Читаем Фактор беспокойства онлайн бесплатно

На календаре двадцать седьмое мая, воскресенье, раннее дождливое утро. Несмотря на то, что форточка распахнута настежь и дождь с небольшими перерывами льёт уже второй день, в номере отеля всё равно душно. Кондиционера нет, а вентилятор под потолком лишь лениво перемешивает влажный тёплый воздух и толку от него никакого. Температура «за бортом» плюс двадцать три градуса по Цельсию и это в конце мая! Что тут будет твориться летом, даже не представляю.

Завтра у меня на Родине праздник — День Пограничника. Но где остались границы «той моей Родины» не имею ни малейшего представления. Погибнув «у себя» очнулся уже «здесь», как не без оснований полагаю, не только в прошлом, но вообще в другой реальности. Отличий от известной мне истории немного, однако они есть и продолжают накапливаться, в том числе благодаря моему неосторожному вмешательству. Эти изменения пока небольшие и как они отзовутся в будущем мне предугадать сложно.

Если создание ансамбля «Поющая Одесса» вряд ли сможет хоть как-то кардинально повлиять на ход «мировой истории», а мой мюзикл благодаря его популярности, разве что лишь слегка подтолкнёт развитие этого музыкального жанра, то случившаяся на год раньше срока «ночь длинных ножей», упрочившая положение лидера германских нацистов Адольфа Гитлера, по большому счёту тоже на моей совести. А это уже серьёзное изменение истории, влекущее за собой непредсказуемые последствия.

В своём прошлом, в рамках старшей школьной программы и в процессе университетского обучения мне, конечно, приходилось сталкиваться с понятием «Роль личности в истории». В студенческие годы в универе даже зачёт сдавал по этой теме. Впрочем, «сдавал» — это громко сказано, отвечал так, чтоб лишь бы только этот самый «зачёт» получить. По большому счёту, кому это было интересно в моём времени? Да никому, даже моим преподам. Но основные понятия, как ни странно, в моей памяти отложились.

Сторонники марксистской философии убеждены, что роль личности в истории — ничтожна. Законы развития общества неумолимы и предопределены. А сама Личность может лишь только замедлить или ускорить это развитие. Марксисты считают, что основной движущей силой общества служит примат правящего класса, выдвигающего из своих рядов Лидера, способного беспристрастно оценить сложившуюся обстановку и повести общество (пролетариат, в марксистской транскрипции) за собой. Естественно, к новым свершениям и завоеваниям на благо пролетарского общества.

Оппоненты, в лице последователей Ницше, Карлейля и Шопенгауэра утверждают, что Личность сама по себе и без оглядки на окружающую действительность способна повести за собой всё общество, опираясь только на свою прозорливость и гениальность, используя «энтропию толпы» по своему усмотрению. Несмотря на кажущееся различие в подходах, обе теории опираются на один общий постулат — невозможность предугадать или предсказать даже ближайшие события ожидающее это общество, тем более адекватно оценить более отдалённые перспективы его развития.

Это — не мой вариант. Я знаю, что ожидает и этот мир, и это общество в ближайшем его будущем. Но как-то использовать это знание или повлиять на текущую ситуацию — не в моих силах. Стать «провидцем»? В лучшем случае сойду за местного «городского сумасшедшего», в худшем — «прикопают по-тихому», чтоб не высовывался и не баламутил народ. Если не воспримут всерьёз и не «законопатят» туда, откуда выхода нет. И не важно, казематы это, или «золотая клетка». Ни то, ни другое меня не прельщает. А все мои нынешние попытки хоть как-то повлиять или слегка подтолкнуть историю в «нужном направлении» выходят как-то «кривенько».

Подозреваю, что тут действуют иные законы, мне неизвестные. Вообще, глядя на сегодняшнюю мешанину философских течений и «гениальных» идей отдельных «философов», всё больше убеждаюсь в правоте опального во времена моей «прошлой молодости» поэта Игоря Губермана: — «Возглавляя партии и классы, лидеры вовек не брали в толк, что идея, брошенная в массы — это девка, брошенная в полк». © По сути, так оно и есть.

Интерпретации этих идей «вброшенных» в общество, в настоящий момент носят самый причудливый и непредсказуемый характер, но все они направлены на один конечный результат, до боли мне знакомый по «прошлому» — на создание межгосударственных коалиций и альянсов, направленных друг против друга. А в Европе, в своём подавляющем большинстве — нацеленные против России, в нынешнем прочтении — против СССР.

Нацизм и шовинизм в Германии, Франции и Польше, фашизм в Италии, Греции, Испании и его зачатки в странах латинской Америки. Англо-саксонский расизм «бремени белого человека» в Великобритании и его разновидность в виде расовой сегрегации в США. Эти идеи получили мощный толчок к своему бурному развитию именно как противовес против марксистской философии и в ответ на экспансию коммунистической идеологии в современное общество. Вызывающую обоснованную обеспокоенность и раздражение у правящих элит запада, вне зависимости от их общественного строя, будь то монархия или республиканский парламентаризм.

