-Фу Туан родился в декабре 1930 года в Тяньцзине, на севере Китая. В автобиографии он вспоминал, что няня, желая позабавить его, замораживала воду в пепельнице, выставляя ее за окно1. За три года до этого Китай был объединен под властью партии Гоминьдан. Когда И-Фу было пять лет, его отец Мао-Лан Туан, получивший образование в Америке и выучивший множество языков, включая русский, поступил на службу в гоминьдановское Министерство иностранных дел. Детство И-Фу пришлось на годы, связанные с японской агрессией и началом Второй мировой войны, отрочество – на период деколонизации крупнейших стран Азии. Семья, в которой было четверо детей, следовала за отцом-дипломатом: в 1933 году в Нанкин, столицу гоминьдановского Китая, летом страшного 1938 года – из оккупированного японцами Нанкина в Чуньцин, бедную столицу военного времени, в 1941 году – в Канберру, в 1942 году – в Сидней, в 1945 году – в Манилу. До какого-то момента ребенок ощущал себя непосредственным участником важнейших исторических событий. В 1940 году, когда живший в Чунцине девятилетний И-Фу лакомился кусочками арбуза и услышал, что англичане под давлением японцев перекрывают Бирманскую дорогу – главный маршрут, который связывал отрезанный от моря Китай с внешним миром, – угощение потеряло вкус2. В 1946 году отца перевели в Лондон, и когда семья, оставив только что получившие независимость Филиппины, совершала перелет с остановками в Калькутте, Карачи и Каире, самолет был вынужден из‑за проблем с двигателем сесть на Мальте. Решение об этой посадке принимали не кто иные, как летевшие в том же самолете, чтобы объявить в Лондоне о независимости Индии, вице-король колоний лорд Уэйвелл и будущий первый премьер-министр страны Джавахарлал Неру, однако в тот момент на «невежественного», как он не без характерной иронии выражался годы спустя, пятнадцатилетнего подростка все это, как и сама Мальта с ее великолепной историей, не произвело особого впечатления3. Позже, однако, И-Фу сполна оценил исключительность опыта, который пережил в свои формативные годы. Тяготы катастрофического военного детства, возможность наблюдать в качестве зрителя, как принимаются судьбоносные политические решения, и открывавшие разнообразие мира бесконечные переезды стали первыми впечатлениями, которые заложили основу гуманистического мировоззрения будущего знаменитого географа.

И-Фу Туан решил стать географом в том же году, когда ему было пятнадцать и он учился в американской католической школе в Маниле4. Несколько лет спустя, в 1948 году, вероятно, не без влияния отца – новую китайскую государственность делали люди с европейским образованием и глобальным мышлением – и уж точно благодаря его связям, Туан, начавший свое высшее образование в Университетском колледже Лондона, поступил в Оксфорд. Это, однако, были не те порочные «связи», которые открывают двери перед иными представителями золотой молодежи, но проявление китайского «гуаньси», а это слово лучше переводить на русский уважительно, как «социальный капитал». И-Фу был образованным юношей и успешно прошел все вступительные испытания, за исключением культурно-специфичного для Европы экзамена на знание классического языка, то есть латыни или греческого, который, как мы знаем и из российской истории, был эффективной преградой, встававшей на пути субалтернов, стремившихся к высшему образованию. Будучи китайцем, И-Фу не учил этих языков, однако влияние знакомых отца помогло изменить процедуру. Впоследствии Туан назвал эту увенчавшуюся победой дипломатическую операцию «битвой за престиж китайской цивилизации». В тот день, когда его будущие сокурсники переводили «Энеиду» или «Одиссею», И-Фу Туан читал перед приемной комиссией древнекитайские «Беседы и суждения» Конфуция5.

Хотя И-Фу с самого начала собирался специализироваться на том, что в нашей стране принято называть общественной географией, а на Западе – human geography (географией человека), курсы, читавшиеся в Оксфорде, показались ему неинтересными. Поэтому он начал заниматься геоморфологией – наукой о формах земного рельефа6. Тем не менее он всегда с особой теплотой вспоминал атмосферу послевоенного Оксфорда, полного горячих юных мыслителей, по ночам обсуждавших смысл жизни, экзистенциализм и религию. Эти темы оказались очень важны для Туана впоследствии, став еще одним источником его географического вдохновения7. Прочитав статью калифорнийского геоморфолога Джона Кессели (1895–1980), Туан решил поехать учиться у него и поступил в аспирантуру в Беркли. В 1951 году, сев в Нью-Йорке на поезд, он пересек Соединенные Штаты и из окна комфортабельного вагона впервые увидел ландшафт американского Запада, который стал любовью всей его жизни8. Кульминацией восхищения этим ландшафтом стало описанное в начале «Топофилии» утреннее пробуждение начинающего полевика в Долине Смерти. Это произошло во время зимних каникул 1952 года9. Он не раз упоминал в своих текстах и выступлениях калифорнийский свет этого утра.

