Читаем Князья Шуйские и Российский трон онлайн бесплатно

Целью предлагаемой монографии является ознакомление возможно более широкого круга читателей с историей одного из знатнейших русских княжеских родов, потомков Рюрика, сыгравших выдающуюся роль в истории Российского средневековья, но, к сожалению, знакомого лишь по весьма неполным и зачастую необъективным характеристикам в исторической и художественной литературе. Это объясняется, с одной стороны, недостаточно широким кругом используемых авторами источников, а с другой — излишне доверчивым отношением исследователей к источникам, требующим самого тщательного критического анализа. Между тем деятельность многих представителей этого рода на всем протяжении его истории представляет очень большой интерес для читателей, интересующихся процессом становления и развития Русского государства в период с XIII по XVII в.

Мало кому известно, что первым великим князем Владимирским из потомков Ярослава Всеволодовича стал не Александр Невский, а его брат Андрей Ярославович, родоначальник суздальских князей. Он же был и первым из русских князей, поднявшим оружие против власти золотоордынских ханов за 130 лет до Дмитрия Донского. В дальнейшем его потомки основали на границе с Золотой ордой могущественное Суздальско-Нижегородское княжество, служившее как бы буфером между Ордой и княжествами Северо-Восточной Руси, что немало способствовало процессу усиления Московского Великого княжества.

Взаимоотношения двух великих княжеств были весьма сложными и выражались то в борьбе за первенство на Руси, то переходили в самые дружественные и даже родственные отношения, сопровождавшиеся совместной внешней и внутренней политикой. После смерти Дмитрия Донского отношения между этими княжествами приняли характер открытой вражды, кончившейся полным поражением суздальско-нижегородской ветви Ярославичей и потерей ими не только надежд на великое княжение Владимирское, но и лишением родового Суздальско-Нижегородского княжества, перешедшего во владение московских князей.

Некоторое время старшая ветвь суздальских князей, получившая фамилию Шуйских, предпринимала попытки борьбы за независимость от Москвы, служа вольным городам: Новгороду и Пскову, но в конце XV в., поняв безнадежность этой борьбы, признала верховенство московских князей и, перейдя на положение принцев крови при великокняжеском дворе, стала нести службу на самых высоких наместнических и воеводских постах, одновременно занимая первые места в Боярской Думе.

В малолетство Ивана IV Шуйские в роли регентов стояли во главе Русского государства. Этот период их деятельности, весьма противоречиво освещенный источниками, требует особенно тщательного исследования. Последующая история рода примечательна тем, что, лишившись задолго до опричнины, в результате припадка ярости тринадцатилетнего Ивана IV, одного из своих представителей — Андрея Михайловича, в дальнейшем, на протяжении всего царствования Грозного, род Шуйских, в отличие от всех других княжеских родов России, даже в разгар опричного террора не потерял ни одного человека. Этот факт находится в полном противоречии с той демонстративной ненавистью, которой пропитаны обвинения Грозного в адрес Шуйских в его послании к князю Андрею Курбскому. А ведь именно им придают такое большое значение историки, исследующие царствование Ивана IV. Напротив, как бы в опровержение этих обвинений, Шуйские на протяжении всего царствования Грозного входили в состав Боярской Думы и занимали самые высокие посты в наместничествах и воеводствах. Пережив Бориса Годунова и его сына Федора и организовав свержение Лжедмитрия I, на царский престол сел Василий Шуйский, мало достойный трона представитель рода суздальских князей. Но в период его недолгого и весьма неудачного царствования в роду Шуйских загорелась новая яркая звезда: молодой, двадцатитрехлетний племянник царя Василия, князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский.

Отличаясь выдающимися полководческими, дипломатическими и организаторскими способностями, Михаил Скопин-Шуйский сумел сплотить вокруг себя все слои русского общества, а также привлечь на помощь иноземные войска. За короткий срок он обучил русских крестьян и горожан, вставших под его знамя, ведению военных действий по иноземному образцу и объединенными силами освободил от длительной осады важнейшую святыню Русской земли Троице-Сергиеву Лавру, отбросил от Москвы осадившие ее войска Лжедмитрия II и польских интервентов. Популярность Скопина-Шуйского в народе была беспредельна. В нем видели спасителя отечества, ему предлагали свергнуть Василия и принять царство. Но именно популярность, особенно ярко продемонстрированная народом при въезде Скопина в освобожденную им Москву, и стала причиной его преждевременной трагической гибели.

Однако, как ни странно, именно жизнь и деятельность этого героя нашей истории, как и других выдающихся представителей рода Шуйских, таких, как Петр Иванович — один из виднейших участников присоединения Казанского царства, его сын Иван Петрович — герой обороны Пскова от армий Стефана Батория и другие, остаются до сих пор почти совсем неизвестными широким кругам любителей отечественной истории. Предлагаемая книга и ставит своей задачей ликвидировать эти пробелы, раскрыв перед читателями возможно более полную и объективную картину истории рода с середины XIII в. до первого десятилетия XVII в.

