Читаем Слепое пятно онлайн бесплатно

Вероятно, лучше было бы начать все с самого начала. Просто изложить события в хронологическом порядке.

Было время, когда буквально все знали эту историю, но для тех, кто уже успел позабыть, повторить мне не трудно. Я изложу все так, как сам узнал из газет, ничего от себя не добавляя и не приукрашивая — одни голые факты. Тогда это дело прославилось, приведя общественность в полное замешательство. Более того, интерес к нему в определенных кругах и сейчас не утих, однако простой обыватель о нем уже не помнит.

Папку с делом снабдили ярлыком, присвоили порядковый номер и сдали в архив. Тем же, кто пожелает просмотреть его, скажут, что это — одна из величайших нераскрытых тайн века. Преступление, которое с одной стороны привело к убийству — гнусному, холодному и расчетливому, а с другой — послужило появлению невидимого щита, который ограждает нас от потустороннего мира.

Возможно, второе произошло благодаря именно такой личности, как доктор Холкомб. Это был великий человек и блестящий мыслитель. И чтобы он попался в сети какого-то низкопробного спиритизма, кажется, на первый взгляд, невероятным. В качестве противоядия его поразительно живой ум за многие годы выработал скептическое отношение к любой мистике в целом.

Доктор Холкомб был психологом и, вероятно, на то время лучшим из всех нам известных. Обладая одной особенностью, которая отличала его среди собратьев по профессии — недюжинным талантом, доктор делал значительные успехи на фоне своих коллег. Если бы мы придали его словам должное значение, то узнали бы много нового, ради чего стоит жить. Наша религия основана не на одних только слухах и преданиях, да и наука может открыть еще столько всего, о чем мы и помыслить даже не в состоянии. Дело это весьма запутанное, и нам еще во многом придется разобраться, выясняя обстоятельства, из-за которых знаменитый доктор попал в «Слепое пятно».

Одним туманным утром сентября 1905 года в Сан-Франциско у начала Маркет-стрит с трамвая, идущего с Джири-стрит, сошел высокий человек. Одет он был в черное пальто, в руке держал небольшой портфельчик из коричневой кожи. Стояла промозглая погода; туман навис над городом, стирая все очертания предметов.

Человек осмотрелся. Это был мужчина высокого роста с резкими чертами лица, быстрой уверенной походкой и решительными манерами. В толпе выходящих из трамвая пассажиров он выделялся неким прирожденным изяществом, которого не привить никаким воспитанием, а можно впитать лишь с молоком матери. Мужчины обращали на него внимание, а женщины тайком бросали любопытные взгляды, но затем отворачивались, что не трудно понять, ибо человек этот был изрядно стар. И все же многие решались взглянуть еще разок — и изумлялись.

У старика была осанка двадцатилетнего юноши и примечательное смуглое лицо восточного, вероятно, индийского типа; однако, какой бы не была уверенность в возрасте этого человека, он производил впечатление цветущего юноши. У тех же, кто смотрел на него в третий или в четвертый раз, смутное ощущение превращалось почти в уверенность. Возраст его сразу же сокращался, годы улетучивались, а чудаковатая улыбка, игравшая на губах, казалась предвестницей мальчишечьего смеха.

Мы употребляем слово «предвестница», поскольку в данном случае оно выбрано не случайно. Предвещать — означает предупреждать о приближении чего-то недоброго, а мальчишечий смех, наоборот, всегда идет от чистого сердца. Так вот, все было не совсем так, как следовало. Это же неестественно, когда старость выглядит такой юной. Парки — богини человеческих судеб — заигрались, и на этот раз впервые за всю мировую историю в своей игре что-то напутали.

Мы начнем рассказ об этом удивительном деле, опираясь на одни только факты.

