Читаем Записки футболиста онлайн бесплатно

В футбол у нас играют всюду. В то время, когда на столичном стадионе «Динамо» идет соревнование сильнейших, сотни тысяч футболистов встречаются на полях стадионов нашей страны. На одном только автозаводе имени Сталина около пятидесяти цеховых футбольных команд. Наверное, не меньше их на факультетах Московского университета, чья сборная команда выиграла студенческое первенство.

Сейчас, глубокой осенью, когда я пишу эти строки, за моим окном на площадке двора слышны веселые голоса. Ребята, возвратясь из школы, устроили очередное состязание. Шумят и, по правде сказать, мешают немного. Но я им мешать не буду. Пусть играют. Ведь так когда-то начинал играть в футбол и я и все мои товарищи мастера. Один - на такой же площадке городского двора, другой - на берегу колхозной речки, третий - возле аула у подножия родных ему гор.

Футбол полезен и нужен. По праву он занимает свое место в нашей системе физического воспитания. Выносливость, мужество, ловкость, быстрота, сила - развитию всех этих качеств хорошо помогает футбол.

Но, конечно, молодому человеку надо знать, что стать хорошим футболистом может только настоящий физкультурник. Футбол - игра очень трудная. Когда меня спрашивают: «Как вы стали мастером футбола?» - я всегда отвечаю, что если я достиг мастерства на футбольном поле, то этим я, во-первых, обязан значку «ГТО» и, во-вторых, терпеливой и настойчивой работе на тренировочном поле.

Нет врожденных футбольных талантов. Я глубоко убежден, что любой молодой человек может стать отличным мастером увлекательной, напряженной, стремительной спортивной борьбы на футбольном поле, если он будет внимательным и требовательным к себе, не станет зазнаваться при первых успехах, падать духом при неудачах.

Я ведь тоже не родился футболистом. Советская передовая спортивная школа воспитала меня, как и Василия Соколова, Константина Бескова, Бориса Пайчадзе, Анатолия Акимова и всех моих товарищей по спорту.

В своей книге я постараюсь рассказать молодому читателю, как мы росли, трудились, набирали опыт. Может быть, что-нибудь полезное найдет для себя молодой товарищ, читая мой простой рассказ. Ему адресована эта книга с искренним пожеланием быть по-хорошему беспокойным, смело итти вперед, развивать и обогащать то, что было до него найдено!

Эта копилка хранилась у меня. Она стояла в углу платяного шкафа. Все ребячье население нашего рабочего общежития знало о существовании глиняного бочонка с прорезью на днище. В конце недели, по субботам, он потихоньку извлекался из шкафа. Ребята собирались на пустыре в кружок. Каждый вынимал из кармана несколько монет -свой вклад, скопленный за неделю. Не считали, кто сколько дает. Монеты сыпались в бочонок. Он приятно тяжелел на ладони.

– Дай-ка я подержу, - говорил один и улыбался. - Смотри, какой он стал грузный!

– Еще недели три или четыре, - рассуждал другой, - и, пожалуй, будет довольно.

Бочонок был нашей тайной. Так, во всяком случае, нам хотелось. Правда, как-то вечером, засыпая, я сквозь сон услыхал разговор отца со старшим братом. Брат, смеясь, говорил, что мы, ребята, чудной народ, копим на что-то, стараемся. Наверное, на футбольный мяч или на что-нибудь другое.

– Давай, отец, купим им мяч, Зарабатываем достаточно!

Отец, помедлив, ответил:

– Не надо… Пусть сами. Для них, по-моему так интереснее. Помочь - другое дело. Где он там, у Григория, бочонок этот запрятан? Дай-ка его сюда…

Настал день, когда мы разбили наш бочонок. Было это в апреле. Двадцать с лишним лет прошло с тех пор, а я помню этот солнечный веселый день так отчетливо, словно это было вчера.

