Читаем Андрей Смирнов онлайн бесплатно
Андрей Смирнов
ИСТОЧНИК ВОЛШЕБСТВА
1
Серебристая лента Моста тянулась в бесконечность; сумерки между мирами казались
вязким клубящимся хаосом, в котором роились световые блики. Бездна окружала дорогу со всех
сторон, и Дэвиду Брендому приходилось прилагать усилия, чтобы не слишком засматриваться на
завораживающие водовороты теней и бликов в беспредельной пустоте. Свет за пределами дороги
становился медленным, текучим; искажаясь, он раскрашивал межреальность тусклыми и
обманчивыми цветами.
Сивая лошадка была умнее своего хозяина: после того, как первоначальный испуг прошел,
она быстро свыклась с обстановкой и не обращала решительно никакого внимания на переливы
призрачных радуг, тщившихся скрыть бесформенную наготу пространства между мирами.
Возможно, она вовсе не видела этих переливов или воспринимала их как-то иначе; во всяком
случае, от монотонного движения вперед и вперед по серебристо-стальному лучу пути цветовые
искажения ее никак не отвлекали.
Что-то непонятное творилось здесь не только с пространством, но и со временем. У Дэвида
довольно быстро появилось чувство, что путешествуют они по Мосту уже целую вечность. Не
было ощущения длительности, ничего не менялось, казалось, они пойманы в нигде и время
замкнулось в кольцо… Чтобы избавиться от неприятных ассоциаций, Дэвид иногда поглядывал на
своих спутников. Это отрезвляло. Ненадолго возвращало все на свои места, и иллюзия
бесконечного бессмысленного путешествия, улетучивалась, как дым. Идэль правила лошадью
уверено и властно; движения и посадка выдавали в кильбренийской принцессе умелую наездницу.
Прямая спина, скупые жесты, левая рука — на поясе. Лицо — застывшая маска, невидящий взгляд
устремлен в никуда. Губы плотно сжаты, от всей фигуры веет решимостью и волей. Раньше, до
того, как пришло это злосчастное письмо, Дэвид ни разу ее такой не видел.
…Волосы Идэль заплетены в косу, которая, извиваясь, мягко лупит наездницу по спине в
такт движениям мышастой кобылы. Позвякивают крошечные серебряные колокольчики,
вплетенные в волосы.
За все время пути принцесса ни разу не обернулась к Дэвиду. Ни разу. Она погружена в
свои мысли, кажется, что вся ее фигура излучает холод.
…Когда Дэвид смотрел в другую сторону, то видел высокого мужчину в серой одежде;
поверх кожаной куртки на плечи наброшен темный дорожный плащ. Острый подбородок, чуточку
длинноватый нос. Мужчину звали Мирек-атта-Кион. Пока Идэль училась в Академии, он
привозил ей письма из родного мира, но на простого курьера походил мало. Оружием ему
служили два меча, короткий и длинный, и десяток тяжелых метательных игл, закрепленных на
поясе. Похоже, что своими клинками Мирек пользоваться умел — хотя у Дэвида еще не было
возможности это проверить, и его оценки строились на общем впечатлении. Оружие нисколько не
мешало Миреку двигаться — значит, он привык к нему и носит постоянно, а кто еще, кроме воина, станет это делать? Пластика, телосложение, быстрая реакция — все свидетельствовало о том, что
это профессиональный воитель, которому поручили отвозить письма, а не почтальон,
прихвативший с собой в дорогу пару клинков для вида.
