Читаем Колониальная интрига (СИ) онлайн бесплатно

Из дневников Даниэля Бернса…

…Нам крупно повезло! Ведь мы живем в удивительную эпоху! Кто-то недавно подсчитал, что за все время существования человечества на Земле родилось и умерло более 100 миллиардов людей. Каковы были наши шансы появиться на свет именно в этот момент истории? Один к десяти? Один к пятнадцати? «Я везунчик! Мне выпал счастливый билет!» — вот что должен думать каждый, кто оказался моим современником. Ведь, родись мы всего 40 годами ранее, и вряд ли кто-то из нас дотянул бы до событий Исхода.

Впрочем, буду последователен в своем повествовании… И для начала, как и любому порядочному джентльмену, мне полагается представиться. Зовут меня Даниэль Бернс. Я родился в Глазго в середине 20-х годов двадцать первого столетия. Окончил среднюю школу, поступил в Эдинбургский университет, но получить заветную степень бакалавра так и не смог. Позже эмигрировал в США. Долгое время жил и работал в Нью-Йорке. Не буду, однако, останавливаться на подробностях своей ранней биографии. Быть может, со временем я найду в себе смелость написать настоящие мемуары. Пока же скажу лишь, что события Исхода застали меня в душном офисе на Третьей Авеню. Я сидел там с 8 до 17 по уши в работе и кредитах, мечтая о повышении и уютном домике где-нибудь в районе Милберна…

Когда в интернете появились первые новости об успехе экспериментов по «цифровизации сознания» (так, кажется, ее тогда называли), мы все подумали, что это очередной фейк! Но через пару месяцев о новой технологии стали говорить ведущие видеоблогеры и скептиков в моем окружении поубавилось. Государство, как всегда, попыталось замять эту тему. По телевидению прошли «разоблачительные» репортажи. Конгресс даже принял несколько запретительных законов. И все вроде бы устаканилось. Ажиотаж спал. Наступило вязкое затишье. Но каждый из нас буквально кожей ощущал, как электризуется мировое информационное пространство.

В начале волна захлестнула восточную Азию. В Южной Корее открыли программу переселения в Аверрою. Цена вопроса — сопоставима со стоимостью полета в космос! Вот только для полета в космос нужны месяцы тренировок, специальное оборудование, обученный экипаж и, наконец, сама ракета или шаттл, которые доставят твое бренное тело вместе с ушедшей в пятки душой прямиком на орбиту. Здесь же, напротив, — небольшая капсула, напичканная всякой электроникой, инструктор-специалист и две недели свободного времени, по прошествии которых сознание человека полностью погружалось в виртуальный мир и ему были уже не страшны ни болезни, ни кредиторы, ни даже правоохранительные органы.

Естественно, корейское ноу-хау получило огромную популярность. Все, у кого были деньги, и кто находился в безвыходной ситуации, от разыскиваемых Интерполом наркобаронов до престарелых или больных раком олигархов, устремились на корейский полуостров, чтобы опробовать на себе удивительную технологию. Мощные денежные потоки в считанные месяцы наполнили бюджеты корейских компаний, оказывающих услуги по оцифровке сознания. Самые крупные из них даже превзошли по капитализации Apple, Google и Microsoft.

Несколько компаний стали лидерами новой отрасли. Среди них «Averroya Corp», «Nova Spaco Ltd» и «Millennial Regnum Corp». Уже через полгода их филиалы открылись в Японии, Сингапуре, Австралии и Канаде. США все еще сопротивлялись. Сказывалось наличие жестких законодательных ограничений и непреклонная позиция Конгресса. Но большие деньги всегда помогают протоптать тропинку к ушам конгрессменов. Поэтому менее, чем через год все запреты были сняты, и на территории США стали проводиться первые сеансы оцифровки.

По телевизору беспрестанно крутили рекламные ролики о цифровизации сознания. В топ рейтинга по популярности вырвались программы, посвященные жизни в виртуальных вселенных. Теперь едва ли ни каждый подросток в мире хотел переехать туда на ПМЖ. Рынок стремительно расширялся. Сверхприбыли привлекли в нишу десятки новых компаний, которые нещадно демпинговали, борясь за каждого платежеспособного клиента. Банки в спешном порядке стали закрывать кредитные линии для физических лиц. Это было связано с тем, что люди брали кредиты и через несколько недель навсегда пропадали из поля зрения банкиров, теряясь в одном из многочисленных виртуальных миров.

Прошел слух, что в некоторых латиноамериканских странах можно оцифроваться за «черный нал». После этого по США прокатилась волна грабежей и разбойных нападений. Ситуация вышла из-под контроля и государство было вынуждено вмешаться. Чтобы прекратить массовое насилие, Белый дом объявил о создании государственной программы цифровизации. По ней каждый желающий по достижении пенсионного возраста мог полностью оцифровать свою личность и отправиться в одну из виртуальных вселенных из списка, утвержденного лично Президентом США. Впоследствии конгрессмены несколько раз снижали возрастную планку для участников программы, пока не довели ее до 45 лет.

