Читаем ПАРТИЯ БОЛЬШЕВИКОВ В ФЕВРАЛЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ 1917 ГОДА онлайн бесплатно

ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Москва 1971

Февральская буржуазно-демократическая революция — первая победоносная народная революция эпохи империализма — явилась крупным политическим поворотом в истории России, который оказал большое влияние и на развитие пролетарского, интернационалистического движения в других странах. Февральская революция нанесла второй после 1905 г. мощный удар по самодержавию, оказавшийся на этот раз смертельным. Продолжая и завершая дело первой русской революции, февральский переворот проложил путь к социалистической революции. Свергнув царскую монархию и вызвав к жизни Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, возникшие в масштабе всей страны, Февральская революция создала необходимые предпосылки для перехода к новому, социалистическому этапу революции. «...После февральской победы... развитие революции пошло с невероятной быстротой»[1],— отмечал В. И. Ленин. Он с гордостью писал по поводу февральско-мартовских событий 1917 г.: «Русским рабочим выпала на долю честь и счастье первым начать революцию, то есть великую, единственно законную и справедливую, войну угнетенных против угнетателей»[2].

В работах В. И. Ленина дан всесторонний анализ Февральской революции, который позволяет нам глубоко понять ее истоки, социально-экономическое содержание, своеобразие и историческое место в освободительном движении российского пролетариата. «В силу ряда исторических причин,— отмечал В. И. Ленин,— большей отсталости России, особых трудностей войны для нее, наибольшей гнилости царизма, чрезвычайной живости традиций 1905 года — в России раньше других стран вспыхнула революция»[3].

Она развивалась в иных условиях, чем в 1905 г., отразила более высокий уровень классовой борьбы и политической сознательности пролетарских масс. Партия большевиков неослабно работала над их революционным воспитанием, помогала усвоить уроки 1905 г.

Из революции 1905—1907 гг. они вынесли громадный запас революционного опыта, опыта массовой политической борьбы. Если первую русскую революцию пролетариат начал с «гапонады», то вторую — сразу же с республиканских и революционных лозунгов.

В условиях новой исторической обстановки произошло дальнейшее сближение буржуазно-демократического и социалистического этапов революции в России.

Ленин определил позиции классов и партий в России в ходе империалистической войны и Февральской революции. Указав, что сама жизнь разбила «тот взгляд наших оппортунистов, будто русский либерализм является еще движущей силой революции»[4] 2, Ленин в то же время не сбрасывал со счетов и значение оппозиционных маневров либеральной буржуазии, ее попыток путем смены одного царя другим сохранить и укрепить монархию, обеспечить свои интересы в империалистической войне. Огромное значение для правильного понимания своеобразия Февральской революции имеет ленинское положение о слиянии различных социальных потоков и разнородных классовых интересов, что обеспечило исключительную быстроту февральского переворота.

В центре внимания ленинских работ периода первой мировой войны находится российский пролетариат и его боевой штаб — большевистская партия. В. И. Ленин показал, что единственным классом в России, которому не удалось привить заразы шовинизма, явился пролетариат, а большевистская партия была единственной партией в стране, которая до конца «исполнила свой долг перед Интернационалом»[5]. В своих работах «Задачи революционной социал-демократии в европейской войне», «Война и российская социал-демократия», «Поражение России и революционный кризис», «О лозунге Соединенных Штатов Европы», «Военная программа пролетарской революции» и некоторых других Ленин обосновал стратегию и тактику партии по вопросам войны, мира и революции. В статье «Несколько тезисов» он развил и конкретизировал тактические лозунги партии применительно к особенностям нараставшего в России революционного кризиса, дал глубокий анализ грядущей революции. Он показал, что предстоящая революция по своему характеру остается буржуазно-демократической, но в условиях углубившегося кризиса капитализма она еще больше сближается с социалистической революцией. В связи с этим Ленин предложил дополнить три главных лозунга партии в буржуазно-демократической революции (демократическая республика, конфискация помещичьей земли, 8-часовой рабочий день) призывом к международной солидарности рабочих в борьбе за социализм, за революционное свержение воюющих правительств и против войны.