Близкого контакта с Миреком Дэвид за эти дни установить не сумел, хотя и пытался
несколько раз разговорить его. Мирек оставался замкнут и немногословен. Приказам Идэль он
подчинялся беспрекословно, Дэвида же, скорее, воспринимал как некое бесплатное приложение к
принцессе, своего рода предмет обихода, которым Идэль пользовалась. Мирек был готов
заботиться о спутнике принцессы так же, как заботился бы о ее домашнем питомце, игрушке или
новых туфлях — но он не замедлит выкинуть на помойку туфли в тот момент, когда они
разонравятся госпоже. Понятное дело, Дэвиду такое отношение понравиться не могло, но он
понимал: было бы сущей нелепостью идти из-за этого на конфликт. Качать права в Хеллаэне мог
лишь тот, кто был готов подтвердить свои права реальной силой, те же, кто это простое правило
усвоить не удосуживались, в метрополии просто не выживали. Начав конфликт, следовало быть
готовым идти до конца, до собственной смерти или смерти противника; иначе не стоило и
начинать ссоры. Дэвид это правило усвоил — и вот теперь, в случае с Миреком, он совсем не
считал, что стоит убивать курьера или умирать самому только из-за того, что Мирек как-то
неправильно о нем думает. Пусть думает что хочет, Дэвиду мысли курьера мало интересны; вел
же себя курьер достаточно вежливо, а большего от него и не требовалось. Попытки разговорить
его Дэвид предпринимал не потому, что хотел завязать с Миреком приятельские отношения: ему
нужна была информация о мире, куда они направлялись, и Мирек, не считая саму Идэль, пока
являлся единственным человеком, который мог бы ее предоставить. Хоть в минимальном объеме.
Но здесь Дэвида, как уже говорилось выше, ждала неудача, Мирек держал рот на замке, и
становилось ясным, что все необходимые сведения придется получать уже прямо на месте, по
ходу дела. Кое-какую информацию землянин раздобыл в ИИП, но времени на то, чтобы
хорошенько покопаться в планетарном банке данных, не было: сначала готовились к отъезду,
затем — восемь-девять часов скачки, после которых хотелось только поесть и лечь спать…
предварительно наложив лечебное заклинание на отбитую в седле задницу.
На Мост между мирами они вступили, миновав колдовской форт в Нимриане. Путь в
Кильбрен открывался лишь в строго определенное время, когда происходило так называемое
«сопряжение миров» — резонанс метамагических полей метрополии и ее сателлита. Чтобы не
заглядываться на сумеречный хаос межреальности, Дэвид старался смотреть вперед — туда, где в
конце концов должен был появиться еще один форт, через который они попадут в Кильбрен.
Насколько хватало глаз, дорога была совершенно прямой, ее окружал мягкий белый свет.
Истончаясь, путь в конце концов сводился к точке, пропадавшей в сумерках. Не было ни
указателей, ни перил, ни каких-либо иных объектов, дорога казалась совершенно однообразной в
обоих направлениях. Именно поэтому, обнаружив впереди какое-то изменение, Дэвид
приободрился — решил, что это и есть второй форт.
Но это был не форт. Чуть позже темная точка распалась на несколько крошечных
пятнышек, затем — стало видно, что это всадники, скачущие им навстречу. Расстояния на Мосту
выкидывают странные шутки: только что всадники были где-то далеко впереди, и вот они уже
сближаются с принцессой и ее двумя спутниками — две женщины в сопровождении шести
вооруженных мужчин. Несколько заводных лошадей с тюками, тонконогую мышастую кобылу с
пустым седлом ведут в поводу.