Человек этот направился к окошку кассы транспортной компании «Ки-Рут» и приобрел билет на паром до Беркли, после чего вместе с толпой прочих пассажиров миновал турникет и поднялся на борт ожидавшего судна. Нижнюю палубу он выбрал, по-видимому, не случайно, а скорее потому, что большинство его попутчиков — преимущественно мужчины — отправились именно в этом направлении. По этой же причине он очутился и у табачного киоска. Мужчины вокруг покупали сигары и сигареты и, по обыкновению всех курильщиков, не спеша отходили в сторону с чувством радостного облегчения. Человек наблюдал за ними. Если бы кто-то в этот момент заглянул в его глаза, то заметил бы, что они приобрели какой-то весьма необычный цвет и в них горит огонек удивления. Своей властной походкой, так выделявшей его в толпе, он приблизился к прилавку.

— Прошу прощения, но я желаю приобрести одну из вон тех, — хоть он и говорил на безупречном английском, но говорил как человек, который будто бы внезапно для самого себя освоил этот язык.

С этими словами он указал своими длинными и тонкими пальцами на витрину с табачными изделиями. Продавец поднял на него глаза.

— Сигару, сэр? Да, конечно, сэр. Какую бы вы хотели?

— Сигару? — снова это странное произношение. — Ах, да, правильно. Теперь я вспоминаю. У нее еще есть младшая сестренка — сигарета. Если… ну… если вы подскажете мне, как ею пользоваться.

Просьба была удивительной! Продавец, привыкший к многообразию типов людей и их проявлению чувства юмора, собирался было ответить в том же духе, но, взглянув в глаза этого человека, вздрогнул.

— Вы хотите сказать, — спросил он, — что никогда не видели ни сигар, ни сигарет, раз не знаете, как их использовать? Такой пожилой человек, как вы…

Незнакомец рассмеялся. Несмотря на то, что слова были довольно обидными, смеялся он от всей души.

— Такой пожилой? Вы не сказали бы, что я такой уж пожилой, если б взглянули на меня еще раз…

Молодой человек посмотрел на него снова. То, что предстало его взгляду, объяснению не поддавалось: необычайная убежденность этого загадочного незнакомца, его годы, тающие прямо на глазах, неуловимая свежесть улыбки не шестидесятилетнего старика, но двадцатилетнего юноши. Продавец не любил спорить, как велико не было бы его изумление. Он был, прежде всего, деловым человеком и поэтому возражать не стал.

— Значит, вы вообще в первый раз видите сигары и сигареты?

Незнакомец кивнул.

— В первый раз. Никогда прежде до нынешнего утра мне не доводилось видеть ни единой из них. Вы позволите? — он указал на коробку. — Думаю, я бы взял одну из этих.

Продавец достал нужную коробку, оторвал краешек и вытряхнул наружу одну сигарету. Человек зажег ее, затянулся и, выпустив дым, нерешительно зажал ее между пальцами.

— Нравится вам? — спросил продавец.

Тот не ответил. На лице его было такое выражение, будто он только что открыл для себя совершенно новое ощущение. Выглядел незнакомец блестяще и, если такое слово может быть использовано по отношению к представителю сильного пола, просто прекрасно. Что необходимо отметить, у него были правильные черты лица: идеально прямой, словно точеный, нос и глаза густого черного цвета, переходящего в красный, светящиеся, даже почти пылающие, казалось, лишенные зрачков и все же, невзирая на это, смотревшие с теплотой и кротостью.

Через минуту он повернулся к продавцу.

— Вы молоды, мой мальчик.

— Мне двадцать один, сэр.

— Вы счастливчик. Вы живете в изумительную эпоху. Столь же изумительную, как этот ваш табак. И помимо него у вас еще есть множество замечательных вещей.

— Да, сэр.

Человек зашагал в носовую часть судна, а юноша в легком замешательстве посмотрел ему вслед. Все это выглядело, конечно, весьма подозрительно и для парня почти необъяснимо. Этот человек не сумасшедший, он был в этом уверен. И еще он также был уверен, что тот не подшучивал над ним. С самого начала парня покорили манеры, интеллект и образованность незнакомца. Юноша был убежден, что незнакомец не притворялся. И все-таки…

В этот миг мимо проходил дежурный детектив. Продавец подал ему знак, подняв вверх большой палец.

