Читаем Расёмон – ворота смерти онлайн бесплатно

Посвящается Тони…

Появиться на свет Акитаде помогли несколько замечательных людей. Выражаю глубочайшую благодарность моим друзьям и собратьям по перу — Жаклин Фолкенхэн, Джону Розенману, Ричарду Роуэнду и Бобу Стайну. Прочтя, а иногда и вновь перечтя мой черновик, они внесли свои ценные предложения и в нужный момент оказали мне моральную поддержку. Их доброе отношение и квалифицированное мнение в равной мере были для меня вдохновляющим подспорьем. Я также глубоко признательна Юмико Энио за помощь в том, что касается японских традиций и обычаев. И наконец, я должна со всей искренностью поблагодарить двух непревзойденных профессионалов — моего литературного агента Джина Нэггара и моего издателя Хоупа Деллона.

Японская фамилия предшествует имени.

Главные герои

Акитада Сугавара — служащий министерства юстиции

Сэймэй — потомственный вассал семьи Сугавара и секретарь Акитады

Тора — бывший разбойник с большой дороги, ныне слуга Акитады

Персонажи, связанные с ходом уголовных дел

Хирата — профессор права

Тамако — его дочь

Оэ — профессор классической китайской литературы

Оно — помощник Оэ

Такахаси — профессор математики

Танабэ — профессор, специалист по конфуцианству

Нисиока — помощник Танабэ

Фудзивара — профессор истории

Сато — профессор университета, преподаватель музыки

Сэссин — буддистский монах, ректор университета

Исикава — студент-старшекурсник

Князь Минамото — студент

Нагаи — студент

Окура — бывший выпускник университета

Прочие

Князь Сакануоэ — опекун князя Минамото

Кобэ — капитан городской полиции

Омаки — лютнистка из веселого квартала

Госпожа Хисия — ее мачеха

Тетушка — содержательница питейного заведения «Старая ива»

Госпожа Сакаки — виртуозная исполнительница музыки

Курата — богатый торговец шелком, завсегдатай «Старой ивы»

Хитомаро — безработный воин

Гэнба — бывший борец

Князья Янагида, Абэ и Синода — друзья принца Ёакиры

Кинсуэ — старый слуга принца Ёакиры

Юмакаи — нищий

Роман «Расёмон — ворота смерти» — это вымышленная история о приключениях Акитады Сугавара, мелкого государственного чиновника времен Японии одиннадцатого столетия. На момент происходящих в романе событий почти тридцатилетний Акитада, к великому сожалению его матушки, еще не женился и не добился мало-мальски успешного продвижения по службе в министерстве юстиции. Зато он прославился, раскрывая разного рода преступления, и благодаря этому своему таланту завел множество друзей среди людей как высших, так и низших сословий.

Поскольку персонажи и события романа — плод художественного вымысла, то многочисленные исторические факты из жизни Киото эпохи Хэйан, сведения об устройстве университета тех времен, о правовой и законодательной системе, о нравах и обычаях Японии одиннадцатого столетия были старательно вплетены автором в картину повествования, в котором Акитада раскрывает целую серию таинственных головоломок, попутно ухаживая за своей строптивой невестой.

История об исчезнувшем теле почерпнута из двух сказаний (15/20 и 27/9) фольклорного сборника конца XI века «Конъяку Моногатари» [2].

Киото эпохи Хэйан[1]

Карта древнего Киото и план расположения университета основаны на исторических источниках, остальные же иллюстрации к книге преследуют цель дать представление о классической японской гравюре на дереве. Историческая справка, сопровождающая издание, содержит в себе дополнительные сведения о самых существенных аспектах жизни Японии той эпохи.

Обезглавленное тело лежало бесформенной грудой в темном углу, и лишь тусклый лунный свет, просачивающийся сквозь деревянные ставни, выхватывал из кромешного мрака бледные очертания голой кожи.

Смутная тень мелькнула в серой мгле, и старческий голос продребезжал:

— Поищи голову!