В. И. Ленин неоднократно подчеркивал мобилизующую и организующую роль партии большевиков, которая в тяжелейшие годы войны сохранила свою боеспособность, идейную и организационную сплоченность и возглавила борьбу пролетариата и солдатских масс за свержение царизма. «Наша партия,— писал он,— оказалась с массами, с революционным пролетариатом, несмотря... на отчаянные преследования и аресты...»[6] Высоко оценивая деятельность петроградских большевиков в Февральской революции, Ленин указывал на «факт руководства» и «беззаветной помощи петербургским рабочим в великие дни революции со стороны нашей партии»[7].

Глубокий анализ характера движущих сил и перспектив второй русской революции дан в таких ленинских трудах, как «Письма из далека», «Апрельские тезисы», «Письма о тактике», «Задачи пролетариата в нашей революции», в выступлениях Ленина на Петроградской общегородской конференции и на Седьмой (Апрельской) Всероссийской конференции РСДРП(б). В. И. Ленин показал роль пролетариата как главной движущей силы и гегемона революции, обосновал значение его союза с солдатско-крестьянскими массами. «Революцию совершил пролетариат, он проявил героизм, он проливал кровь, он увлек за собой самые широкие массы трудящегося и беднейшего населения»[8].

В ленинских работах вскрыты особенности и противоречия Февральской революции, классовый источник и классовое значение двоевластия. В. И. Ленин показал, что Февральская революция зашла дальше обычной буржуазно-демократической революции, дойдя вплотную до революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, что создало благоприятную почву для ее дальнейшего развития и углубления. Огромное историческое значение имела ленинская трактовка Февраля 1917 г. как такого рубежа, с которого пролетариату России открылся путь ко второму, социалистическому этапу революции.

Изучение Февральской революции является важной задачей советских историков, тем более что многие ее аспекты подвергаются грубому искажению в буржуазной историографии[9]. Известно, что вскоре же после февральского переворота либеральная буржуазия попыталась приписать себе лавры свержения царизма.

В марте 1917 г. «Правда» с возмущением писала: «Петроградское телеграфное агентство осведомляет Европу о русской революции очень односторонне... Вся революция официально предстала поэтому перед глазами Европы как дело русской либеральной буржуазии»[10]. В книге лидера кадетской партии П. Н. Милюкова «История второй русской революции» думские либералы обряжены в тогу революционеров, а сама Дума превращена в главного героя событий. Оказывается, именно она «дала уличному и военному движению… знамя и лозунг и тем превратила восстание в революцию, которая кончилась свержением старого режима и династии»[11]. Эту лживую версию в свое время целиком поддержала меньшевистская историография[12], а ныне ее охотно муссируют многие западные реакционные историки[13].

Уже в первые годы Советской власти, а затем в 20-х годах было немало сделано для исследования различных проблем Февральской революции. Развернулась работа по расширению источниковедческой базы, появились мемуарные и научные труды. Большую роль в защите и утверждении ленинского анализа Февральской революции сыграла критика троцкистских ошибочных положений по вопросам Февраля и Октября 1917 г., попыток Троцкого смазать буржуазно-демократический характер Февральской революции, принизить революционную роль крестьянства и Советов[14]. В трудах советских историков М. Н. Покровского, Б. Б. Граве, Э. Б. Генкиной, A. Л. Сидорова, Я. А. Яковлева была подвергнута основательной критике и либерально-меньшевистская точка зрения на движущие силы революции. Так, М. Н. Покровский писал о русской буржуазии, что она взяла на себя «роль маклера между революцией и царизмом»[15]; Э. Б. Генкина, анализируя ход событий, показала, что «Февральская революция победила... как рабоче-крестьянская революция, под руководящим влиянием пролетариата»[16]; Я. А. Яковлев обосновал тезис, что «у истока Февральской революции — стачка»[17]. Эти историки плодотворно разрабатывали ленинскую мысль о гегемонии пролетариата в революции.

Исследовательская работа в области проблематики Февральской революции особенно усилилась за последнее десятилетие. Появились отдельные монографии и статьи, которые ввели в научный оборот новые материалы, явились серьезным шагом вперед в деле изучения второй русской революции[18]. Советские историки, опираясь на ленинские работы о Февральской революции, уточняют и углубляют наши представления о тех процессах, которые определили ход и исход буржуазно-демократического переворота в феврале 1917 г., его специфические черты и особенности. К 50-летию Февральской революции вышли крупные обобщающие монографии, которые подводят итоги многолетней исследовательской работы на данном участке исторической науки и выдвигают новые интересные мысли и выводы[19].