— Тот человек, вон там, — сказал он, — да, вон тот, в черном. Понаблюдайте за ним.

И пересказал, о чем они беседовали. Детектив посмеялся и отправился дальше.

В этом необычном деле простой поступок продавца сигарет оказался самым удачным обстоятельством. Он навел полицию на след и дал миру единственную ниточку к разгадке тайны «Слепого пятна».

Детектив посмеялся над рассказом парня — почти у каждого имеются свои причуды, и если джентльмен желает пошутить так, как ему по вкусу, это его дело. Тем не менее, он зашагал в указанную юношей сторону.

Найти среди пассажиров нужного человека труда не составило. Тот стоял на палубе в носовой части судна и, подставив лицо ветру, наблюдал сквозь мглу, как вздымаются седые тяжелые волны. Совсем рядом сквозь завесу тумана слышались гудки и виднелись неясные очертания парома, идущего параллельным курсом. Та неуверенность, с которой незнакомец стоял, выдавала в нем человека, привыкшего ходить по твердой почве. При каждом крене судна его бросало в сторону. Вдруг качнуло особенно сильно, отчего незнакомец, слегка потеряв равновесие, налетел на детектива. Тот подхватил его под руку.

— Скверное утро! — заговорил офицер. — Бр-р-р! Вы не заметили остров Йерба-Буэна вон там? Мы только что слегка задели его!

Незнакомец повернулся к нему. Когда детектив увидел его прекрасное лицо, пылающие глаза и юношескую улыбку, то так же, как и продавец сигар, вздрогнул. То же впечатление — годы, тающие прямо на глазах, и (офицер немало общался с читающей публикой) скрытое, но, однако же, явно ощутимое присутствие чего-то сверхъестественного. Взгляд был мягким и открытым, но в то же время в нем читались скрытая сила и живость мощнейшего ума. Он увидел зрачки, черные, огромного размера, почти заполнявшие всю радужную оболочку, где их густой черный цвет приобретал красноватый оттенок. Либо этот человек долго находился без сна, либо он обладал необычайно развитым интеллектом и непомерным запасом энергии.

— Скверное утро, — снова сказал офицер.

— Что? Э… да… вы сказали, скверное утро? По правде говоря, я не знаю, сэр. Тем не менее, это очень интересно.

— Вы не из Сан-Франциско?

— Вообще-то, нет. Я никогда не видел его.

— Гм! — детектива слегка смутил подобный ответ. — В таком случае, если вы не местный, то, полагаю, мне следует заступиться за мой город. У нас во Фриско туманы случаются время от времени. Порой они висят по нескольку дней. Этот вот висит низко, значит, скоро поднимется. Тогда вы увидите солнце. Вы когда-нибудь видели солнце во Фриско?

— Мой дорогой сэр, — все тот же медленный выговор, — я никогда не видел ни вашего солнца, ни какого-либо другого.

— Хм.

Ответ был совершенно неожиданным. Офицер снова поймал себя на том, что внимательно смотрит в это необыкновенно утонченное лицо и в эти удивительные глаза. Мужчина не был слепым, в этом детектив не сомневался. И в голосе его не слышалось ни недовольства, ни раздражительности. Скорее, он был спокойным и вежливым, как у человека просто утверждающего факты. Но как же так может быть? Ему вспомнился продавец сигар. Значит, ни сигар, ни солнца! Из каких же таких краев прибыл этот человек? У детектива в немалой степени была развита интуиция. Хоть на первый взгляд, если судить по внешнему виду незнакомца, ничего другого, кроме шутки, тут быть не могло, он решил действовать по наитию. Толкнув дверь в салон, он покинул палубу. Когда он вернулся, паром уже подошел к пристани.

— Вы направляетесь в Окленд? — вопрос наудачу.

