Читаем Приговоренный к изгнанию онлайн бесплатно

Кордия медленно погружалась в ночную дрему. Россыпи звезд все ярче разгорались в черных небесах.

Здесь, на высоте птичьего полета, даже в такой знойный вечер было свежо и приятно. На огромном балконе, увитом виноградными лозами, лакеи в белоснежных мундирах поспешно разворачивали мягкий ковер с причудливым орнаментом, поправляли подушки на диване и расставляли на столе вазы с фруктами и кувшины: их императорское величество изволили в этот поздний час выпить вина со своим первым советником.

Раздались шаги, и лакеи, вытянувшись в струнку, торжественно замерли, готовые исполнить любое новое приказание.

Сначала на балконе появился телохранитель императора, воин в легком кожаном доспехе с фамильным копьем, мерцающим разноцветными кристаллами в древке. Внимательно осмотревшись по сторонам и убедившись, что все в порядке, воин встал неподалеку от перил.

А спустя несколько мгновений энергичной походкой на балкон вышел император.

Тяжелые одежды, украшенные богатой отделкой, сковывали его сухую высокую фигуру. Темно-синий камзол сиял бриллиантами, плечи укрывала императорская мантия, сделанная из красной парчи и белоснежных хвостов северных белок. Высокая шляпа с белым пером дополняла наряд. Шелковистые длинные локоны с проседью растрепались от спешной езды верхом. Их императорское величество гневались.

— ... И что мне отвечает Совет? А?.. Значит, когда им нужна моя помощь, я иду на уступки, выделяю разведчиков, разрешаю допрашивать своих подданных! А когда мне от них нужна информация, они умудряются потратить целый час моего времени, но при этом не сказать совершенно ничего! – жаловался он шествующему немного позади советнику, облаченному в парадный латный доспех.

Тот был еще довольно молод и притом красив, несмотря на два шрама на лице: над правой бровью и чуть ниже, на правой же щеке.

— Ваше императорское величество совершенно правы, – куртуазно склонив голову, проговорил советник.

– А еще меня очень сильно беспокоит отсутствие Верховного инквизитора в столице! Вот куда он делся? – раздраженно проговорил император, расстегивая мантию и бросая ее на руки лакеям, которые тут же с поклоном унесли ее.

– Если позволите, я отвечу, – сказал советник.

— Да?..

— Его видели в вольном городе Сангуиса.

Император остановился, замер, и его тонкие темные брови удивленно приподнялись.

-- Сангуис? Остров без магии?.. Что там забыл поборник чистоты этой самой магии?..

– Он замечен только в вольном городе на материке, на территорию острова пока не ступал, – осторожно заметил советник.

Император резким нетерпеливым движением отпустил лакеев и опустился на широкий диван, засыпанный мягкими подушками. Советник почтительно остановился рядом, склонив голову в почтительном полупоклоне.

– Вокруг меня творится какое-то безумие, – устало воскликнул император, бросая шляпу на стол и принимаясь расстегивать пуговицы на камзоле. – А тут еще и такая жара...

– Ваше императорское величество, а может быть, это идеальное стечение обстоятельств?.. – бархатным голосом проговорил советник. – Если инквизиторы так бурно увлечены своими делами, возможно, они перестанут на какое-то время интересоваться вашими?..

Император задумчиво взглянул на него.

– Микаэль... А ведь вы правы!

– Вы приняли очень серьезное, я бы сказал, глобальное решение. И когда Совет узнает о нем, реакция будет бурной. Потому что если предприятие увенчается успехом, смысл и суть их влияния окажутся под вопросом... Так не лучше ли начать подготовку в тот момент, когда они меньше всего ожидают от вас чего-то подобного?..

Император нахмурился.

– Нужно очень грамотно подобрать людей, Микаэль. Все, у кого есть хоть какой-то опыт в данном вопросе, должны быть в приоритете. Мы не имеем права ошибиться и проиграть.

Советник молча поклонился.

– И, кстати, как там герои печати? Пришли в себя?.. – спросил император.