Князья Шуйские являлись старшей ветвью одного из знатнейших княжеских родов российского средневековья — суздальских князей. Их родовое владение — город Суздаль, один из крупнейших городов Северо-Восточной Руси, упоминающийся в летописях еще в конце X в., был отдан Владимиром Мономахом еще при жизни сыну — Юрию Долгорукому. К середине XII в., оттеснив Ростов Великий на второй план, Суздаль становится старшим городом Северо-Восточной Руси и вся эта земля начинает называться не Ростовской, как ранее, а Суздальской[1].

После постройки сыном Юрия Андреем Боголюбским города Владимира на Клязьме и перенесения туда великокняжеского стола, Суздаль, теряя прежнее экономическое и политическое положение, отходит на второй план, и отныне великое княжество называется Владимиро-Суздальским. Когда Северо-Восточную Русь завоевали татары, Ярослав Всеволодович, став с санкции Батыя великим князем Владимирским, отдал в 1238 г. Суздаль в княжение своему брату Святославу, а тот, в свою очередь, сделавшись великим князем после смерти Ярослава в 1246 г., передал Суздаль племяннику Андрею Ярославичу, третьему сыну Ярослава, брату Александра Невского. Андрей и стал родоначальником Суздальских князей. К Суздалю в качестве пригородов были приданы Городец и Нижний Новгород.

Когда в 1248 г. в бою с литовцами погиб седьмой сын Ярослава Михаил Хоробрит, захвативший великое княжение после Святослава, его братья Александр Невский и Андрей Ярославин Суздальский отправились в Орду к Батыю просить ярлык на великое княжение. Александра, княжившего в Переславле и Новгороде, знали в Орде как храброго воина, победителя шведов и немцев, зрелого и опытного правителя. Андрей был немногим моложе брата. (Хотя дата его рождения в летописях не упоминается, об этом можно судить по тому, что их отец Ярослав еще в 1240 г. предлагал новгородцам в князья Андрея вместо рассорившегося с ними Александра. Но новгородцы почему-то отказались от Андрея и предпочли помириться с Александром. Известно также, что Андрей в 1242 г. принимал активное участие вместе с братом в разгроме немецких рыцарей на Чудском озере[2].)

Батый не взял на себя решения вопроса о великом княжении Владимирском, а отослал братьев в главную ставку чингизидов в Монголию («в Кановичи»). Побаиваясь боевой славы Александра, царевичи решили не давать ему ярлыка на великое княжение Владимирское, а отдали разоренный Киев и Новгородскую землю. Великое же княжение Владимирское получил менее опасный, по их мнению, Андрей Суздальский. Но ханы недооценили князя Владимирского, по словам летописца, благородного и храброго человека: «…преудобрен бе благородием и храбростью». Однако как правитель он был несколько легкомыслен: слишком увлекался рыцарскими забавами («на ловитвы животных упражняя») и легко поддаваясь влиянию советников[3].

Молодой, гордый, храбрый, рыцарственный великий князь Владимирский оказался подходящим женихом для дочери самого могущественного из южнорусских князей — Даниила Романовича Галицко-Волынского, единственного из русских князей, еще не признавшего власти ордынских ханов. Венчание совершал во Владимире в 1250 г. сам митрополит Киевский и всея Руси Кирилл вместе с ростовским епископом.

Получив такого могущественного тестя и рассчитывая на его помощь и к тому же находясь в самых дружеских отношениях с братом Ярославом, который владел сильным и богатым Тверским княжеством, а также, возможно, подогреваемый молодой, гордой княгиней и ближайшими советниками, великий князь стал тяготиться властью ордынских ханов и платимой им тяжелой данью. Есть основание думать, что он стал неисправно исполнять свои обязанности перед Ордой. В. Н. Татищев, С. М. Соловьев и ссылающийся на них А. В. Экземплярский связывают с этим поездку Александра Невского в Орду к сыну Батыя Сартаку, ведавшему при престарелом отце русскими делами, и обвиняют Александра в том, что он в борьбе за великое княжение оклеветал Андрея в утайке части дани[4]. Против предъявленного обвинения возражали Н. М. Карамзин и А. Е. Пресняков[5].

