Читаем «Пьянта су!» или горные лыжи глазами тренера онлайн бесплатно

Уверен, что у многих возник вопрос по поводу весьма странного названия этой книги.

Спешу развеять сомнения и объяснить это загадочное «Пьянта су!».

Несколько лет назад я проводил сборы с группой американских спортсменов на леднике живописного местечка Тинь в сердце французских Альп. В один из последних дней нашего двухнедельного тренировочного сбора на ледник, как стая саранчи, спустилось около двадцати маленьких итальянских снежных дьяволят в одинаковых голубых курточках. Каждому из них было не более тринадцати лет. Позднее я узнал, что это была детская команда одного из итальянских клубов.

Никогда в жизни я не видел таких юниоров — заводных, вдохновенных и одновременно «ужасно» смешных. Их тренеры тоже недалеко ушли от своих подопечных по духу и эмоциональности своей работы. Не добавляя ничего больше, я могу лишь сказать, что их было слышно так, что мы уже просто не могли слышать друг друга. На протяжении последних трёх дней тренировок в ушах, не переставая, звенела фраза «Pianta Su! — Пьянта су!» Это итальянские коллеги подбадривали своих маленьких лыжников. Нужно отметить, что это был не окрик, а скорее просьба, произносимая громко и ритмично. Порой она звучала с нотками разочарования и даже свойственного итальянцам драматизма. Тем временем маленькие дьяволята показывали на удивление быстрый прогресс, добавлявший им ещё больше уверенности и задора. Могу с уверенность сказать, что одним из этой двадцатки был и будущий Томба — заводной, вдохновлённый успехом и жаждущий побед и преклонения...

«Что это за чёртово „Пьянта су?“» — спросил меня другой американский тренер, ошалевший от всего этого шума. Я слегка задумался, пытаясь найти перевод этой фразы в своём ограниченном запасе итальянского. «Пьянта» вроде бы значит «колоть», вернее просьбу — «коли», ну а «су», это понятно — «вверх». Итак, получается «коли вверх!». Так я и перевёл это своему коллеге. Он непонимающе покачал головой, потом покрутил пальцем у виска и потащился ставить трассу на другой конец склона, подальше от шумных итальянцев. А я стоял, ошеломленный своим открытием. Ведь это гениально просто, а главное — коротко и лаконично. «Пьянта» — сигнал для укола палкой в конце дуги, а «су» — команда к разгрузке лыж и перекантовке при входе в следующий поворот.

Это был один из лучших уроков в тренерстве. С тех пор я провёл десятки тренерских семинаров и на каждом из них я употреблял «Пьянта су!» как пример точной, короткой и лаконичной команды, подаваемой тренером.

Со временем мне удалось придумать аналог «Пьянта су!» в английском и даже французском языке. Найти что-то столь же короткое, быстрое и заводное на русском я предлагаю читателям этой книги.

Второй, не менее важный вопрос, на который тоже нужно дать ответ в самом начале — для кого и зачем написана эта книга?

Я люблю повторять, что я действующий тренер-практик, а вовсе не писатель-теоретик горных лыж. Поэтому в этой книге я хочу поделиться с другими тренерами в основном своими чисто практическими знаниями и навыками, приобретенными за многие годы работы на достаточно высоком уровне. Небольшие теоретические отступления присутствуют, но я стремился сократить их до минимума. Надеюсь, что некоторые главы и разделы этой книги могут быть интересны и горнолыжным инструкторам, и родителям, и спортсменам-любителям, готовым гонять по трассе до посинения, с энтузиазмом и накалом итальянских дьяволят.

Сразу хочу сказать, что данная книга — это не методическое пособие для тренеров и не руководство к действию. Это просто мои мысли и взгляды на различные аспекты, из которых складывается успешная тренерская работа.

Остановлюсь именно на слове «успешная».

Тренерской деятельностью в горных лыжах занимается несколько тысяч человек в мире. Все они работают на разном уровне, в разных странах, на небольших склонах и в больших горах. Однако лишь крайне небольшая часть этих людей, называющих себя горнолыжными тренерами, действительно работает и достигает результатов. Большинство же просто из года в год сверлит дырки в снегу, вкручивает в них вешки и жалуется на бесконечные переезды, отсутствие талантливых спортсменов и финансирования, гостиничную еду, маленькую зарплату и т.д. Не хочу здесь распространяться об этих горе-коллегах.

