Читаем Медовый месяц онлайн бесплатно

«Вещи далеко не всегда являются такими, какими кажутся на первый взгляд».

Минуту назад я чувствовал себя абсолютно здоровым и вдруг скрючился в три погибели и в агонии схватился за живот, не понимая, что со мной происходит.

Я знаю только то, что ощущаю в данный момент, и не могу поверить в реальность происходящего. Такое чувство, будто внутреннюю часть живота выжигают страшным огнем. Я стону от боли, кричу от ужаса, а еще молюсь — молюсь, чтобы все это наконец-то закончилось.

Но боль не утихает.

Неистребимый огонь продолжает выжигать мою плоть изнутри, разрывает желчный пузырь, и капли желчи просачиваются, окропляя все внутренние органы... кап... кап... кап. Воздух мгновенно наполняется дурманящим запахом моего разлагающегося тела.

«Я умираю», — говорю я себе.

Впрочем, не умираю. Это хуже, чем смерть. Гораздо хуже. С меня просто сдирают кожу, сдирают изнутри, и это еще только начало.

Как всепоглощающий огонь, боль заполняет мое тело и медленно поднимается к горлу, где в конце концов взрывается и перекрывает доступ свежего воздуха. Я начинаю задыхаться и судорожно хватаю ртом воздух. Потом падаю на пол, не в силах выбросить вперед руки, и изо всей силы ударяюсь головой о грубый деревянный пол. От удара моя голова, кажется, раскалывается на части, а из открытой раны над правой бровью на пол начинают стекать тонкие струйки крови. Я несколько раз моргнул от боли, но это было все, на что я оказался сейчас способен. Да и что я мог сделать, если на такую рану надо накладывать швы?

А боль тем временем становилась сильнее. Порой мне казалось, что она выходит из меня через нос, через рот и даже через уши. Боль наполняет мои глаза, отчего они раздуваются, как маленькие шарики, готовые лопнуть в любую минуту.

Я попытался подняться на ноги, но так и не смог этого сделать. Ноги налились свинцом и подкашивались при каждом движении. Ванная комната была в десяти футах от меня, но сейчас мне казалось, что до нее десять миль, не меньше.

С огромным трудом мне удалось приподняться, и я на четвереньках пополз к ванной. Там я заперся изнутри и опять рухнул на пол, не в силах больше держаться на онемевших ногах. И снова ударился головой, но на этот раз удар о холодный каменный пол ванной был настолько сильным, что в голове что-то треснуло, а коренные зубы, казалось, раскололись на части.

Я видел, что раковина недалеко от меня, но она, как и все остальное, кружилась перед глазами, не давая возможности сосредоточиться на ней. Я с большим трудом протянул руку и попытался ухватиться за ее край, но не смог этого сделать. Все тело раскалывалось от боли, а любое движение порождало ощущение, что через него пропустили ток силой в тысячу вольт. Никаких шансов.

Но я собрался с силами и пополз к спасительной раковине. Невыносимая боль пронизала все тело, затронув даже кончики пальцев. В этот момент мне казалось, что даже ногти наполнены резкой болью, когда я цеплялся ими за края кафельной плитки. У самой раковины я из последних сил обхватил рукой ее основание и с трудом приподнял голову. Мне каким-то образом удалось открыть рот и вдохнуть глоток воздуха. Потом я стал медленно подниматься вверх, чувствуя, как разрываются в клочья грудные мышцы. Было такое ощущение, что какая-то неведомая сила терзает их, превращая в окровавленные куски плоти, которые затем швыряет на пол.

Послышался стук в дверь. Я испуганно повернул голову, с трудом удерживаясь на ногах. Стук становился все более громким и настойчивым. В какой-то момент он превратился в грохот.

Если бы это громыхание означало для меня спасение, если бы хоть кто-то пришел мне на помощь и избавил от невыносимой боли!