– Все, кроме одного новобранца. У юноши нет родственников, и, поскольку он умирает, инквизиция просит применить по отношению к нему положение о сохранении ценнейших ресурсов.

Император фыркнул.

– В самом деле? И что такого ценного в новобранце?!

– Если позволите, я сейчас же принесу письмо... – с готовностью отозвался советник, но монарх нетерпеливо перебил его.

– Ну хоть вы пожалейте мое время и силы, Микаэль! Я верю вашему слову!

– Они уверяют, что юноша погибает от избытка концентрации, хотя у него природный аспект. Уникальный случай.

– Самородок?.. – удивился император.

– В книге регистрации его аспект не был указан по причине его неопределенности, – возразил Микаэль. – Так что, подозреваю, Совет просто хочет еще раз доказать свою власть, только и всего.

Император нервно дернул усами.

– Тогда обойдутся...

– К этому письму с просьбой они как бы невзначай приложили напоминание о долге, который числится за вашим величеством: двести семьдесят три малых и восемь больших кристаллов, которые вы все еще не вернули после строительства малого дворца.

Император шумно вздохнул.

– Налейте мне молодого вина, Микаэль. Проклятый Совет...

Советник поклонился и, исполнив приказание, и подал своему господину позолоченную чашу. Император жадно выпил до дна.

– Ладно. Отдайте его инквизиции, но с оговоркой: если не очнется ближайшие три дня. Пусть это хотя бы не выглядит полной капитуляцией.

– Как вам будет угодно, – вновь поклонился Микаэль.

– Да прекратите уже весь этот дворцовый этикет и присядьте рядом, а то у меня шея затекает глядеть на вас! – раздраженно воскликнул император.

Советник подчинился и опустился на краешек дивана рядом с монархом, пока тот задумчиво крутил родовой перстень на указательном пальце.

– Знаете что? – проговорил наконец император. – Пригласите-ка героев печати завтра ко мне на вечернюю прогулку. Я хочу побеседовать с ними о случившемся. И, кстати, не забудьте их всех включить в списки.

– Но воины, возможно, еще не готовы вступить в строй... – осторожно заметил Микаэль.

У императора недовольно дернулись губы.

– Они же у нас к самому Совету явились за исцелением, так что должны быть здоровее нас с вами!.. Как же, все-таки, жарко сегодня... И я хочу, чтобы вы лично занялись подготовкой. Отложите пока все дела по Игнису, пусть все ваши силы будут направлены на планирование триумфа нашей великой империи.

– Позволите ли вы отозвать со срочной службы одного из ваших Пламенеющих Рыцарей? Он мог бы существенно повлиять на уровень подготовки воинов и на их боевой дух.

Император махнул рукой.

– Отзывайте, только согласуйте со мной, кого именно. И налейте еще вина.

Советник с готовностью поднялся, чтобы исполнить приказание, и, приблизившись к столу, взглянул вниз, на Кордию, расстилавшуюся под парящим на световом столпе дворцом. Очертания зданий, шпили храмов, огоньки масляных фонарей тонули в знойных, напоенных ароматами цветения сумерках...

И недобрая улыбка коснулась его губ.

Второй отряд Белых Плащей терпеливо ждал своего командира неподалеку от крыльца канцелярии. Кто-то грезил вслух о ледяном пиве, кто-то — о ласковых красотках борделе на Гончарной. Стояла уже глухая ночь, но облегчения после знойного дня она не принесла. Тяжелый воздух будто застыл, напитанный запахом распаренной листвы и горячего камня. Хотелось прохладного ветра, свежести – но, по всей видимости, следом за душной ночью готовился прийти еще более раскаленный день.

Высокое крыльцо и въездные ворота канцелярии освещали желтые масляные фонари. Снаружи у ворот творилась какая-то суета, и время от времени оттуда доносились строгие окрики караульных и пьяный мужской голос.

Наконец, появилась Берта.

— Ну что, новости у меня для вас невеселые: всем Белым Плащам на четверть урезали жалованье, – с тяжелым вздохом сообщила она.

– Да ну?! – охнули сразу несколько человек, округлив глаза.