Автор этой книги без излишней скромности причисляет себя к иной категории тренеров. Нас меньшинство, мы узкие профессионалы, при этом не растерявшие энтузиазма. Мы готовы орать «Пьянта су!» на морозе, срывая голос, мы готовы точить лыжи ночи напролёт, мы готовы работать хоть над тремя поворотам на нерастаявшем клочке склона. Мы не хотим просто тренировать, мы хотим побеждать! Возможно, это какой-то комплекс, так как многие из нас по разным причинам не смогли добиться всего, чего хотели, в спорте или в жизни. Зато, посвятив себя тренерской профессии, мы добились и добиваемся побед, и неважно, происходит ли это с тринадцатилетними дьяволятами или с олимпийскими сборными. Успех на любом уровне непередаваемо приятен. Достигается он грамотной, продуманной, кропотливой и до мелочей спланированной работой. Именно об этом книга со странным названием, оказавшаяся у вас в руках.

Почему я решил написать её на русском языке и без малейшей выгоды издать именно в России? Любовь к Родине — это слишком банально, хотя, признаюсь, мне всегда было приятно, когда успешно выступали наши девочки: Светлана Гладышева и Варвара Зеленская. Я хорошо помню Чемпионат мира среди юниоров в Лэйк Плэсиде лет 10 назад, где Филичкин и Приходченко завоевали две медали. Мне было приятно, что это мои бывшие соотечественники. Меня совершенно незаслуженно, несмотря на возражения, поздравляли тренеры разных команд, а шеф Rossignol притащил откуда-то русскую водку и икру. Это было здорово. Последние годы, к сожалению, ничего подобного не происходило — до сезона 2003 года, когда российский спортсмен Сергей Комаров занял два вторых места на юниорском чемпионате мира. Хочется, чтобы такое случалось чаще, чем раз в 10 лет.

Вот поэтому я, наверное, и подался в писатели. Возможно, это и наивно, но надеюсь, что с помощью этой книги в России — стране, где больше всего в мире снега и гор, появятся тренеры, которые не просто захотят побеждать, но и будут знать, как делать, и уметь это делать. Возможно, такие уже есть и эта книга им не нужна. Прошу простить, никому не хотел навязывать свой опыт. Тем не менее, если мой скромный, но длительный и весьма непростой труд поможет хотя бы паре тренеров или спортсменов, я буду полностью удовлетворён.

Кого видит горнолыжный тренер, когда смотрится в зеркало?

Думаю, всем, кто уже тренирует или только собирается заняться тренерской деятельностью, полезно для себя ответить на этот вопрос. Также полагаю, что об этом не вредно подумать родителям, спортсменам, представителям федераций и всем остальным, у кого обычно бывают претензии к тренерам. Прежде чем давать мою версию ответа, хочу просто поделиться с читателями одним днём своей профессиональной жизни в должности старшего тренера.

Июльским утром я просыпаюсь в 5:30. Быстро моюсь и убираю принадлежности в дорожную сумку вместе с паспортом, медицинскими справками всех спортсменов и пачкой новозеландской валюты. Это бюджетные деньги, которых должно хватить на первое время. Потом шеф вышлет ещё. Всю необходимую сумму в сорок пять тысяч он на карточку положить не смог. У федерации, как всегда, какие-то проблемы. Середина лета, бюджет эти чёртовы офисные крысы ещё не утвердили, а у нас сборы на другом конце земного шара. Ждать не можем, вот шеф и сунул мне несколько «штук» на первое время. Остальные дошлёт, как только выбьет. А если не выбьет? Даже и думать об этом не хочу.

Ещё раз проверяю билеты на шестнадцать человек и документы. Натягиваю куртку, беру в одну руку тяжеленную сумку с вещами, в другую чехол с лыжами и выхожу на улицу. Хорошо хоть, что специально снял квартиру на первом этаже. Нужно будет ещё вернуться за ящиком со свёрлами и всей электроаппаратурой. В Новой Зеландии напряжение другое, так что тащим с собой и трансформаторы, и переходники для их треугольных розеток. Каждая страна с чем-то своим норовит. Одни проблемы, да и только. Ну, это всё ерунда, был бы снег, а то и вообще деньги впустую. Других нам до осенних сборов во Франции не дадут.

Кольнуло в спине, вчера проводил последние тесты по физподготовке. Показал этим остолопам пару упражнений, и вот результат — еле хожу. Опускаю ящик на землю и с трудом выпрямляюсь. Возле меня тормозит белый микроавтобус, весь покрытый разноцветной рекламой спонсоров. За рулём не слишком бодрый Марк. Он один из тренеров-ассистентов. Живёт в Оттаве. Там же и гараж, где стоят наши автобусы. Судя по его виду, он гнал на нём полночи от самого дома. Марк устало улыбается и бросает короткое «сава?». Он в английском не силён и стесняется этого. Мне труднее говорить по-французски, вдобавок никто из нас не расположен к языковым попыткам в 6:30 утра. Мы ещё наговоримся за месяц в той глуши. Из вежливости отвечаю «бьен» и показываю на тяжеленный ящик. Вместе мы, пыхтя, поднимаем его в салон. Все спортсмены должны встречать нас в Торонто в аэропорту, поэтому я забрасываю сумку и лыжи внутрь просторного 16-местного автобуса. Там уже лежат упакованные пачки вешек и полиэтиленовые пакеты с новёхонькой формой для спортсменов. Нам предстоит раздать их в аэропорту. Чуть не забыл, у меня же ещё огромный рюкзак с новыми шлемами, очками и прочим барахлом от Briko (одного из главных спонсоров команды). Иду за рюкзаком. Ну вот и всё, вроде бы ничего не забыл.