Всё чаще задумываюсь над тем, что «не хватил ли я лишку» при обустройстве «своей базы» в этом времени? Первоначально, едва освоившись в этом мире, поняв куда меня «занесло» и что ожидает впереди, слегка «приуныл и взгрустнул». Но только лишь в самом начале. А затем, осознав свою «фору во времени» целенаправленно начал готовиться к будущему. Конечно, лучший результат я мог бы показать в экономике, но не здесь и не сейчас.

Даже в поздне-советское время, когда вовсю гремел лозунг — «Молодым везде у нас дорога», это было всего лишь красивой строчкой из песни. Не, на самом-то деле дороги действительно были «открыты везде», только вот «наставниками и поводырями» на этих дорогах были отнюдь не «молодые и дерзкие», а «старые и проверенные кадры» из тех, что «вспашут мелко, но борозды не испортят». Новое и в моё время с трудом прокладывало себе дорогу «по обочинам» официального направления. Всё это испытал на своём собственном опыте, так что нечего было даже и думать, чтоб хоть как-то сейчас связываться с экономикой.

Да и не факт, что смог бы поступить на экономический факультет самого заштатного института. Это музыка позволяет себе такую щедрость и роскошь, как признание таланта даже в юном возрасте. В другие высшие учебные заведения вряд ли и документы приняли бы. А буде такое всё же вдруг бы со мной случилось, то и смотрели бы на меня как на «диковинную зверушку», и жёстко бы «дрессировали» при малейшей попытке свернуть с проторённой, «идеологически выверенной» дороги. Оно мне надо?

Так что Одесская Консерватория воистину оказалась «палочкой-выручалочкой», позволившей мне закрепиться в этом времени и обрести хоть какую-то свободу действия. Но тут свою роль сыграло и «золотое попадание» в тело аборигена, обладающего хорошими музыкальными способностями, и моя приёмная Мама, окружившая меня заботой, любовью, и ставшая моим крепким и надёжным «тылом». Не будь её, и кто ведает, что бы сейчас со мной было?

Везение? Провидение? Не знаю. На эту тему я давно уже не размышляю, просто не вижу в этом смысла. Вселенная бесконечна, возможно я не единственный и далеко не первый, кому в силу каких-то неведомых мне обстоятельств выпал шанс на новую жизнь. И свой шанс я постараюсь использовать на благо своей Родины, а не бездумно профукать и разменять на комфорт и уют, как это случилось в моей прежней жизни. Пусть это звучит излишне пафосно, но я — патриот, что в прошлой жизни, что в этой. Тем более, что для моего «донора», а, следовательно, и для меня, Советский Союз действительно является Родиной.

Одно беспокоит. Как-то незаметно для меня самого, «промежуточная цель», а именно, получение личной и финансовой независимости, неожиданно стала выходить на первое место. То, что планировал, у меня получилось. И стажировка во Франции прошла, и даже заветные корочки пилота получил, но «довесок» ко всем этим «плюшкам» в виде моего признания как «состоявшегося» композитора, получившего известность на Западе, меня по-настоящему тревожит.

Не в том плане, что это как-то негативно для меня «аукнется» на Родине, этого как раз и не опасаюсь. Если бы моей целью было получение именно такого признания как музыканта, то подобная популярность несомненно пошла бы мне только на пользу. Но в том-то и дело, что мне эта известность и даром не нужна. В Одессе я «прятался в тени» Фляйшмана, а затем удачно «перевёл стрелки» на Табачникова. Это о них, как о руководителях «Поющей Одессы» пишет местная и республиканская пресса, обо мне практически уже не упоминают. Но меня это не расстраивает, этого и добивался. Я не собираюсь связывать свою будущую жизнь с музыкой, в моих ближайших планах — небо.

До недавнего времени вполне обоснованно рассчитывал после завершения контракта с Шубертом вернуться в Одессу, «по-тихому» доиграть в ансамбле до тридцать шестого года и достигнув призывного возраста поступить в Одесскую военную школу лётчиков. Имея свидетельство пилота и приличные навыки пилотирования уже на четырёх типах самолётов считаю, что мне не составит особого труда освоить и новый для меня самолёт И-16, выйти «в передовики обучения» среди курсантов и по окончании училища получить право выбора места назначения для прохождения дальнейшей службы.