Тогда я особо не думал, к чему все это может привести. Никто из нас не думал! Мы просто хотели вырваться из постылых «с 8 до 17», однообразных пивных посиделок по пятницам, ни к чему не обязывающего секса раз в месяц и скучного отдыха в третьесортном отеле во Флориде раз в год. Нет, каждый из нас понимал, что пути обратно уже не будет. Но глянцевая картинка виртмиров звала и манила…

Мне повезло. В конечном счете я попал в децентрализованную и масштабируемую вселенную Аверрои. Но сколько людей то ли по ошибке, то ли по злому умыслу разработчиков оказались в дегенеративных мирах закрытого типа?! Например, мой товарищ нелегально оцифровался в Таиланде и почти семь лет провел на одном из уровней Doom, кишащем мутантами и чудовищами, пока команда специалистов из «Averroya Corp» не нашла сервера и не извлекла его личность из этого ада. Другая моя знакомая оказалась в виртуальном гареме. Ее тоже вытащили, но только потому, что уроды, которые ее туда засунули, проболтались об этом во время сеанса цифровизации в «Nova Spaco».

Страшно подумать, сколько еще оцифрованных человеческих личностей до сих пор томится на закрытых серверах где-нибудь в Африке, Латинской Америке, Юго-Восточной Азии или на Балканах. К счастью, руководство ведущих виртуальных корпораций почитает своим долгом помогать таким людям выбраться из смертельных ловушек. Поэтому они ежегодно направляют десятки поисковых и спасательных экспедиций в самые отдаленные уголки земного шара.

Но вернемся к событиям Исхода. Я задумался о переходе в цифру где-то в начале 2048 г. Это был самый разгар «эпидемии оцифровки». Целые государства рушились из-за желания людей переместиться в вирт. На базе крупнейших корпораций были созданы специальные рабочие коммуны, в которых люди работали, что называется «за еду», лишь бы к 30—40 годам очутиться в одной из виртуальных вселенных. К одной из таких коммун в свое время присоединился и я.

Мы трудились по 10—12 часов в сутки. В основном это была рутинная физическая работа по сборке всевозможного оборудования. Непосредственно на моей фабрике делали микросхемы. В соседней производственной зоне варили корпуса для серверных, собирали вентиляционные системы. После окончания своей смены мы отправлялись в зону отдыха, где стояли капсулы виртуальной реальности. В них можно было поспать или провести остаток вечера на островах в «Pulau». Конечно, находились среди нас и такие, кому даже после 12 часов работы у станка хватало сил побегать, скажем, своим персонажем по демке Аверрои или полетать на космолете в «Nova Spako». Некоторые из них, наверное, надеялись немного подзаработать в виртуальной реальности, чтобы пройти процедуру оцифровки чуть раньше намеченного срока.

Как раз в то время, когда я работал в трудовой коммуне, была построена станция «Стоун», на которой разместили запасные сервера всех виртуальных корпораций. Станция была выведена на орбиту в декабре 53-го и стала самым крупным искусственным спутником Земли за всю историю человечества. На первых порах основной проблемой в работе «Стоун» стала нехватка генерирующих мощностей. Но вскоре на орбите развернули сеть атомных электростанций, что на столетия вперед решило все проблемы с электроэнергией.

Мне удалось пройти процедуру оцифровки в июне 2056-го года. Я хорошо запомнил тот день. Погода стояла солнечная, и мы с моим кузеном Дэвидом решили прогуляться по городу. Пустые улицы и площади, покинутые дома с заколоченными окнами. Ветер звонко гоняет по асфальту одинокую алюминиевую банку… Города Новой Англии к тому времени заметно опустели. Большинство жителей либо уже переместились в виртуальность, либо, как я и Дэвид, работали в коммунах, ожидая своей очереди на оцифровку. Те же, кто по религиозным или каким-то иным соображениям не собирались проходить процедуру цифровизации в основной своей массе переехали южнее, в штаты так называемого «Библейского пояса». Одним словом, в здешних местах остались лишь маразмирующие старички да старушки, которые, с одной стороны, наотрез отказывались ложиться в «сатанинскую бандуру» (так они называли капсулу для оцифровки), а, с другой — не хотели на старости лет никуда уезжать.

Однако, даже несмотря на то, что на весь город жителей осталось не более полутора десятков пенсионеров, местные муниципальные власти продолжали поддерживать на улицах относительную чистоту и порядок. А полицейские из ближайших коммун периодически наведывались, чтобы проследить, не нарушается ли в городе закон. Вот и в тот день, после того как мы с Дэвидом припарковали свой форд мустанг… Да-да, не удивляйтесь! В связи с Исходом миллионы дорогих спортивных автомобилей в США остались без хозяев. Теперь купить или арендовать навороченную тачку не составляло никакого труда. И стоило это удовольствие сущие копейки!