Обе группы остановились. Бородатый мужчина могучего телосложения, который казался
по виду капитаном отряда, склонив голову, приветствовал Идэль; остальные повторили его
поклон, но молча. В том, что он говорил, Дэвид разобрал лишь несколько слов, да и то с трудом —
это был какой-то необычный вариант айтэльского. Чуть позже он вспомнил, что Идэль в письме
обещали дать соответствующий эскорт; он понял, что прав, когда Идэль тронула лошадь и поехала
дальше, а отряд быстро перегруппировался. Предводитель ехал теперь справа от принцессы и чуть
позади, следом за ним — женщины (как позже выяснилось — служанки), далее — солдаты, с
которыми Мирек слился так быстро и так естественно, что подозрения Дэвида относительно
настоящей профессии курьера переросли в уверенность. Землянин ехал в ардьегарде. На него
никто не обращал внимания, Идэль, казалось, вовсе о нем забыла. Дэвиду это не нравилось, но…
«А на что я рассчитывал? — Подумал он. — Что ко мне начнут относиться как к принцу
только потому, что я сплю с принцессой? Я для них чужак, и мне еще придется доказать, что я
чего-то стою, прежде чем требовать к себе какого-то особого уважения…»
Прежде всего, нужно было изучить язык. Для этого существовало специальное заклинание,
которое он освоил давно, еще в замке своего учителя, Лорда Лэйкила кен Апрея. За последние
годы его способность оперировать тонкими структурами значительно улучшилась; Дэвид не
сомневался, что не будет ни головной боли, ни ощущения, что заклинание будто бы «вбивает»
слова ему в голову — как тогда, в Хешоте, когда он в первый раз применил эту магию
самостоятельно. Однако, когда он стал накладывать на себя чары, то вдруг почувствовал
накатывающую слабость: заклинание словно высасывало из него все силы. Дэвид растерялся, хотя
и не настолько, чтобы сбиться с ритма — сил для завершения плетения должно было хватить, и он
не хотел рисковать, останавливая заклинание на полуслове. Когда закончил, то чувствовал себя
так, как будто весь день выполнял тяжелую физическую работу. Он не мог понять, в чем дело.
Почему магия стала даваться вдруг с таким трудом? Что происходит?.. Рефлекторно он вызвал
Око — и едва не потерял сознание: простейшее заклинание колдовского виденья стало настоящей
черной дырой, пожирающей немногие еще оставшиеся силы. Он поспешно изгнал Форму и
прижался к лошади; несколько минут он мог думать только о том, чтобы не вывалиться из седла.
Понемногу стало легче. Дэвид попытался проанализировать свои ощущения, разобраться хотя бы
— проблема в нем или в окружающем мире… в мире?.. В уме будто бы зажглась лампочка. Он
понял, в чем дело.
Сила заклинаний зависит не только от мага, но и от мира, в котором он живет; здесь же,
где он сейчас находился, вовсе не было никакого мира. Процесс передачи энергии сроден
дыханию — маг отдает собственную энергию, но тут же и восстанавливает ее, черпая из мира, в
котором пребывает. Даже когда он заимствует энергию у первостихий, ему нужно вложить что-то, чтобы создать первоначальную Форму. Но здесь, в сумерках межреальности, не было ничего, что
могло бы эту утрату восполнить: Дэвид отдавал собственные силы, но он не мог «вздохнуть»: здесь просто не существовало среды, в которой мог бы «дышать» маг его уровня. Конечно, для
того, кто располагал какими-нибудь карманным Источником Силы или сам по себе являлся таким
Источником — как, например, Обладающие — данной проблемы не существовало: они могли
черпать энергию «из себя» до бесконечности и сами себя восстанавливали, ограничениями для них
служил лишь тот объем силы, которую Повелители Волшебства могли использовать
единовременно.
Оставшуюся часть пути Дэвид потратил на то, чтобы повнимательнее присмотреться к
эскорту Идэль. Как и Мирек, большинство солдат было вооружено двумя клинками: один длиной
около трех футов, второй — на треть короче. Мечи — слегка искривленные, с полуторосторонней
заточкой, с широким, защищающим кисть перекрестием. Внешне такой меч напоминал нечто
среднее между катаной и саблей. Кроме того, всадники были вооружены копьями и длинными
ножами, также Дэвид заметил два арбалета. Ни кольчуг, ни лат они не носили; однако куртки из
дубленой кожи, сложенной в несколько слоев, выдерживали удар меча лишь немногим хуже
доспехов из железа, но при этом были легче и предоставляли своим обладателям большую
мобильность.