Рано утром мы собрались на пустыре. «Ну, Гриша, действуй!» - сказали ребята. Нахмурив лоб, покраснев от сознания важности минуты, я стукнул бочонок о камень…

Что было дальше? На время прерву рассказ о копилке. Мне хочется сначала вспомнить время, в которое все это происходило.

…Я родился и вырос в Глухове, небольшом рабочем городке. Вся жизнь его была тесно связана с текстильным комбинатом имени Ленина.

Наша семья жила в общежитии. Называлось это общежитие Красноармейским. Отец, мать, старший брат и сестра работали на комбинате. Я, младший в семье, учился в школе-десятилетке, готовясь после ее окончания тоже пойти на комбинат, - учиться, а потом работать. Хотелось стать мастером, таким, как мой отец, старый производственник.

Когда по утрам Глухово шло на работу, по фабричному гудку мы выходили из дому всей семьей. Я обязательно провожал своих до ворот комбината. Потом отправлялся в школу, встречая по пути ребят, бегущих со всех концов городка из Красноармейского, Буденновского, Октябрьского и других рабочих общежитий.

Физическая культура, спорт вошли в мою жизнь рано. Спорт в Глухове пользовался большой популярностью. Центром спортивной жизни был фабричный стадион в лесу, возле пруда. Хороший был стадион. С трибунами, футбольным полем, беговой дорожкой, площадками для спортивных игр. Каждый день после работы, а в дни отдыха с самого утра и до глубокого вечера на стадионе было оживленно. Приходили целыми семьями. Старшие - посидеть, посмотреть или сыграть партию-другую в городки, кто помоложе - на тренировку или очередную футбольную встречу. Доброй славой пользовались наши глуховские городошники, волейболисты, бегуны.

Мы, ребята, все увлекались спортом. Чего только не придумывали! Бывало затеем прыжки в длину. Но не просто прыжки на ровном месте. Поставим препятствия: скамейку, ящики. Разбегаешься, и даже сердце замирает, - ведь впереди целое сооружение!…

Помню, был у нас возле общежития гимнастический городок: перекладина, кольца, канаты Здесь занимались взрослые. С этим гимнастическим городком связано у меня ощущение первой победы. Совсем малышом я был и никак не мог подтянуться на перекладине. Раскрыв рот, смотрел на старшего брата, который не только подтягивался раз по семь-восемь подряд, но и делал другие немыслимо сложные, на мой взгляд, упражнения. Однажды я попросил подсадить меня на перекладину: «Я тоже подтянусь!…»

Брат помог. Ухватился я руками за круглое, гладкое железо. Ребята вокруг смотрят, подбадривают: «Гриша, смелее!…»

Поднатужился я, - нет, не выходит. Вишу - и ни с места. Злость взяла: «Как же, - думаю, - так?» Но только собрался еще раз сделать попытку подтянуться, - пальцы сами собой разжались и я упал в песок.

Посмеялись все надо мной - разошлись. Но я затеи не оставил. Приловчился сам влезать по столбу, хвататься за перекладину. Пытался подтянуться. И так много дней подряд. Руки сначала болели, плечи. Однако постепенно, понемногу стал я все ближе подниматься на руках к перекладине. Вот уже и подбородок, если его слегка вытянуть, касается холодного железа. Значит, теперь уже недалеко!…

Как-то утром, в воскресенье, когда на гимнастическом городке собрались взрослые, я сказал ребятам небрежно «Подтянуться дело небольшое!»

«Видали уж!… - отмахнулись ребята. - Рассказывай кому-нибудь другому!…»

Мигом влез я по столбу. Повис на перекладине, а сам думаю: «Вдруг не выйдет?» Даже холодок прошел по спине от волнения.

Но все прошло хорошо. Подтянулся я и даже второй раз попробовал. Не дотянул, правда, немного, однако доказал!…

Ребята тут же бросились к перекладине. Пробовали подтянуться, но все неудачно. Подступились ко мне: «Гриша, научи!» Я, конечно, был очень доволен, объяснил, как мог: «Главное тут, ребята, чтоб мускулы окрепли!» И, сгибая руку в локте, показывал, как под рубашкой, и в самом деле окрепший, шевелился бугорок мышцы.