Но нет, тот, кто стучал в эту дверь, меня не спасет. Теперь я уже понимал, что происходит. Конечно, я не знал, что именно убивает меня сейчас, но зато очень хорошо знал, кто это делает.

Нора чувствовала, что Коннор внимательно наблюдает за ней.

Он всегда делал это, когда она собирала вещи, отправляясь в очередную поездку. В такие минуты Коннор облокачивался на дверь спальни всей массой огромного, более шести футов, тела и молча смотрел на нее, засунув руки в карманы брюк фирмы «Докерс». Он ненавидел даже саму мысль о расставании с ней, и это всегда отражалось на его угрюмом лице.

Обычно Коннор стоял молча, пил свою любимую минеральную воду «Эвиан» и недовольно глядел, как она торопливо пакует дорожную сумку. Однако в этот вечер он не сдержался.

— Не уезжай, — произнес Коннор глубоким голосом.

Нора повернулась к нему с приветливой улыбкой на губах.

— Ты же знаешь, что я не могу отказаться. Мне самой это осточертело, но ничего не поделаешь.

— Не уезжай, Нора. Просто скажи нет, и все. Пошли их ко всем чертям. Я ужасно соскучился по тебе.

С первого дня их знакомства Нора хорошо знала, каким уязвимым и беззащитным может быть Коннор в общении с ней, и это пробуждало в ней трогательные чувства. Тем более что такое поведение Коннора резко контрастировало с его положением крупного публичного деятеля, очень богатого человека и весьма преуспевающего менеджера, который владеет достаточно успешной компанией в Гринвиче и имеет офис в Лондоне. Даже по выражению глаз Коннора можно было без труда определить, что он обладает всеми качества льва — мощью, решительностью и гордостью.

И в самом деле, в свои относительно молодые годы, в возрасте сорока лет, Коннор выглядел царственной особой, самым настоящим королем на фоне окружающих его людей. А в лице Норы, которой было тридцать три года, он нашел свою королеву, нежная душа ее вполне соответствовала его царственному облику.

— Знаешь, я мог бы связать тебя по рукам и ногам и оставить в этой спальне, — шутливым тоном заметил Коннор.

— Очень остроумная шутка. — Она бросила на него игривый взгляд, после чего опять стала рыться в сумке, проверяя наличие каких-то важных для нее мелочей. — Ты бы лучше помог мне найти мой зеленый кардиган, — озабоченно проворчала Нора.

Коннор улыбнулся. Ему нравилось общаться с ней. Только эта женщина понимала его не совсем удачные шутки и всегда реагировала на них спокойно, без лишних эмоций.

— Ты имеешь в виду тот, что с перламутровыми пуговицами? Так он там, в шкафу.

Нора весело рассмеялась:

— Значит, ты снова повадился в мой платяной шкаф и оставляешь там свои вещи?

Она быстро пошла в гардеробную комнату и вскоре вернулась оттуда с зеленой кофтой в руках. В этот момент Коннор подошел к кровати и уставился на нее немигающим и очень хитрым взглядом.

— О-о! — простонала Нора. — Мне хорошо знаком этот взгляд.

— Какой взгляд? — изображая недоумение, спросил он.

— Тот самый, который выражает желание получить прощальный подарок. — На какое-то мгновение Нора остановилась в раздумье, а потом слегка покраснела от смущения, бросила зеленую кофту на кровать и приблизилась к нему. На ней в этот момент были только узкие трусики и соответствующий им ажурный бюстгальтер. — Подарок от меня, — едва слышно прошептала она ему на ухо.

Коннор не преминул воспользоваться этой секундой, обняв Нору за плечи и прижав к себе. Он нежно поцеловал ее в шею, потом в оба плеча, после чего опустился ниже и стал осыпать поцелуями выпуклые изгибы небольших, но упругих грудей. При этом он одной рукой продолжал удерживать ее, а другой лихорадочно возился с застежкой бюстгальтера на ее спине.

