Читаем Вечное Царствие онлайн бесплатно

Обугленные сухие ветви склонялись к земле, пряча лесное кладбище от внешнего мира. Птицы орали во все горло, чтобы отпугнуть местных болотников и прочую дрянь. Пернатые хоть меньше, но проворнее. Попадут в глаз клювом — любой навсегда останется калекой. Долго ли проживешь без зрения в Вечном Царствии? Здесь борьба ведется за каждый лишний денечек. Но только бывают разные твари — порой такие бесшумные, что даже самый чуткий слух не отличит шагов от шелеста листвы. Так что нужно полностью сосредоточить свой взор на кладбище и внимательно проследить за возрождением особенного человека, чтобы уберечь от очей завистников. По крайней мере, пока девочка ни обретет новую себя. Долго ли будет она словно чистый лист — зависит от нее самой. Ибо пусть все зримое подчинено Вечному Царствию, однако же сила духа зависит только от самого существа.

Как же звали сию девочку… То ли Оленька, то ли Танечка, то ли Светочка… Впрочем, какая уж теперь разница. Пусть в Вечное Царствие и попадают за грехи прошлые, но земная жизнь здесь перечеркивается. Прошлое может лишь дразнить. В настоящем же строгие, даже жестокие правила нужно высечь под коркой и неукоснительно следовать. Ибо, став грешником в том мире, в этом нет доверия воле человека.

Бледная худая ручонка вырвалась из-под земли. Детские, корявые пальцы раскапывали влажную почву. Девочка перешла в возраст угловатости, пройдя который должна была превратиться в девушку. Как жаль, что на Земле она не смогла достигнуть расцвета. Здесь она, может, и подрастет, но печальное существование не сможет раскрыть всю красоту — засохший бутон розы так и не раскроется. Но Вечное Царствие не несет ответственности за деяния грешников. Они сами сделали свой выбор и теперь страдают из-за него.

Наконец показалась голова. Беловолосая девочка плевалась и вытирала с лица грязь. Удивительно, сколько сил в этих худых ручонках, которые без чьей-либо помощи смогли раскопать могилу изнутри. Она покачнулась и схватилось за надгробную плиту. При пробуждении у всех кружится голова: душа не сразу привыкает к новому миру и его законам притяжения.

Деревья подошли к друг другу плотнее: нечисть уже сползалась на сладкий запах сказочной силы новоиспеченной царевны. Каждый хотел урвать хоть маленький кусочек, чтобы стать немного крепче, немного увесистей, немного… живее. Болотники пытались схитрить, притворялись лужами и очень медленно передвигались между стволами. Но деревья отпихивали тварей корнями. Несмотря на свое склизкое и бесформенное тело, болотников отшвыривало далеко, шагов на двести. Трупняки превращались в труху уже после одного удара веткой. На что они вообще рассчитывали? Самые слабые из всех нечестивых. А вот ходячие клыкастые коряги оказались настойчивее остальных, но им было не протиснуться между прижатыми к друг другу стволами сосен.

Но чудища не сдавались — одна тварь лезла за другой. Зря. Им ни за что до девочки не добраться. Пока рано отдавать новенькую на растерзание. Этот мир не может потерять царевну, только ее заполучив: иначе баланс мира снова будет нарушен. Птицы клевали, черви выкапывали рвы, растения кучковались — природа хорошо знала, кто ее хозяин. Хоть и некоторые царевны часто вмешивались в ее работу. Человеческая гордыня никуда не исчезает даже после смерти. Большинству людей никогда не вырасти из своей сущности. Впрочем, вечному и бесплотному негоже судить смертных. Да и не хочется. Наблюдать гораздо интереснее.

Девочка окончательно отряхнулась от грязи. Она растерянно огляделась и принялась нервно накручивать распушенные локоны. Внешность у нее была необычная даже для той роли, которая ей отводилась в Царствии. Выпученные глаза с короткими ресницами, вся бледная, щеки впалые, а брови-нити почти не видны — вдоволь досталось девочке насмешек на земле. Не у всех земная внешность переносится в загробную, но у новенькой все вписывалась в данную ей роль. Мраморная кожа, голубые глаза и нежно-розовые губы сулили невероятную красоту, коей достойна Снегурочка. Если она, конечно, доживет до своего взросления и становления.