Но если общий ход Февральской революции, ее причины и результаты в настоящее время довольно широко исследованы, то значительно хуже обстоит дело с изучением и освещением роли большевистской партии в этой революции. Многие вопросы здесь еще ждут своего углубленного исследования.

Первые работы о деятельности партии большевиков в период империалистической войны и Февральской революции также появились в начале 20-х годов. Это были прежде всего воспоминания активных участников революции, написанные по живым следам событий, А. Г. Шляпникова, В. Н. Каюрова, В. Н. Залежского, Н. Ф. Свешникова, К. Кондратьева и других[20]. Заметное место среди этой литературы занимают книги Шляпникова (одного из членов Бюро ЦК), в которых содержится обширный фактический материал о деятельности большевистских организаций, прежде всего Петербургского комитета и Русского бюро ЦК, во время первой мировой войны и Февральской революции.

Однако этот материал требует критического подхода. Дело не только в отдельных неточностях, следует учитывать субъективизм в освещении ряда явлений партийной жизни, в результате чего они нередко излагаются односторонне, причем некоторые ошибки Русского бюро ЦК оправдываются, а роль самого Шляпникова преувеличивается[21].

Что касается общей линии работ Шляпникова — его анализа, обобщений, то она наиболее уязвима. В оценке Февральской революции Шляпников не опирается на основополагающие работы В. И. Ленина и поэтому неточно определяет характер и движущие силы революции. Крайне поверхностно описывает Шляпников историю создания Петроградского Совета. Он явно принизил роль большевиков, в частности Выборгского райкома партии, в создании Петроградского Совета и выдвинул весьма однобокое объяснение причин меньшевистско-эсеровского засилья в нем. Это объяснение долгое время бытовало в нашей литературе.

Во второй половине 20-х годов появляются и первые научные историко-партийные работы по Февральской революции. К. Шелавин в своей книге «Рабочий класс и ВКП(б) в Февральской революции» предпринял первую попытку выяснить численность и состояние партии в канун февраля 1917 г. Автор привел данные по партийным организациям 13 наиболее крупных городов, а также по Московской губернии и Уралу. И хотя эти цифры в большинстве случаев были занижены, автор сделал правильный вывод. «...Большевики к февралю 1917 г.,— писал он,— сколотили организацию, исчислявшую тысячи передовиков-пролетариев, и этим заложили фундамент своей конечной победы. Такого кадра не было ни в одной партии»[22]. Шелавин в общих чертах исследовал нелегальную деятельность партии и ее работу в легальных организациях. Правильно отметив, что «было бы совершенно напрасно искать в Феврале организованности Октября», он в то же время проявил недооценку организующей роли большевистской партии в дни февральского переворота. Это привело его, на наш взгляд, к ошибочному заключению, что «никакого организационного центра восстания у большевиков в решающий момент не оказалось»[23].

Ту же ошибку в той или иной форме повторил Я. А. Яковлев в своей в целом интересной и содержательной работе «Февральские дни 1917 г.». В ней он со всей категоричностью утверждал, что «никакого действительного руководства ходом революции со стороны бюро Центрального Комитета большевиков не было и не могло быть... Руководство большевистской партии выражалось не в том, что тов. Шляпников давал те или иные лозунги. Оно выражалось совсем в ином: сотни и тысячи рабочих, учившихся на большевистской «Правде» в 1912—1914 гг., прошедших школу 1905 года,знавших о непримиримой по отношению к войне позиции большевиков, воспитанных на неурезанных лозунгах революции против самодержавного режима, сливаясь с толпой, иногда выдвигаясь из толпы вперед, стихийно оформляли стихийное же движение сотен тысяч, выдвигая действительно революционные лозунги, поднимая красные флаги, ведя толпу против городовых и офицеров. Таков был тип большевистского руководства в февральские дни»[24].

Бесспорно, что правдисты-рабочие, воспитанные нашей партией, сыграли огромную роль в февральские дни 1917 г., но почему их надо противопоставлять организационным центрам большевизма, в том числе и Русскому бюро ЦК, которое ведь выдвигало не «лозунги Шляпникова», а лозунги Ленина, лозунги партии и настойчиво внедряло их в сознание пролетарских масс? Такое противопоставление не может быть оправдано.