Этот выбор давно уже сделан. Мой «родной» тридцать третий авиаполк будет сформирован в конце мая тридцать восьмого года в Могилёве. Историю полка знаю, как «отче наш». Чем же ещё было заниматься писарю в «свободное от службы время», как не изучать документы или рассматривать стенд «славного боевого пути» родного полка, тем более, что сам этот стенд и мастерил? Вот и рассчитывал к началу ВОВ занять место если не командира эскадрильи, то командира звена или, в крайнем случае, старшего лётчика. И все предпосылки к этому у меня есть.

По сравнению с курсантами, в лучшем случае имеющими за три года обучения в училище индивидуальный налёт всего в двадцать пять — тридцать часов, у меня только на «Девуатине» уже «налётано» более сорока. А на сегодняшний день — это лучший истребитель Франции и обучал меня не кто-будь, а сам Поль Рене, лучший ас Антанты. Да и само обучение обычно велось в режиме «учебного боя». Иногда Поля подменял его ведомый Анри Розэ, двадцатипятилетний лейтенант, страстно влюблённый в небо, азартный, как и все французы, но существенно уступающий Рене в мастерстве.

И тогда становилось совершенно непонятно, кто кого из нас «учит пулемёту», но интереса к учёбе это не умоляло. Не всё же мне было получать «плюхи» от опытного пилота, иногда и самому приятно примерить на себя роль «эксперта». Разве что с земли все наши огрехи видны слишком уж хорошо и краснеть от едких замечаний Рене нам с Анри приходилось гораздо чаще, чем слышать похвалу в свой адрес. Не думаю, что в советских лётных училищах курсанты получают к себе такое же пристальное внимание и индивидуальный подход, не говоря уж о лётной подготовке.

У меня большая практика полётов на моей «кошечке», итальянском разведчике-истребителе Фиат CR.20В, «почтово-пассажирском» бомбардировщике Бреге-19 и «гоночном» истребителе NiD-42S. Всё это позволяет надеяться, что в среде курсантов школы я не буду выглядеть неумехой и «серой мышью», и советский самолёт освою в самые кратчайшие сроки. По воспоминаниям лётчиков-ветеранов из моего времени, И-16 отличался «норовом» и требовал строгости в управлении, но какой самолёт в это время отличается «покладистым характером»? Уж никак не «Ньюпор-Деляж» на котором свалился в свой первый штопор, да и «Девуатин» также не прощает небрежности.

Так что мой выбор очевиден, только лётное военное училище. Ну — да, вполне возможно, что это вызовет недовольство у мамы и недоумение у моего ближайшего окружения, но учитывая тягу современной советской молодёжи к авиации, такое моё решение выглядит вполне обоснованным и логичным для молодого парня, и особых вопросов вызвать не должно. А маму я успокою и уговорю, она меня любит и всегда во всём поддерживает, хоть и ворчит иногда. Так на то она и Мама.

Но моя попытка задержаться во Франции под благовидным предлогом, неожиданно обернулась против меня. Совсем не ожидал той реакции на мюзикл, что получил в итоге. Рассчитывал просто «потянуть время» и задержаться в Париже ещё на год после завершения стажировки, чтоб успеть пройти обучение в Мурмелонской школе гражданских пилотов и вернуться в Одессу «дипломированным» лётчиком. Но «переусердствовал» с постановкой спектакля, а в результате…

Пилотом стал, и не только гражданским, но и военным. А ещё получил звание «Почётного Профессора Парижской Консерватории» и, если на последнее по большому счёту можно внимания не обращать, то на шумиху вокруг мюзикла глаза уже не закроешь. Дискуссия в прессе, и не только во французской, привлекла к моей скромной персоне совсем нескромное, а главное, совсем мне ненужное внимание.

И что мне с этим делать, понятия не имею. Но опасаюсь, что теперь могу попасть в «прокрустово ложе» и стать заложником складывающегося обо мне мнения, как об удачливом и талантливом композиторе. А это уже ставит под удар мои планы по обучению в Одесской лётной школе. И получение профессии советского военного пилота теперь под очень большим сомнением.

Если мои нынешние полёты ещё можно списать на эксцентричность «молодого дарования», то боюсь, что обучение в военном училище может вызвать непонимание и недовольство у «власть имущих». А то, что внимание элиты и не только советской, к себе уже привлёк, это «и к бабке не ходи». В Германии неожиданную популярность получил «Советский марш», правда переименованный в «Имперский» и теперь прославляющий уже Третий Рейх, что вызвало у меня нервный смешок, когда впервые об этом услышал.

Жёсткая полемика, развернувшаяся на страницах германских газет о мюзикле «Нотр Дам де Пари» между молодым, но прытким Гербертом фон Караяном, главным дирижёром симфонического оркестра из оперного театра города Аахен и Рихардом Штраусом, выдающимся немецким дирижёром и композитором, а «по совместительству» ещё и президентом Имперской музыкальной палаты, несомненно привлекла к себе внимание «всей музыкальной общественности» не только в Германии.