– Чистая правда. Так что завтра не удивляйтесь – кошельки окажутся легче, чем всегда. И не спрашивайте меня, почему.

Она направилась к коновязи, понурившийся отряд побрел за ней следом. И в это время из-за ворот донесся пьяный возглас, утонувший в звуках легкой потасовки.

— Что там происходит?.. — спросила Берта, отвязывая коня и вглядываясь в невнятную возню человеческих фигур и теней за железными воротами.

-- Наверное, кто-то уже выпил за уменьшение жалованья и пришел доказывать, как несправедливо с ним поступили, – многозначительно хмыкнув, проговорил один из ее воинов.

Берта мрачно усмехнулась.

– Надеюсь, вы не собираетесь к нему присоединиться чуть позже?..– она сердито дернула коня под уздцы и направилась к воротам.

И тут наперерез Берте, вывернувшись из рук караула, ринулся светловолосый парень с серьгой в одном ухе.

– У тебя же аспект жизни, помоги!.. – прокричал он и тут же умолк, получив тычок в живот от одного из караульных.

– Иди проспись! – рявкнул тот, оттаскивая парня в сторону. – Вот лопнет мое терпение, и повяжем тебя, как положено, герой!..

Девушка сделала еще пару шагов, а потом вдруг обернулась.

– Эй, а мы раньше встречались?.. – спросила она у парня, который все никак не мог подняться с четверенек.

– Я из отряда Вигге, – просипел Бруно. – Помоги... мой друг, Рик Нортон...

У него перехватило дыхание, и договорить фразу до конца никак не получалось.

Берта нахмурилась, отдала поводья одному из своих людей. Потом подошла к Бруно и, наклонившись, подала парню руку, помогая встать.

– Что с ним? – спросила она, пристально вглядываясь в лицо Бруно.

– Он... умирает в одном из тухлятников здесь, неподалеку...

– Дорогу покажешь? – коротко спросила она.

***

В целебнице пахло потом, кровью и гниющей человеческой плотью: для большинства простых людей даже снадобья на травах были роскошью, не говоря уже о бальзаме. Под потолком висело несколько тусклых масляных ламп, и они с трудом освещали длинные ряды широких деревянных лавок справа и слева, на которых стонали и вскрикивали умирающие. У входа прямо на полу лежали приготовленные к утреннему приходу могильщика два трупа, завернутые в холстины. Рядом с ними, прислонившись к стене, дремала полная старенькая сестра ордена Призрения Страждущих.

Несмотря на желтый свет, Берта сейчас показалась Бруно очень бледной. Осмотревшись по сторонам, она негромко проговорила:

– Почему он в таком ужасном месте? Почему не в чистой воинской целебнице на Набережной?..

– За счет императорской милости они держат раненых только три дня, – ответил Бруно с кривой ухмылкой. – Те, кто не помер и не вылечился за этот срок, должны платить! Знаешь, какие там цены?.. А Рик сейчас держится только на Маритиме, по два флакона в день... Всем отрядом кошельки выжимаем... – рассказывал он, пока Берта высматривала знакомое лицо. – Сейчас покажу, где он...

– Сама нашла, – ответила она. – Ты тут побудь: если кто из близких этих страждущих разузнает, зачем я здесь, выходить нам придется сквозь стену.

– Понял, – кивнул, покачнувшись, Бруно. – А ты что, помнишь, как он выглядит?.. – вдруг с опозданием удивился он.

А Берта тем временем уже направлялась к самой дальней лавке по правой стороне.

Рик лежал обнаженный, прикрытый ниже пояса несвежей простынью. Все лицо, шея, грудь были покрыты обильной испариной, влажные пряди волос прилипли ко лбу и к плечам, на одном из которых розовели четыре новые отметины.

Губы Берты дрогнули. Он очень изменился с их первой встречи, словно повзрослел на несколько лет. Черты лица стали резче и жестче, и даже в таком истерзанном состоянии от него исходило ощущение силы. Она осторожно убрала ему со лба прилипшие волосы, тонкими пальцами коснулась шрама на груди – той ночью ей и в голову не пришло, насколько точным был удар, оставивший этот глубокий след напротив сердца. Значит, Рику не впервой стоять одной ногой на земле мертвых.