По-настоящему к физической культуре меня приобщила школа. Наш преподаватель Иван Сергеевич Полозов сумел привить у нас любовь и серьезное, вдумчивое отношение к занятиям физкультурой.

«Вы, юные советские граждане, - говорил Иван Сергеевич,-должны вырасти здоровыми, закаленными, сильными, смелыми. У вас, ребята, впереди большая трудовая жизнь. Вам продолжать то великое, что начато вашими отцами. Физическая культура поможет вам стать строителями светлого будущего. Занимаясь в нашем школьном физкультурном зале, мы с вами готовимся ответить на заботу о нас партии и народа, - работать, творить, охранять родину свою. Кто же из вас может остаться в стороне?»

Как можно после таких слов остаться равнодушным? Чуть ли не с первого класса стал я по утрам заниматься гимнастикой перед открытой форточкой, зимой и летом. Мать первое время ворчала: «Что делаешь? Комнату выстудишь!…»

Я отвечал серьезно: «Физкультурная зарядка!»

Отец и братья поддерживали: «Пускай занимается. Это, мать, дело полезное, нужное. В жизни пригодится!…»

Уроки физкультуры в школе проходили у нас интересно… Помню, как старались мы один перед другим. Каждый считал для себя делом чести заслужить похвалу Ивана Сергеевича. Бывало счастливый возвращаешься в строй после прыжка или упражнения на перекладине, когда скажет преподаватель: «Хорошо!…»

Часто устраивались соревнования с другой школой. Иван Сергеевич старался развить у нас чувство товарищества. Мы всегда помогали друг другу и искренно радовались общей удаче, когда в нашем маленьком физкультурном зале появлялись почетные грамоты в знак победы одного из нас или команды в каких-нибудь соревнованиях. Преподаватель учил нас быть скромными, не зазнаваться при личном успехе, не смеяться над товарищем, если он отстал, помогать ему. Был случай, когда один из наших лучших бегунов возгордился. Стал свысока относиться к товарищам, - мол, я талант, а вы что? Крепко досталось от нас этому «чемпиону». Но паренек быстро опомнился.

– Да что вы, ребята, я просто пошутил! Не сердитесь, честное слово не буду больше. Я ведь понимаю, что без вас и без Ивана Сергеевича я никогда бы не победил.

Простили товарища. И еще дружнее, крепче стали. Поняли силу своего коллектива и еще больше его полюбили.

В футбол мы играли с увлечением, безустали. Этот вид спорта был очень популярен в Глухове. Вести о событиях, происходивших в большом футбольном мире, доходили, конечно, и до нас. Мы, ребята, вели нескончаемые разговоры о футболе. Кое-что узнавали от старших, кое-что и присочиняли сами.

– Говорят, Михаил Бутусов, если в штангу ударит, - рассказывал один, - штанга пополам!

– Это еще что, -. перебивал другой, - говорят, Федор Селин может мяч головой провести через все поле и, если захочет, обратно!

Каждый старался вставить свое «говорят». Фантазировали наперебой. Богатырями, для которых, конечно, нет ничего невозможного, представлялись нам знаменитые футболисты.

– Николай Соколов, слышали? - округлив глаза, возбужденно говорил взъерошенный паренек. - Говорят, ему хоть с трех шагов в угол бей - берет!

Хорошо помню Всесоюзную спартакиаду 1928 года. Мне тогда было двенадцать лет. Все Глухово знало об этом большом всесоюзном соревновании. Вечером взрослые собирались возле общежития, сидели, сумерничали, обсуждали шансы той или иной команды на успех. В футбольном турнире спартакиады участвовали и зарубежные рабочие команды - Англии, Германии, Австрии, Уругвая, Швейцарии и Финляндии.