По летописным данным события развертывались следующим образом: в 1252 г. Александр Ярославич Невский отправился в Орду и был принят Сартаком «с честью», а Владимир же и всю землю Суздальскую поручил блюсти брату Андрею[6]. После отъезда Александра, в сильно укрепленный Переславль, его стольный город, прибыл из Твери с семьей и дружиной его брат Ярослав, самый близкий друг Андрея. Историки рассматривают этот факт как подготовку братьев к вооруженному отпору татарам, которых приведет Александр. Основой для такого заключения послужило приведенное летописцем восклицание Андрея в связи с отъездом Александра в Орду: «Господи, что есть доколе нам меж собой бранитися и наводити друг на друга Татар, лутчи ми есть бежати в чюжюю землю, неже дружитися и служити Татаром»[7].

Собрав войско, великий князь Владимирский стал готовиться к встрече с татарами. Возможно, он обращался за помощью к Даниилу Галицкому, но последний уже не мог ему помочь, так как его собственное княжество находилось под угрозой татарского нашествия.

Между тем события развертывались не совсем так, как, вероятно, предполагал Александр Невский. Имея в виду сложившийся в Орде порядок выдачи ярлыков на княжение, он думал, что Сартак, его названный брат и друг, учтя его старшинство и, главное, получив богатые дары, даст Александру право на великое княжение и, согласно обычаю, пошлет с ним своего посла с небольшой свитой для утверждения Александра на великом княжении Владимирском. Но Сартак поступил иначе. Решив одним ударом раз и навсегда лишить русских князей всякой возможности сопротивления татарской власти, он задержал Александра при своей особе, а против Андрея и Ярослава послал большую рать во главе с царевичем Невруем и князьями Катиаком и Алыбугой.

Татары ночью, перейдя вброд Клязьму под Владимиром, незаметно подошли к Переславлю, отрезав таким образом полки Андрея от дружины Ярослава, находящейся в Переславле во главе с воеводой Жидиславом. Князь Владимирский, узнав об этом, бросил свои войска на татар и «бысть сеча велика и одолеша татарове», Андрей же едва смог убежать[8]. Татары, взяв Переславль, захватили и убили жену Ярослава и его воеводу Жидислава, а детей князя и дружинников увели в Орду, забрав и все богатства князя[9].

Андрей бежал сначала в Новгород, но новгородцы, боясь мести татар, не приняли его, и князь ушел в Псков, где и дожидался своей княгини, которой также удалось избежать татарского плена. Из Пскова они попали в Колывань (так русские называли Таллинн), откуда Андрей сначала один ушел в Швецию, где его приняли с честью, а затем туда приехала и княгиня. В Швеции они прожили до 1256 г.[10] После бегства Андрея во Владимир прибыл Александр Невский, где был торжественно встречен митрополитом с крестами и всем священным собором и возведен на великокняжеский престол[11].

В течение четырехлетнего пребывания в Швеции Андрей Ярославич не терял, видимо, связи с братом. В 1256 г. в Орде произошли крупные перемены: Батый умер, Сартак был убит собственным дядей Берки, который поручил управление всеми русскими землями своему фавориту Улавчию, очень падкому на богатые подарки. Создавшаяся ситуация была благоприятна для возвращения Андрея на родину. Однако он не сразу смог вернуться в свой родовой Суздаль. Сначала Александр посадил его на Городец и Нижний Новгород, а суздальцы вместе с новгородцами ходили в 1256 г. в поход против Швеции и Чуди, в результате которого было завоевано все Поморье[12]. Лишь после этого похода Александр возвратил Суздаль Андрею, и под властью последнего вновь соединились в одно княжество Суздаль, Городец и Нижний Новгород.

С этого времени Андрей до конца жизни правил в полном согласии с Александром. В 1257 г. они оба, вместе с Борисом Ростовским, были вызваны к Улавчию, которому отвезли богатые дары и вернулись «со многими честьми». Но, несмотря на эти «чести», в ту же зиму на Русь прибыли ордынские численники и «изочтоша всю землю Суздальскую и Рязанскую и Муромскую и поставиша десятинники, и сотники, и тысячники, и темники, и вся урядиша возвратишася в Орду». В следующем 1258 г. все три брата Ярославичи: Александр Невский, Андрей Суздальский и Ярослав Тверской вместе с Борисом Васильевичем Ростовским — снова были вызваны в Орду для чествования Улавчия. Отвезя ему «многие дары», они снова «с честью» вернулись домой[13]. И опять вслед за ними во Владимир прибыли ордынские численники и, взяв с собой Александра, Андрея и Бориса Ростовского, отправились в Новгород, чтобы описать и исчислить эту последнюю, оставшуюся не описанной, русскую область. Новгородцы под руководством княжившего в Новгороде старшего сына Александра Василия попытались оказать сопротивление, но Александр, понимавший бесполезность сопротивления, жестоко расправившись с зачинщиками, лишил Василия новгородского княжения, посадил на его место следующего своего сына Дмитрия и заставил новгородцев допустить численников к переписи[14].