Нора напряглась всем телом, с трудом сдерживая дрожь. «Умный, веселый и необыкновенно хорош в постели, — подумала она. — О чем еще может мечтать любящая его женщина?»

Коннор опустился на колени и поцеловал ее слегка выпуклый, но все еще упругий живот. Погладив пупок, он несколько раз провел по нему языком, а потом стал опускаться ниже, попутно сворачивая в трубочку ее тонкие трусики.

— О... — прошептала Нора, закрыв глаза. — Как это... приятно.

Через минуту настал ее черед. Когда Коннор выпрямился перед ней во весь свой огромный рост, она стала раздевать его. Движения Норы были быстрыми, ловкими, но вместе с тем чувственными и нежными.

Какое-то время они стояли совершенно обнаженными и любовались друг другом, словно пытаясь запомнить каждую деталь, каждый изгиб тела.

И вдруг Нора игриво толкнула Коннора на кровать и весело рассмеялась, когда он плюхнулся на спину, широко расставив ноги. От этого его возбужденная плоть стала еще более впечатляющей. Нора с восхищением смотрела на coвершенное мужское тело, а потом сунула руку в сумку, вынула оттуда ремень фирмы «Феррагамо» из черной эластичной кожи и намотала его на руку.

— Ну, так кто тут хотел связать меня по рукам и ногам? — шутливо спросила она, помахивая ремнем.

Через тридцать минут, завернувшись в домашний халат розового цвета, Нора спустилась на первый этаж роскошного трехэтажного особняка Коннора, выстроенного в неоклассическом колониальном стиле и занимавшего площадь более одиннадцати тысяч квадратных футов. Этот великолепный дом производил впечатление даже на фоне высоких стандартов района Брайерклиф-Мэнор и других аристократических поселков округа Уэстчестер.

Кроме того, каждая комната в доме была обставлена прекрасной мебелью, соответствующей самому изысканному вкусу, и содержала в себе немало любопытного — все из лучших антикварных салонов Нью-Йорка: «Элиеш — Ван Бримс», «Нью-кэнан антик», «Силк перс» и так далее. Воображение гостей поражали оригинальные полотна Моне и представителей художественной школы Хадсон Ривер, включая самого Томаса Коула. А в библиотеке стоял уникальный секретер британского короля Георга III, который когда-то принадлежал знаменитому семейству Морганов. На этом секретере всегда покоилась коробка для хранения сигар, которую бывший президент США Ричард Никсон подарил кубинскому лидеру Кастро вместе с подтверждающими документами. И в заключение следует упомянуть огромный винный погреб, в котором хранилось почти четыре тысячи бутылок превосходного вина.

По правде говоря, для оформления интерьера своего дворца Коннору пришлось нанять целую армию нью-йоркских дизайнеров, и среди них он в конце концов выбрал самого лучшего специалиста в этой области. Дизайнер произвела на него такое впечатление, что он вскоре пригласил ее на свидание, а еще через полгода она оказалась в его постели. Надо сказать, что эта встреча пришлась по душе им обоим. Ей было удивительно хорошо от общения с интересным и сильным человеком, а он просто сходил с ума от ее умения вдохнуть в него наполненную новым смыслом жизнь. Никогда еще он не испытывал такого счастья, как с этой женщиной.

За пять лет до этого Коннор встретил свою первую любовь, обожал ее, боготворил, но его невеста Мойра внезапно умерла от рака, и он даже представить не мог, что когда-нибудь снова сможет полюбить. И тут в его жизни неожиданно появилась Нора Синклер...