— Нет, в Беркли. Как я понимаю, мне здесь нужно сесть на поезд. Все поезда идут до Беркли?

— Конечно же, нет. Я сам еду в Беркли. Мы можем поехать вместе. Меня зовут Джером. Алберт Джером.

— Спасибо. А я — Авек. Рамда Авек. Очень вам признателен. Ваше общество может быть познавательным.

Ничего более не говоря, он с живым интересом принялся наблюдать за швартовкой судна. Минуту спустя они с остальными пассажирами уже шагали по сходням к ожидающим поездам. Как только их рассадили по местам и электричка тронулась, сквозь разрывы в облаках засияло пробившееся сквозь туман солнце. Рамда Авек сидел возле окна, откуда мог смотреть на море, омывавшее город. Еще одно море из крыш городских зданий простиралось до самых предгорий, находясь на одном уровне с их вершинами. Над горами всходило солнце.

Детектив наблюдал за своим попутчиком. Во всем его поведении чувствовалась искренность. Он не притворялся. Когда впервые появилось солнце, он повернул лицо прямо к свету. Детективу вдруг пришло в голову, что так поступил бы ребенок, с той же простотой и доверчивостью. И с тем же результатом. Авек быстро отвел глаза в сторону, на мгновение ослепнув.

— Ах! — воскликнул он. — Это солнце! Ваше солнце изумительно!

— Так и есть, — откликнулся офицер. — А что тут необычного? Мы наблюдаем его каждый день. Мы к нему привыкли. А что до меня, так не вижу ничего особенного в том, что солнце все еще светит. Вас ослепило, мистер Авек? Простите за вопрос. Я, конечно, должен был догадаться. Вы же сказали, что никогда не видели солнца. Но я полагал…

Он запнулся, потому что на губах попутчика играла улыбка. Почему-то она казалась такой высокомерной, словно таила за собою кладезь бездонной мудрости.

— Мой дорогой мистер Джером, — произнес он, — я за свою жизнь еще ни разу не слепнул. Говорю вам, это изумительно! Великолепно! Неописуемо! Все это — ваша вода, ваши пароходы, ваш океан. Но есть кое-что самое необыкновенное. Это — вы сами. Во всем своем величии вы — лишь часть окружающего. Вы знаете, чем является ваше солнце?

— Понятия не имею, — ответил офицер. — Я не астроном. Но сдается мне, и они сами не знают. Огонь, я полагаю, и чертовски жаркий! Но есть такое, о чем я могу рассказать.

— И это?..

— Это то, что происходит на самом деле.

Если детектив намеревался этим смутить собеседника, то желаемого результат не добился. Тот продолжал добродушно улыбаться. В каждой его черточке, и прежде всего в глазах, светилась искренность. На лице его лежала печать гениальности и — офицер это прямо ощущал — скрытые исключительные умственные способности. Но больше всего привлекал внимание мягкий, будто шелковый, блеск прекрасных глаз.

Эта часть истории нам известна из рассказа самого Джерома. И наш интерес, учитывая все последующие события, теперь стал намного сильнее, чем был тогда у детектива.

И внешность, и личные качества того человека обладали некой притягательностью, если не сказать магнетизмом. Офицер чувствовал, что поддается ему, однако пытался сохранять скептицизм. Какие цели преследовал его попутчик — вот над чем ломал голову Джером. Он не мог придумать ничего такого, что послужило бы причиной для подобных высказываний и действий. В том, что Авек находится в здравом уме, детектив не сомневался.

В свете того, что произошло впоследствии, в определенных кругах стали придавать огромное значение этому разговору. Мы можем сказать только, что не хотим высказывать никаких суждений. Мы привели его во всех подробностях только потому, что его считают чрезвычайно важным. У нас нет доказательств присутствия чего-либо мистического, и пока это не доказано, мы, как и Джером, должны полагаться лишь на доподлинно установленные факты. У нас есть тайна, но при этом уверенности в убийстве нет никакой.