…Так вот, припарковались мы с Дэвидом на центральной площади города, рядом с мэрией. Но не успели сделать и пары шагов по направлению к набережной, как заметили на параллельной улице проблесковые маячки патрульной машины. Высунув нос из-за угла дома, полицейский автомобиль сбавил ход, а потом и вовсе остановился. По всей видимости, офицеры, находившееся внутри машины, заметили нас с Дэвидом. Кузен широко улыбнулся и поднял руку в приветственном жесте.

Полицейские были не местные. У наших — на крыльях и капоте патрульных автомобилей красовались эмблемы «Averroya Сorp». Правда, неподалеку была еще коммуна «Nova Spaco». Но там копы тоже завели традицию рисовать на служебных машинах логотипы своей компании. К тому же у «новаспаковских» полицейских вдоль всего кузова тянулись косые синие ленты. Из-за этого тамошние копы любили сравнивать себя с тиграми, но за глаза их все называли голубыми зебрами.

В соседних коммунах по этому поводу даже ходила одна бородатая шутка. Скажет кто-нибудь: «О, смотри! Голубые зебры поехали!» А ему в ответ: «Что голубые, то оно понятно, а вот животных ты напрасно обидел!» В общем, встреченный нами полицейский автомобиль явно не относился ни к одной из ближайших коммун. Сам он был весь черный с небольшой белой проплешиной в районе пассажирской дверцы. И главное — никаких эмблем, никаких логотипов ни на крыльях, ни на капоте, ни на кузове машины не наблюдалось. Только сухая и четкая надпись «Police», и больше ничего.

Этот автомобиль всем своим видом напоминал полицейские экипажи, бороздившие улицы Нью-Йорка, Бостона и Филадельфии в начале 21 века. Поэтому мне в голову пришла идея: «Уж не федералы ли к нам пожаловали?!» Патрульный автомобиль еще секунд десять попыхтел на холостых оборотах. Потом тронулся с места, пересек перекресток и скрылся за углом соседнего здания. Мы же с Дэвидом в недоумении пожали плечами и продолжили свой путь в сторону набережной и пляжа.

Солнце припекало… Вдалеке в его лучах купался океан. Ветер доносил шум прибоя, беспокойные крики чаек и резкий запах морских водорослей. Вдоль центральной улицы, по которой мы шли, сгрудились приземистые здания магазинчиков и кафешек. В витринах, кое-где еще висели выцветшие от времени рекламные вывески: «Распродажа! Все по 2 $!» или «Бизнес-ланч всего за 7 $». Все говорило о том, что когда-то здесь было очень мило. И от этого становилось еще печальней созерцать, как паутинки запустения постепенно, дом за домом, квартал за кварталом, занимали площади, улицы и переулки, проникая все глубже и глубже, в самое сердце этого чудесного городка.

Мы прошли мимо аккуратной лютеранской церквушки, обшитой снаружи белым сайдингом. Впрочем, краска от дождей и ветра совсем потускнела и теперь ее белый цвет превратился скорее в один из оттенков серого.

— Даниэль, а ты веришь в Бога? — неожиданно спросил меня Дэвид.

— В детстве, кажется, верил, — ответил я.

— А сейчас?

Я на мгновение задумался. По большому счету, мне было все равно. Еще в университете я перестал посещать мессы, поскольку понял, что мир устроен намного сложнее, чем это написано в Библии. Потом я переехал в США, устроился на работу, взял кредит, а тема Бога и религии окончательно перестала меня интересовать.

— Не знаю, — ответил я Дэвиду. — Наверное, не верю.

Мы прошли полквартала молча, каждый наедине со своими мыслями. Мимо проплыл длинный фасад кондитерского магазина. Витрины его были варварски разбиты, словно на него в поисках золотого билета совершила набег толпа подростков из «Чарли и шоколадная фабрика».

— А если бы он все-таки существовал? — снова заговорил кузен.

— Кто? — не понял я.

— Ну, Бог! — пояснил Дэвид. — Как думаешь, как Он отнесся бы к тому, что мы оцифровываем свои личности?

— Я думаю, Ему было бы все равно.

— Почему?

— Это же наш выбор! Мы ведь, к примеру, не заставляем христиан, иудеев или мусульман переходить в цифру. Потому что понимаем, что остаться в реале, — их осознанное решение!

— Возможно, ты и прав, — немного поразмыслив, согласился со мной кузен.

Мы преодолели еще один квартал. До набережной оставалось всего метров сто — сто пятьдесят. А я все думал о предстоящей процедуре цифровизации. Не сказать, чтобы она меня слишком пугала. Все-таки я готовился к ней все последние годы. Однако меня не покидало чувство тревоги. Местный психолог, мистер Уилсон, говорил, что это нормально. Тревожные мысли и переживания всегда сопровождают человека в поворотные моменты его жизни. Особенно, если человек стоит на пороге чего-то неизведанного и неиспробованного.