А вот и Настенька бежит по наказу Василисы Премудрой — только пятки сверкают. А Василиса молодец. Все знает наперед. Можно было предположить, что долго еще будет царствовать, но ох и неугомонная царевна! Все мечтает властвовать над миром, даже не зная цену власти.

Подбежав к белокурой девочке, Настенька бодро что-то пролепетала и смахнула волосы с лица новой царевны. Речь у Настеньки была сбивчивая, невнятная. Но по амулету, который она достала из груди, стало понятно — сейчас поведет Снегурочку в дом к хозяйке. А там… Что учудит Василиса — пока сложно вообразить.

Саму Настеньку судьба новоиспеченной царевны мало заботила. Злость и зависть читались в ее глазах. Интересно… Коль скоро они сгубят несчастную сиротку?

Ладно-ладно, хватит рассуждать. Вечное Царствие должно наблюдать и беречь баланс. Он долго был нарушен, а сейчас, кажется, механизм смазали, и шестеренки наконец задвигались. Спасибо ей… Как же… Танечка… Олечка… Светочка… Хотя неважно, как ее звали в прошлой жизни. Теперь это — Снегурочка.

Небо затянула приближающаяся пыльная буря, она двигалась с окрестностей Медной горы вместе с каменными бесами — местными жителями. Они учуяли сказочную силу и голодные двинулись в лес, хоть там у них и не было преимущества. Впрочем, здоровенные каменные глыбы могут навредить уже ломким от нехватки воды деревьям. Пора открывать проход девицам, направлять их в сторону избушки Василисы Премудрой. Ветки слиплись и сделались неприступным забором — сколько бы ни бились коряги и болотники, они не могли пробить живые стены.

Снегурочка бежала, спотыкалась, падала, снова бежала. Она ударилась подбородком, разбила коленку, прикусила щеку, но продолжала двигаться. Несмотря на то, что ноги после пробуждения обычно очень слабы, та держалась. Двигалась за Настенькой неловко, но не сбавляла темп.

И откуда столько жажды жизни в человеке, который только умер? Кажется, Вечное Царствие наконец-то ожидают интересные события. Мир меняется. Это витало в воздухе. Но неужели причина сему одна неуклюжая девчонка? Пожалуй, у нее есть потенциал искупить грехи. Впереди захватывающее сражение внутренних демонов с внешними.

В нос забилась пыль, песчинки скрежетали на зубах, а на грудь давило что-то очень тяжелое. Девочка лежала и не шевелилась. Ее одолевал не только физический, но и моральный груз. Она помнил немного: в голове крутилось имя Снежа. Почему-то оно казалось пустым и чужим, но больше у девочки ничего не было. Сейчас она лежала в абсолютной темноте и не знала себя: ни цвета глаз, ни бледности или смуглости кожи, ни голоса. Мысли — скрежет, а не речь. И только… Снежа… Вот что крутилось на языке.

Дышать становилось все труднее. Снежа перебирала пальцами, те словно играли в салки и пытались догнать друг друга быстро-быстро. Раскопав больше пространства, Снежа смогла освободить кисти и копать всей ладонью. Она усердно загребала — заныли запястья. Но работа продолжалась, на передышку не было времени, потому что земля все глубже забивала ноздри. И, казалось, песок может добраться до самого мозга.

Чувство радости Снежа помнила смутно, долгое пребывание под землей сделало из девочки бесчувственного мертвеца. А по ощущениям: закопанной Снежа лежала целую вечность. Но когда правая рука высвободилась и почувствовала ласковое касание легкого ветра, кровь забурлила и тепло разлилось по всему телу. Через кожу ощущался даже запах влажного леса. Снежа принялась копать с большим энтузиазмом и уже представляла, как вылезет из ямы и наслаждается красотой зеленых деревьев с качающимися ветками. В ее воображении птицы кружили по голубому небу и перечирикивались между собой. А маленькие серые зайчик с любопытство выглядывали из-за кустов.