– Сильные, слышь, футболисты, - значительно басил, попыхивая цыгаркой, старый ткач. - Как-то сумеют сыграть с ними наши?…

– Ничего! - возражали ему. - Не бойся, отец. Нашим с заграницей играть не в новинку!…

Открыв рты, толкая друг друга, с восхищением слушали мы, мальчишки, рассказы о том, как наши, советские команды играли за рубежом.

– Была, например, в Швеции футбольная встреча, - начал кто-то. - Играли в их столице - Стокгольме. Надо сказать, местные шведские газеты заранее наших «шапками закидали». С большевиками, мол, справится не только что сборная Стокгольма, но и любая другая команда, из плохоньких…

– Не кричи «гоп», пока не перепрыгнешь,- иронически замечали в тесной группе слушателей.

Рассказчик, не торопясь, продолжал:

– Игра началась. И так, представьте себе, сложилась, что к перерыву счет оказался 3: 2!

– В нашу пользу?! - вскрикнул кто-то.

– В пользу шведов.

Молчание, ожидание, беспокойство. Старый ткач, неодобрительно крякнув баском, окутался дымом.

– Ты за душу-то не тяни, не мямли… Слушатели сгрудились тесней. Стояла напряженная тишина.

– Перерыв. И после в наши ворота - еще четвертый гол!…

– Ух! - стонали мы, огорченные, обиженные, и слушать уж дальше не хотелось.

– Однако с этого момента, - продолжал рассказчик, - наши заиграли по-настоящему! Один за другим три мяча забили в ворота Стокгольма!

– Ура! - кричим мы, ребята, прыгая, хлопая в ладоши.

– То-то же, - басит ткач. - Я ж говорю, не может быть, чтоб сдали наши.

– Поездка в Скандинавию закончилась так, - подводил итог рассказчик: - Десять встреч наши играли - семь выиграли, три ничьих!

И вечер казался нам после этого более теплым, и верилось твердо, что сейчас там, в Москве, на новом, говорят, очень большом и красивом стадионе «Динамо» в Петровском парке, где проходит спартакиада, не поддадутся наши, не уронят чести родного футбола!

Как верили, так и случилось. Сколько, помню, было у нас радости, когда дошла весть, что победителем спартакиады оказалась команда Москвы, что украинские футболисты в ходе соревнования победили с крупным счетом 7:1 команду Уругвая. Долгое время у нас, у ребят, разыгрывалась потом своя спартакиада. Были у нас свои команды «москвичей», «ленинградцев», «харьковчан». Надо ли говорить о том, что нас при этом вовсе не смущало то, что играли босиком, били в ворота из двух грудок одежды! В нашей среде, конечно, играли «бутусовы», «Соколовы», «Исаковы»…

Наш ребячий календарь футбольных соревнований продолжался почти круглый год. Небольшой пруд разделял поселок, где мы жили. По одну сторону пруда были Красноармейское и Ленинское общежития, по другую - Буденновское и Октябрьское. В каждом своя футбольная команда.

Не могу сказать, чтобы родители очень одобряли сначала наше увлечение футболом. Боялись, что оно плохо отразится на учебе. Но когда увидели, что футбол учиться никак не мешает, ребята старательно делают уроки, успеваемость хорошая и жалоб из школы нет, решили нам не мешать.

– Играй, что ж с тобой делать, - говорила мать, - но только до первой двойки!

Родители не подозревали, что между нами, ребятами, действовал раз и навсегда принятый уговор: в школе отстал, на пустырь лучше не приходи. Не то что играть, смотреть на игру не позволим. Не хотели, чтобы нас разогнали из-за одного лодыря. Уговор выполнялся твердо.

Играли мы, конечно, без судьи, но правила соблюдали точно. Единственно от чего отступали, это от установленного времени. По четыре, а то и по пять часов продолжались наши встречи. Счет при этом иногда доходил до астрономических цифр - 15:10, а то и больше.

Однажды, когда мы после уроков сговаривались, как обычно, встретиться после обеда на пустырьке для очередного состязания, Иван Сергеевич Полозов подошел к нам и сказал, что хочет посмотреть, как мы играем. 

Мы обрадовались: «Приходите обязательно!»