— Зачем? — возразил другой голос. Вторая тень присоединилась к первой. — Кому она нужна? Разве что крысам? — Говоривший хихикнул. — Или голодным призракам — попинать вместо мяча.

— Дурень! — Первая тень повернулась, и на мгновение в лунном свете стала различима косматая грива нечесаных седых волос. По мертвому телу, словно демон, шарила женщина, хищными скрюченными руками торопливо засовывая себе под лохмотья куски белой тонкой ткани. — Мне нужны волосы.

— Ты что, слепая? Это же мужчина! — воскликнул ее спутник. — Там и ухватиться-то не за что. — Он склонился над телом, чтобы получше разглядеть его. — К тому же старик.

— Упитанный. — Она ущипнула мертвеца за живот и шлепнула по ягодицам. — Пощупай, какая у него кожа! Нежная, будто шелк!

— А что проку-то ему в этом? Теперь нищий бедолага мертв.

— Нищий? — Старуха насмешливо взвизгнула. — Ты потрогай его ступни! Думаешь, он передвигался на своих двоих? Не похоже. Могу поклясться, разъезжал в каретах и паланкинах. Давай-ка скорее найди его голову! У него наверняка окажутся длинные волосы, завязанные пучком на макушке. За них можно будет выручить не меньше десяти медных монет. Эти благородные господа никогда не стригутся, как мы с тобой. А их женщины и вовсе носят волосы до пола. Вот бы нам найти такую!

Мужчина усмехнулся:

— Это точно. Уж я-то знаю, что бы сделал с ней! — И он похотливо причмокнул губами.

Старуха пнула его ногой.

— Ах ты!.. — Он грязно выругался и с размаху ударил ее.

Через мгновение они уже катались по полу, сцепившись клубком, как две голодные уличные кошки. Наконец мужчина уступил и отпрыгнул назад на несколько шагов.

Старуха расправила на себе лохмотья, убедилась, что добыча все еще при ней, и злобно отрезала:

— Нам нужно убраться отсюда до прихода стражи. Иди ищи голову! Она должна быть где-то здесь. Может, закатилась вон за ту кучу тряпья.

— А это не тряпье, — пробормотал старик, потормошив ногой груду. — Это еще один.

— Что-о? А ну-ка давай посмотрим! — Женщина метнулась к телу, несколько мгновений вглядывалась в него, потом разочарованно распрямилась. — Всего лишь старая карга. И ничего стоящего при ней. Сразу видно, умерла от голода. И волосы давным-давно обстригла. Где же эта голова?

— Да говорю же тебе, ее здесь нет! — жалобно проскулил старик, шаря по углам.

— Ну и дела! — злобно огрызнулась старуха. — До чего же испортилось это место! Теперь уже и трупа целехонького не найдешь! Как думаешь, стража позовет полицию?

— Не-е, — ответил ее спутник. — Слишком хлопотно для этих ленивых ублюдков. Ты закончила?

— Кажется, да. — Она огляделась. — Итак, за сегодняшний вечер два?

— Ага. Раздобыла что-нибудь?

— Набедренная повязка и носки. — Старуха тайком ощупала тонкий шелк снятого с мертвеца белья, покоящегося теперь между ее отвислых грудей. — Могу поклясться, что какой-то ублюдок опередил нас и с этой головой, и с остальной одеждой. Пошли! — И она зашаркала к выходу.

— Интересно, кем был этот старик? — проговорил ее спутник, когда они спускались по лестнице.

— Не все ли тебе равно? — отозвалась старуха. Внизу, прячась за одной из огромных колонн, она осторожно выглянула на улицу. — Сам он при жизни, видать, не больно-то много думал о таких, как мы с тобой! Зато теперь хоть с дохлого прок — носками расплатимся за ужин, а на повязку выменяем дешевого саке. Так что все по справедливости.

Акитада распрямился и устало потянулся всем своим долговязым сухопарым телом. Лучшую часть этого чудесного весеннего дня он провел, копаясь в пыльных папках в своем кабинете в министерстве юстиции. Печально вздохнув, он омыл кисточку и взял печать.