Реальность оказалась жестокой. Когда Снежа сумела выбраться и отряхнуться от всего песка, ее настигло разочарование. Мир не выглядел так, как она себе его представляла. Хмурый лес злобно зыркал на девочку и все ближе подбирался обожженными ветвями. Небо не просматривалось и не намека на солнце. Отчего же деревья такие высушенные и искалеченные?

Голова закружилась, а перед глазами забегали желтые пятна. Снежа чуть не упала, но в последний момент успела упереться о камень. Тошнота подкатила к горлу. Волна озноба пробежалась по телу. Сердце билось о грудную клетку молотом. Но как быстро недомогание появилось, так же быстро оно и исчезло. В глазах прояснилось, и Снежа увидела, что оперлась не на простой валун, а на надгробный камень с именем «Снегурочка». Странные дела: она не помнила ни своей личности, ни своей внешности, но точно знала, что могила принадлежит ей. Мертвая или живая? Обычно такие ямы роют, когда хоронят человека. И ничего хорошего твое имя на надгробии не сулит. В воздухе стоял запах затхлой смерти. Нутро переворачивалось, отвергая вонь. Снежа чувствовала: тело хочет жить. Легкие сами с жадностью заглатывали мерзкий воздух. Противно, тошно, но Снежа продолжала вдыхать и не могла заглушить это желание.

В глазах потемнело… Хотелось увереннее схватиться за валун, да пальцы не слушались. Вместо того, чтобы сильнее напрячься, они дрожали и размыкались. Снежа начала медленно скатываться. И, может быть, упала бы на землю, вновь испачкавшись в грязи. Но чьи-то крепкие руки подхватили несчастную.

— О те на, кабана! — послышался звонкий девичий голос. — Така тростина, а тяжелее здоровенного детины. Ну слышь! Эй-эй-эй!

Снежу похлопали по щекам. Да так бойко, что они загорелись.

— Ой-ай! — вскрикнула Снежа. — Больно…

— Живая. Вот и ладно. Ну чево разнежилась? Давай поднимайся, коза, — кто бы то ни говорил, но человек сей начал Снежу помаленьку раздражать.

Раздражать! Она схватилась за это чувство. Злость — это хорошо. Злость доказывает, что девочка точно живая. Снегурочка подняла взгляд. Карими глазами ее сверлила ладная девчонка. Она была круглолицая, курносая с налитыми плечами.

— Ну чево. Будем тут растопыриваться али раздуплилась? Удирать пора! У-ди-рать, — по слогам произнесла девчонка и сощурилась. — Мда. Вот уж повезло. Экая красавица. И сказочная сила здоровская. Некоторым и после смерти везет, бес тебя побери.

— Ты кто? — наконец спросила Снегурочка, когда наконец смогла собраться с силами.

— Настенькой звать. А ты — Снегурка. Поздравляю, — она недовольно сплюнула. — Ну не время лясы точить. Деру надо давать! Де-ру!

— Где мы… — спросила Снежа, оглядевшись. Она заметила, как деревья расступились и создали проход. Впрочем, получившийся туннель был темен и страшен.

— Вечное Царствие. Короче, ты того… померла. А теперь ты тута. Как бы живая, но мертвая. Ай! — Настенька махнула рукой. — Я плохо такие вещи объясняю. Пошли к Василисе Премудрой. Она нормально те растолкует.

— Идти…

Может, Снегурочка и была б не прочь куда-нибудь пойти, да совершенно не было сил. Еще меньше — воли. Сейчас ее не одолевали серьезные вопросы: хотелось пить, есть, отдохнуть. Но в груди покалывала тревога. Пусть сознание не очнулось до конца, но сердце уже было не на месте. Оно требовало замереть, словно если не двигаться, то все внутренние вопросы (еще не назревшие, но которые точно дадут о себе знать) развеются по ветру.