Но смерти опять придется подождать.

Вытащив из ножен маленький кинжал, девушка сделала надрез на подушечке большого пальца. Растерев быстрые алые капли между ладонями, она положила руки Рику на грудь и тихо зашептала слова заклинания. Под кожей Берты словно заструился жидкий свет, и он лился через ее руки в тело умирающего – и никак не мог его наполнить. Тогда Берта усилила заклинание, и рисунки на ее руках засияли, словно раскаленный металл, голос зазвучал резче и громче, но все ее силы утекали словно в треснувший кувшин. Тогда, позабыв обо всем, девушка выкрикнула его из самой глубины, с надрывной хрипотцей, вены на ее лице и руках вздулись, и дремавшая сестра испуганно вскрикнула...

А Рик резко и шумно вдохнул – и открыл глаза.

– Какой сейчас год?.. – в полубреду пробормотал он, мутными глазами осматриваясь вокруг.

Берта прервала заклинание и улыбнулась.

– Рик!!! – вскричал Бруно, бросившись к другу. Зацепившись за лавку, он пошатнулся, едва не упал на одного из больных – но следующим броском все-таки добрался до Рика и обнял его, сгребая с лавки в охапку вместе с простынями и холщовой подстилкой.

Рик со слабой улыбкой одной рукой обнял Бруно, а другой поймал горячую ладонь Берты. Ладонь попыталась выскользнуть, но Рик только чуть сильней сжал пальцы.

– Сестра!.. – донеслось откуда-то справа. – Помоги мне! У меня пятеро детей, молю!..

– Сестрица, и мне!.. – послышался еще один голос.

Рик отстранил приятеля.

– Одежду принесешь какую-нибудь?.. – попросил он, пока Бруно, отвернувшись, вытирал глаза.

– Ну идти-то сейчас ты еще вряд ли сможешь, – проговорила Берта.

– Надо будет – я его на горбу отсюда вытащу! – крикнул Бруно, ринулся было в сторону, но вернулся и так же порывисто сгробастал в объятия Берту. Та сначала отпрянула, но протестовать не стала.

– Спасибо тебе! – выпалил Бруно, обдавая ее густым пивным дыханием.

– Ты это, субординацию-то не забывай, – осадила его Берта, пряча улыбку за строгим выражением лица.

– А я вообще тут даже без штанов лежу... – напомнил Рик, усаживаясь поудобней и натягивая простынь повыше.

– Я щас! – с готовностью откликнулся Бруно и рванулся к выходу, едва не сбивая бедную старушку с ног.

– А говорила, что даже имя не вспомнишь, – с улыбкой проговорил Рик, щурясь на светлое лицо Берты, как на солнце.

– Так а я, может, и забыла, да друг твой напомнил, – отозвалась та, надменно выгибая бровь.

– Правда?..

В ответ Берта улыбнулась хорошей, искренней улыбкой.

– Нет конечно. Но я же, когда это говорила, еще и понятия не имела, под чем подписываюсь, – шутливо заметила она.

– Спасибо, что вытащила меня... Я знаю, каких усилий стоит заставить кого-то жить, – очень тихо произнес Рик, выговаривая слова так, будто они давались ему с трудом.

И тут опять застонал бородач справа:

– Сестрица!.. Пятеро деток сиротами останутся!.. Пожалей, сестрица!..

Улыбка улетучилась с лица Берты, хмурая морщинка рассекла высокий лоб.

– Уходить мне пора.

– Знаю. Только... Слушай, я тогда был пьяным и наглым, и...

– Прощения просишь? – удивилась Берта.

Рик хитро прищурился.

– Не-а. Хочу исправиться... в следующий раз.

Берта рассмеялась.

– Боюсь тебя огорчать, но наглый ты, судя по всему, даже трезвый и при смерти!

И, наклонившись к его уху, проговорила:

– И с тебя, вообще-то, еще за прошлый раз реванш причитается, Рик Нортон...