Спустившись на первый этаж, Нора пересекла мраморный холл, миновала столовую и вошла в кухню, свое любимое место. Она так проголодалась после любовных игр с Коннором, что решила немного перекусить перед дальней дорогой. До поступления в Нью-йоркскую школу дизайна Нора мечтала получить образование в кулинарном училище и стать первоклассным шеф-поваром — даже ходила с этой целью на курсы школы «Ле кордон блю» в Париже, но жизнь распорядилась иначе. С тех пор ей приходилось украшать интерьеры зданий, а не обеденные столы, но она ни на минуту не забывала о прежней страсти и использовала любую возможность, чтобы поколдовать на кухне. Это занятие и без того приносило ей огромное удовольствие, а в доме Коннора, горячо любимого Норой человека, она готова была совершить настоящие кулинарные чудеса. Впрочем, даже приготовление самого обыкновенного двойного чизбургера с луком и черной икрой доставляло им обоим несказанную радость.

Минут через пятнадцать она громко позвала Коннора:

— Дорогой, у меня все готово, а у тебя?

Он быстро спустился вниз в тех же брюках и майке, почти вбежал в кухню и обнял Нору, которая еще не отошла от плиты.

— Нет на земле другого такого места...

— Где мне хотелось бы остановиться, — продемонстрировав эрудицию, закончила она знаменитую фразу. Это было их любимое занятие. Один начинал какую-то фразу, а другой должен был завершить ее. Они называли это разделенной мантрой и постоянно проверяли друг друга на психологическое соответствие, когда находились вместе. К счастью, такие взаимные экзамены они выдерживали легко. Несмотря на разное социальное происхождение и образование, они прекрасно дополняли друг друга и понимали практически с полуслова.

Коннор заглянул через ее плечо и посмотрел, как она режет на тоненькие колечки лук.

— Неужели ты никогда не плачешь от лука?

— Никогда, — смеясь, ответила Нора. — Он на меня не действует.

Коннор на всякий случай отошел в сторону и сел на стул.

— Когда за тобой приедет машина?

— Меньше чем через час.

Он молча кивнул и заерзал на стуле, устраиваясь поудобнее.

— А где находится этот твой клиент, который вынуждает тебя работать по воскресеньям?

— В Бостоне. Это недавно вышедший на пенсию человек, который только что купил и отремонтировал огромное предприятие в Бэк-Бэй.

Нора порезала лук, заправила им два огромных чизбургера, а потом налила Коннору пива, а себе — эвианской воды.

— Да, это вкуснее, чем чизбургеры от «Смита и Воленски», — заключил Коннор, прожевав первый кусок. — А если к этому добавить совершенно очаровательного шеф-повара, то вообще говорить не о чем.

Нора радостно улыбнулась:

— Ты еще не пробовал мое мороженое с клубникой. Я специально приготовила его для тебя. — Она сама обожала это мороженое и по особым случаям всегда подавала его к столу. А рецепт блюда она привезла из Цинциннати.

Нора сделала глоток из стакана и молча наблюдала, как Коннор с ужасающей быстротой поглощает ее чизбургер. Впрочем, он всегда ел быстро, как будто боялся опоздать на поезд. У него был отменный аппетит, и это всегда радовало ее.

— Боже мой! — воскликнул он, вытирая губы. — Как я люблю тебя!

— И я тебя тоже. — Она поставила на стол стакан с водой и посмотрела в его голубые глаза. — Я действительно очень люблю тебя. И не просто люблю, а восхищаюсь тобой.

Коннор поднял вверх обе руки, словно соглашаясь с ней:

— В таком случае чего же мы медлим?

— Что ты хочешь этим сказать? — насторожилась Нора. — Я хочу сказать, что на тебе сейчас больше одежды, чем на мне.

Нора растерянно заморгала:

— Ну и что ты предлагаешь?

— Нет-нет, ничего особенного, — замахал руками Коннор. — Просто высказал вслух некую мысль, не более того. — С этими словами он сунул руку в карман и вынул оттуда небольшую коробочку голубого цвета с лейблом «Тиффани». Не успела Нора и слова сказать, как он опустился перед ней на колено и протянул ей коробку. — Нора Синклер! — торжественно объявил Коннор. — Ты сделала меня невероятно счастливым человеком. Я просто поверить не могу, что мне выпала такая потрясающая удача — встретить тебя. Ты выйдешь за меня замуж?