В другом конце комнаты его личный секретарь Сэймэй поднялся на ноги.

— Я принесу дело Исэ и князя Томо? — с готовностью предложил он.

Сэймэй, которому уже перевалило за шестьдесят, имел обманчиво хрупкий вид из-за почти старческой седины, тоненьких усиков и козлиной бородки. Акитада, уже не в первый раз, подивился тому, с каким удовольствием и рвением его старый друг выполняет эту скучную работу. Сэймэй был теперь единственным оставшимся в живых потомственным вассалом семьи Сугавара. Он воспитывался в доме отца Акитады, чтобы позже, благодаря стараниям и усердию, стать в нем управляющим и секретарем. Когда господин его умер, оставив после себя плачевно крошечное состояние, вдову, двух дочерей и маленького сына, Сэймэй преданно ходил за ними всеми до тех пор, пока Акитада не закончил образование и не получил свое первое назначение на государственный пост. Недавно, после того как Акитаду повысили в должности до старшего судейского чиновника, молодой господин выбрал Сэймэя своим личным секретарем.

— А надо ли? — Акитада вздохнул. — Я так давно сижу здесь взаперти с этими документами, что не знаю, продержусь ли хоть еще минуту.

— Путь долга всегда пролегает поблизости, но человек почему-то ищет его в отдалении, — степенно заметил Сэймэй, склонный к нравоучительным изречениям. — Даже океан когда-то был всего лишь каплей. Как говорит учитель Кун, служение его величеству должно быть вашим первейшим долгом. — Однако, заметив, что Акитада устал, он смягчился. — Вам нужен короткий перерыв. Приготовлю-ка я чай.

К чаю они пристрастились совсем недавно, и хотя эта сушеная трава оказалась непостижимо дорогим удовольствием, Акитада находил новый напиток более освежающим, чем вино, да к тому же Сэймэй не переставая расхваливал его целебные свойства.

Акитада вышагивал взад-вперед по комнате, когда старик вернулся с двумя чашками и дымящимся чайником. За окном щебетала пташка. Задумчиво вслушиваясь в ее трели, Акитада сказал:

— Интересно, удастся ли нам выкроить время на поездку в горы? — Взяв поднесенную Сэймэем чашку, он жадно выпил чай. — Я подумал: ведь мы могли бы наведаться в монастырь Ниння.

— Э-хе-хе!.. Все-таки удивительная это была история, — кивнул Сэймэй. — Уже несколько недель прошло, а людские пересуды до сих пор так и не утихают. Говорят, сам император посетил это место и даже оставил там табличку с выражением высочайших чувств. Говорят, его горячими молитвами принц Ёакира перенесся к самому Будде. Теперь народ отовсюду стекается к монастырю, прославляя чудо.

— Ну а храму, конечно же, выгода от многочисленных пожертвований, — сухо заметил Акитада.

— Конечно. — Сэймэй смерил своего господина проницательным взглядом. — Только еще люди поговаривают, будто демоны пожрали его тело. По слухам, в последнее время он получал много предостережений от предсказателей.

— Чудеса! Демоны! Смешно все это. Тут нужно тщательное расследование.

— Расследование было. Принц прибыл туда с друзьями и вассалами и вошел в святилище через единственный вход; он провел там в молитвах час, пока его спутники ждали снаружи, не сводя глаз с двери. Но когда принц так и не появился, его ближайшие друзья из свиты вошли внутрь. Там они не обнаружили ничего, кроме его кимоно. Позвали монахов, а позже полицию и имперскую стражу. Несколько дней обыскивали монастырь и его окрестности, да только следов принца так и не нашли. Тогда монахи обратились с нижайшей просьбой к императору, чтобы тот провозгласил о свершившемся чуде, и он сделал это.

— А я вот не верю в эту чепуху! — Хмурясь, Акитада подергал себя за мочку уха. — Тут должно быть какое-то объяснение. Вот интересно…

Внезапно с улицы донеслись шум и крики.