Хотя первая встреча с Кессели несколько обескуражила книжного молодого человека, под суровой внешностью научного руководителя скрывалось золотое сердце10. Работая под руководством Кессели над диссертацией о происхождении предгорных равнин в юго-восточной Аризоне (1957), Туан также посещал семинары Карла Зауэра (1889–1975), основателя влиятельной школы культурной географии, известной как школа Беркли. Зауэр, работавший в Беркли с середины 1920‑х годов, развивал исследовательскую программу, в центре которой находилось полевое изучение культурных ландшафтов Северной и Южной Америки как результата взаимодействия природной среды и сменявших друг друга человеческих культур11. Этот подход, связывавший созданный переселенцами современный ландшафт сельской Америки с ландшафтами культур, которые ему предшествовали, предполагавший интерес к геоморфологии и антропологии гигантского региона, к исторической географии распространения культурных инноваций, оказался очень интересен американским географам: за три десятилетия Зауэр воспитал множество учеников, многие из которых в свою очередь стали известнейшими географами. Туана, который учился у Зауэра в последние годы перед его выходом на пенсию, обычно не включают в число представителей Берклийской школы, однако он вспоминал годы в Беркли как прекрасное время, открывшее перед ним новые интеллектуальные горизонты12. Не случайно «атмосфера Беркли» упоминается в предисловии к «Топофилии» как один из важнейших ее источников.

Первые годы в Америке были для И-Фу также временем культурного шока. Научный руководитель называл его «англичанином с китайским лицом», но, как замечал впоследствии сам Туан, под этой маской не скрывалось никакого англичанина или полноценного представителя другой уважаемой культуры13. Столкнувшись с реалиями склонного к четкой социальной и расовой стратификации американского общества, молодой ученый, явно не впервые – за его плечами уже была жизнь в Австралии и в Великобритании, – ощущал предвзятое отношение и кризис идентичности. Когда стюард в поезде по пути в Беркли начал рассаживать желающих пообедать за столики, И-Фу увидел, что его игнорируют, но характерно связал это не со своей расой, а с тем, что выглядел бедновато14. Как позже заметил один из его учеников, жизненной стратегией, которую Туан избрал в этой ситуации, было упорное нежелание признавать себя чужаком15. Опорой в этом для него было ощущение принадлежности к великой китайской цивилизации, о чем он, уже будучи пожилым человеком, говорил не без доброй иронии16. Во время его первого и, как оказалось, последнего возвращения в материковый Китай, которое произошло в 2005 году, одна из студенток спросила его, как он справляется с расовыми предрассудками. Он ответил, что редко сталкивался с этим напрямую, а даже если сталкивался, то не распознавал этого отношения, ощущая себя «наследником славной цивилизации»17. Тем не менее он не собирался запираться в самовозведенном этнонациональном гетто. «Я бы мог написать диссертацию о Чайнатауне, – писал он впоследствии, – и это было бы весьма разумной темой для китайского географа, поселившегося в районе залива Сан-Франциско. Однако вместо этого я решил изучать рельеф аризонской пустыни»18. Трудности освоения другой культуры, с которыми он сталкивался, стимулировали его интерес к новому и утверждали его в космополитических взглядах и представлениях об универсальности человеческой природы, которые были характерны для большинства его работ зрелого периода.

В аспирантские годы, не имея больших денег, а также желая увидеть вблизи те стороны американского общества, которых не мог видеть в кампусе, И-Фу полюбил междугородные автобусы, знаменитые «Грейхаунды»19. На вопрос, когда он впервые почувствовал, что Америка – это его дом, он отвечал с необыкновенной точностью, демонстрируя уже знакомый читателю «прустовский» прием, соединяющий воспоминания с деталями, запахами и вкусами: в 1955 году, около шести часов утра, зайдя в придорожную закусочную на одной из остановок «Грейхаунда» где-то в Южной Калифорнии20. Действительно, вся его дальнейшая карьера была карьерой американского профессора.

Годы после защиты диссертации были временем экспериментов. В 1956 году Туан получил первую должность в Блумингтоне, и это было место, где социальные разделения, присущие Америке той поры, были обозначены предельно четко: его окружали одни белые и по преимуществу мужчины21. В 1958 году он получил временную исследовательскую позицию в Чикагском университете, где попытался учиться статистике в окружении математических гениев и ощутил, что не имеет к этому таланта22. Лето 1959 года, благодаря гранту Управления военно-морских исследований, тайваньскому паспорту, который не давал особых возможностей для путешествия (Китайская Республика была признана немногими государствами), и «гуаньси» отца, который тогда работал в Южной Америке, провел, исследуя рельеф побережья Панамы, удушающие джунгли которой ему совсем не понравились23.