Наконец погрузились, сажусь за руль и с тоской думаю о длиннющем двадцатичасовом перелёте с тремя пересадками...

Семь утра, через полтора часа начинается регистрация, времени в обрез. Давлю педаль в пол. Ровно полтора часа мы молча трясемся по узкой дороге, которая только в конце, перед аэропортом, переходит в широкий автобан. Мы уже слегка опаздываем, посылаю Марка за ребятами чтобы быстро всё разгрузить. Он уходит и пропадает надолго. Я нетерпеливо начинаю выкладывать всё на землю. Мне ведь нужно ещё сдать автобус на платную стоянку и доехать оттуда на «подкидыше». Наконец появляются трое вялых спросонья спусковиков. Ору на них, чтобы пошевеливались, и еду ставить автобус.

Когда минут через сорок пять я подхожу к регистрации, то вижу, что все стоят довольные в новых куртках. А лыжи, пачки с вешками и ящики — всё беспорядочно лежит на полу. Марк скромно стоит в самом хвосте очереди на регистрацию. Другой ассистент и наш физиотерапевт усердно надписывают и цепляют ярлычки ко всем вещам. Посадка заканчивается минут через двадцать пять... Про себя матерю этих идиотов и иду искать начальника смены «Кэнэдиан эрлайнс». Суровая женщина встречает меня с кислой улыбкой: «Ну что, для вас опять отдельный вход открывать?»

Я так же кисло и виновато киваю. Быстро возвращаюсь и командую парням тащить всё на другой конец зала. Но тут меня дергает за рукав корреспондентка местной газеты «Торонто Сан». Ей, видите ли, хотелось бы пару слов — ну и фото всей команды, желательно в куртках. Два слова у меня для неё нашлось. «Мы опаздываем!» — ору я, быстро строю всех спортсменов по росту и заставляю улыбаться. Они вроде улыбаются, а я опять на фотографии получусь со злой рожей. Ну и чёрт с ним, думаю. С этими добренькими дураками вообще никто бы и никуда не улетел.

Наконец мы проходим на посадку. В баре сидит Джои, старший тренер спусковиков. С довольным видом он потягивает пиво и улыбается.

Он летел из Монреаля и при пересадке сразу оказался в международной зоне.

«Ты зато в газету не попал», — слегка сердито говорю я, снимая форменную куртку и вытирая пот.

Джои выдаёт сразу всё, что он думает и о газете, и о нашем шефе, и о федерации в целом. Он прав. Денег с такой оравой хватит дня на четыре, а потом начнутся звонки, факсы, поездки в банк.

- Пиво будешь? — предлагает он.

- Да нет, пора на самолёт...

Летим. Закрываю глаза, стараюсь прикинуть в голове последние детали плана тренировок. Нужно его донести до Джои и остальных. Итак, пять дней свободное катание, потом гигант и супер, а дальше нужно слаломистам дать время, ну и Джои полезет весь склон забирать под спуск...

Мои мысли прерывает Марк с выпученными глазами.

«Там все спортсмены алкоголя назаказывали и пьют», — говорит он со своим сильным акцентом.

Ну и что? В чём проблема? До тренировок ещё почти два дня, продышатся. Потом зато месяц не будут, взрослые люди — сами знают.

Я не люблю «строжить» и дёргать спортсменов по ненадобности. Думаю, Марк со мной ещё поработает и сам поймёт.

Прошу стюардессу пустить нас на часок в пустое отделение первого класса, где можно на столе разложиться с бумагами.

Идём туда, начинаются переговоры. Моя цель — обеспечить условия всем, в том числе и слаломистам, Джои нужно дать шанс спусковикам протестировать лыжи. По поводу гиганта прений нет, он необходим всем примерно в одинаковом объёме. Мы давно работаем вместе и уважаем друг друга, поэтому договариваемся быстро и заказываем коньяк.

В самолёте душно, сплю урывками и окончательно просыпаюсь, когда мы приземляемся на Гавайях. Здесь у нас первая пересадка. Гавайи — это часть Америки, поэтому меня с моим американским паспортом пропускают сразу. Канадцев из команды проверяют всех. Мне почему-то смешно, я — русский, но более «свой» в Америке, чем все канадцы.