Поскольку теперь передний обзор загораживали люди и лошади, появление второго форта
Дэвид прозевал. Увидел лишь, когда врата и висящая в пустоте каменная арка оказались совсем
рядом. Всадники придерживали лошадей, кто-то спешился и постучал кулаком в ворота. Звук
отодвигаемого засова, короткие переговоры, скрип петель… Отряд въехал в полутемную арку,
которую, будь она чуть поглубже, правильнее было бы назвать «коротким туннелем». Здесь было
несколько стражников, выглядевших куда как более подтянуто и аккуратно, чем та группка
разгильдяев, что сторожила врата в Нимриане. Нимриан не опасался своего сателлита, и, наверное, мог бы и вовсе не ставить никакой охраны; о настороженном же отношении Кильбрена к
могучему соседу свидетельствовала целая система ворот, постов, проходных двориков, идеально
обстреливаемых сверху, через которую им пришлось проехать.
«Детские игрушки, — думал Дэвид, терпеливо ожидая, пока за их спинами закроют одни
врата, а впереди — откроют новые. — Настоящего мага из метрополии вся эта ерунда не
остановит…»
Впрочем, даже не вызывая Око, он чувствовал, что здесь существует какая-то магическая
охрана, ощущал колдовскую ауру этого места. Но улучшать свое виденье Формой не стал — не
имел ни малейшего желания лично проверять, насколько охранная система надежна. Что, если она
реагирует на любое произнесенное внутри крепости заклинание? Дэвиду совсем не хотелось,
чтобы его сначала поджарили, а уж только потом спохватились бы — стоило ли?..
Он заметил, что одежда солдат, охранявших форт, отличается от облачений всадников,
сопровождавших Идэль. Многие из них носили обтягивающие темно-серые комбинезоны, и
материал, из которого были сделаны комбинезоны, больше походил на резину или плотную губку, чем на ткань. Не было ни швов, ни застежек. Поверх этой необычной одежды — широкие пояса, у
многих — перевязи. У некоторых солдат в руках, у других — в чехлах на боку — покоились
приспособления, слегка напоминавшие короткие автоматические винтовки — правда, довольно-
таки диковинного вида. Еще Дэвид заметил прозрачные, будто сделанные из стекла или пластика, прямоугольные щиты, вызвавшие почти ностальгические воспоминания об аналогичных по виду
щитах, используемых полицией на Земле Т-1158А. Чуть позже он обратил внимание на то, что над
прозрачной поверхностью щита находится еще одна поверхность — только не материальная, а
будто бы составленная из сгущенного воздуха. Она слегка искажала свет и только поэтому вообще
была заметна, ее границы выступали за пределы стеклянного щита почти на фут. Дэвид
предположил, что это какое-то силовое поле, поддерживаемое простейшим заклинанием. Как
выяснилось позже, он не ошибся.
Хотели организовать карету, но Идэль категорически отказалась — она спешила добраться
до столицы. Подняли последнюю решетку и распахнули врата, ведущие за пределы крепости. На
Дэвида дохнуло свежим ветром. Кавалькада всадников устремилась по дороге, ведущей в Геиль, столицу Кильбрена.
Небо здесь было светло-голубым, почти белым, солнце — ослепительно ярким. После
мягкого света Нимриана, после сумрака, окружавшего дорогу между мирами, после узких и
прохладных, похожих на колодцы двориков колдовского форта, у Дэвида заслезились глаза.
— Защита от Света, — пробурчал он, проводя правой рукой перед лицом и автоматически
закрепляя заклятье. Яркость не уменьшилась, но, не смотря на это, теперь обилие света не мешало
ему видеть. Лошадям задали хороший темп, но на галоп все же не переходили, и даже Дэвид, не
самый лучший наездник в этом мире, мог взглянуть по сторонам, не рискуя сверзиться с седла.
Здесь господствовал немного другой пейзаж, чем в Нимриане, да и растительность
отличалась, но в чем именно заключается различие, с первого взгляд определить было непросто.
Более сухой климат, большая разница в температуре в дневное и ночное время суток — все это
станет известно Дэвиду Брендому лишь после того, как он проведет здесь некоторое время. Пока
же он видел только, что в лесах больше хвойных деревьев, чем в Светлых Землях, что подлеска
почти нет, а там, где все-таки попадается кустарник, листья его тонкие и острые, похожие на иглы.