— До чего ж тугодумная! Бежим же дура! Надо! Чудища сейчас появятся. Они сожрут нас обеих.

— Чудища? — ужаснулась Снежа.

— Тык да. Стала бы я тут тебя встречать и ждать пробуждения? Меня Василиса, ну которая Премудрая, отправила. Сказала ты ща разродишься и нужно помочь, а то сожрут тебя — и все тут!

Василиса Премудрая. Снежа не знала, кто это такая и почему вдруг она сказала (также неизвестной) Настеньке помочь. Но имя «Василиса» сидело под коркой так же, как и знание о «Снегурочке». За этим самым безусловным Снежа и двинулась. У нее ничего не было, в самом прямом смысле, и хотелось обрести что угодно.

Девочки побежали по тропинке, которую перед ними сам собой выстроил лес. Снежа плелась сзади. Она все время спотыкалась, но крепкая Настенька не давала Снегурочке упасть — поднимала одной рукой и чуть ли не тащила на себе.

Чернота сгущалась. Звук пугающего хруста усиливался. Все меньше живого оставалось в лесу, даже крик птиц затерялся где-то вдалеке. Было страшно даже Настеньке: она часто смотрела по сторонам и закусывала губу, хоть и старалась бодро разговаривать.

— Ну ща нормально будет. Поешь, отмоешься. У Василисы здорово! Это хорошо, что она почуяла тебя. Так бы точно сгинула нафиг. Болотники бы сожрали или коряги. Продыху от них нет. Без коловрата ни ногой из дому. Хорошо, что Василиса мне его дала. Ее сила… это да…

Настенька продолжала что-то тараторить, но Снегурочка не могла сосредоточиться на ее речи. Слов много и вроде бы язык понятный, но смысла никак не уловить. Поэтому Снежа рассматривала детали. Изучала каждый сантиметр Настеньки, чтобы не упасть в обморок. А от бессилия могла… Чувствовала, что хоть сейчас грохнется и точно никогда больше не встанет.

В две косы Настеньки были вплетены ленты, которые спадали с венка из желтых и оранжевых цветов — украшение на голове красивое, да только совсем не вписывалось в окружающую серость. Откуда могли только взяться яркие цветы? Уж вряд ли в этом влажном темном лесу. Одета Настенька была в простой белый сарафан с вышитыми красными ромбами, обрамляющими грудь. А вот грудь… Фигура у Настеньки хороша, на зависть. Снеже не с чем было сравнить, но пышность бедер и бюста волновала и поднимала глубоко изнутри нехорошие чувства: смердящие, прожигающие дыру в груди. Снегурочка, не специально, а благодаря внутренним позывам, чтобы заглушить нарастающую зависть, выпалила:

— Ты красивая, Настенька.

Девчонка резко затормозила и грозно зыркнула.

— Шутки шутишь? Не смешно ваще!

— Нет, я… — Снежа не нашла, что ответить.

— Я так се. На любителя. Вот Василиса… Она да. Или Лебедушка… Да и Малахитница… — Настенька погладила Снежу по голове. — Мы с тобой по сравнению с ними — свиньи в хлеву. Но ты хоть вона какая… белесая, странная. Интересная…

Настенька загрустила. Ее заминки, секунды невнимательности хватило, чтобы чудища схватили царевну на косы. Два склизких, непонятны существа обволокли Настеньку жидкими телами и потащили за собой. Та отбивалась: молотила руками и ногами, но чудищам хоть бы хны.

— Чертовы болотники! — выругалась Настенька, — лови коловрат!

Засунув руку в груди, она тут же достала два небольших плетеных круга и бросила один из них Снегурочке. Той пришлось упасть ниц, чтобы поймать предмет. Настенька же схватилась за другой коловрат покрепче и буквально вкрутила одному из чудищ в лоб. Болотник завизжал — его голова задымилась. Второй, испугавший, отпустил царевну и мигом скрылся.