— По-моему, это Тора! — Акитада выскочил на веранду, Сэймэй поспешил за ним.

Во дворе двое мужчин, приняв угрожающие позы, с вызовом смотрели друг на друга. На одном, низеньком, щуплом, лет двадцати, с худым личиком и едва пробивающимися усами, были кимоно из дорогого переливчатого шелка и высокая лакированная шапка сановника. На другом, едва ли старше его годами, высоком мускулистом красавце, простолюдинская хлопковая блуза и штаны-хакама.

Когда первый, уверенно приблизившись, занес для удара бамбуковую палку, он, угрожающе понизив голос, проговорил:

— Только коснись меня своей зубочисткой, щенок, и я заткну ее тебе в глотку, чтобы ты больше никогда не открывал свою вонючую пасть!

Молодой сановник остановился в растерянности и, побагровев от злости, прошипел:

— Да… как ты смеешь!..

Высокий красавец, сверкнув белозубой улыбкой, шагнул ему навстречу. Придворный, отступив на несколько шагов, озирался по сторонам в поисках помощи. Вдруг он заметил Акитаду и Сэймэя, выбежавших на веранду.

— Что здесь происходит? — спросил Акитада у бывшего разбойника, который теперь служил у него работником в доме.

Высокий красавец повернулся к нему.

— А-а, это вы, хозяин? — Улыбаясь, он помахал им рукой. — Да вот, столкнулись мы тут на повороте — я сильно торопился, а он, как выяснилось, не смотрит, куда идет. Я-то извинился, только этот сопляк с чего-то вдруг вздумал кипятиться, обозвал меня гнусными словами, а теперь еще решил помахать своей игрушечной палочкой.

— Кто этот неотесанный дикарь? Ваш слуга? — Незнакомец обратился к Акитаде дрожащим от ярости голосом.

— Да. А вы что же, поранились при столкновении?

— Только чудом не поранился. Я требую, чтобы вы наказали этого человека немедленно и запретили ему впредь приближаться к особам из императорского окружения. Он явно не способен отличить придворного от такого быдла, как он сам.

— Разве он не извинился? — спросил Акитада.

— Что означают ваши слова? Если вы не последуете моему указу, мне придется позвать имперскую стражу.

— Может быть, обсудим этот вопрос несколько позже? Кстати, меня зовут Акитада Сугавара. Позвольте и мне узнать ваше имя.

Щуплый коротышка вытянулся и, важно задрав голову, отчеканил:

— Окура Ёсифуро. Секретарь отдела чинов и званий, министерство церемониала. Младшая седьмая степень, низший разряд. Я пришел сюда на беседу с министром и не могу тратить время на мелких чиновников.

Густые брови Акитады удивленно приподнялись. На его худом, аристократическом, обычно доброжелательном лице появилось высокомерное выражение.

— В таком случае вы, возможно, пожелаете обсудить этот вопрос с государственным советником Фудзиварой Мотосукэ. Он наш с Торой личный друг и, несомненно, поручится за нас.

Лицо кичливого сановника заметно побледнело.

— Разумеется, я и не мечтал побеспокоить особу такого ранга, как государственный советник, — торопливо проговорил он. — Возможно, я действительно слишком спешил. И потом, этот молодой человек, как вы совершенно справедливо напомнили мне, извинился. Людям высокого положения надлежит с пониманием относиться к чувствам простолюдинов. Как, вы сказали, ваше имя? Сугавара? Рад познакомиться и надеюсь, мы еще встретимся. — Отвесив вежливый поклон, он повернулся и зашагал прочь так быстро, что лакированная шапка съехала ему на одно ухо.

Тора, открыв рот, чуть не расхохотался ему вслед, но Акитада, предупредительно кашлянув, жестом пригласил его войти.

— Ну что ж, по-моему, вы показали ему, кто здесь главнее! — усмехнулся Тора, задвигая за собой дверь.