Читаем Thermae Sebastianus (игривая трагедия о Бахе) онлайн бесплатно

Майский вечер 1747 года. Берлин. Парная баня в доме графа Германа Карла фон Кейзерлинга. Комната отдыха, отделанная красным деревом. Открывается узкая дверь, за которой виден серебряный рукомойник с зеркалом. В комнату отдыха входит полуобнаженный мужчина среднего возраста (Карл) и садится в кресло за круглый дубовый стол. На нём стоят глиняные тарелки с закусками (копченая ветчина, баранина на ребрышках, сосиски, шпинат, соленые огурцы, пирожки с капустой), кружки с домашним холодным квасом, стеклянные бутыли с вином и кубки из ореховой скорлупы. Атлетическое тело мужчины туго обёрнуто в белую простынь, как в римскую тогу. У него красивое, немного опухшее (от выпивки) лицо, слегка небритые щеки и подбородок, высокий лысеющий лоб и умные карие глаза. Открывается дверь из банной комнаты. В дверной проём видна большая дубовая бочка для купания, с приставленными к ней ступеньками, а в отдалении – пышущая жаром каменная печь и деревянный полок русской парилки. В комнату отдыха решительно входит раскрасневшийся обнажённый пожилой мужчина. Он среднего роста, крепкого телосложения, широкоплечий, мускулистый, с пушком седых волос на груди и округлом животике, у него бритый круглый двойной подбородок, тёмные глаза, крупный прямой нос, густые коричневые брови, лысеющая голова с поседевшими коротко стрижеными волосами на затылке и висках (Себастьян). За ним следует высокий худой светловолосый юноша с миловидным лицом (Готлиб). Себастьян и Готлиб обертываются в белые простыни и садятся в кресла за стол. Карл разливает вино в кубки.

Карл

(Поднимает кубок и произносит низким баритоном, улыбаясь.)

Дорогой мой! С лёгким паром! Много лет тебе желаю!

Дарит русская парная самый мягкий лёгкий дух,

Лечит многие болезни: и мигрени, и простуды…

Себастьян

(Поднимает кубок и произносит высоким басом, улыбаясь.)

И мужскую слабость, если мяса много будешь есть!

Карл

Славно парит милый Готлиб, здесь учить его не надо.

Хлещет веником дубовым так, что тело всё гудит.

Себастьян

Кожа сразу задышала, словно заново родился,

Размягчилась, раскраснелась… Ох, спасибо, услужил!

(Готлиб улыбается и кланяется. Все трое выпивают вино из кубков.)

Себастьян

(Раскуривает прямую трубку из чёрного дерева.)

Дым табачный помогает мыслям в небо возноситься.

К трубке я привык с пелёнок, с нею, видно, лягу в гроб.

Карл

(Раскуривает изогнутую трубку из красного дерева.)

Себастьян, ты был в Потсдаме, во дворце… Как поживает,

Молодой король наш Фридрих?

Себастьян

(Попыхивает трубкой.)

Полагаю, «без забот».*

Он прервал, лишь я приехал, упражнения на флейте,

Предложил на всех органах и клавирах мне сыграть.

Для моих импровизаций мы избрали тему «Шутки»,

А затем для новой фуги он мотив мне сочинил.

Много милых вариаций я сыграл ему в тот вечер.

И, представьте, от восторга он меня расцеловал!

Мы гуляли у фонтана со скульптурой Антиноя

(С этим юношей был близок император Адриан).

Говорили о Платоне, диалоге «Государство»,

Об Империи Российской и твоём таланте, Карл, –

Ты родился дипломатом, потому и смог добиться,

Что, в конце концов, Россию Рим империей признал.

Карл

Пётр Великий сделал чудо, я же лишь поставил точку.

Но скажу тебе, в России жить мне было нелегко.

В Петербурге – Петрикирхе и Василий Тредьяковский,

Петропавловская крепость и придворные шуты.

Но законы, как в Европе, там появятся не скоро, –

Византийское лукавство развратило русский ум.

Хорошо, что ты в Россию переехать не решился

И остался в Томасшуле ставить клизмы школярам.

Себастьян

Клизмы ставить не зазорно. С давних пор в Египте знали

О повадках птицы ибис, как она воды набрав,

Эту воду заливает через клюв себе в клоаку,

Чтобы чрево очищалось от застойного гнилья.

Вшей и грязи слишком много оказалось в Томасшуле.

В консистории проблему и не думают решать.

Много лет закрыты бани как рассадники заразы.

Наш бомонд боится мыться, опасаясь заболеть.

Вместе с ним и горожане вонь духами заливают.

И в подобной атмосфере мне приходится творить!

Карл

Мой любимый композитор, мы покончим с диссонансом.

Приезжай сюда почаще, Готлиб выпарит всю грусть.

Посмотри, как мальчик вырос! Двадцать лет – уже мужчина.

Я люблю его, как сына, даже более порой…

Он так мило мне играет по ночам на клавесине,

Мерной вязью вариаций усыпляя, как Гипнос…

Себастьян

Сыновья и мне играют на клавирах вечерами.

Я люблю лежать в кровати и под музыку дремать,

Вспоминая старый Кётен, замок князя Леопольда…

И Саксонский зал в Карлсбаде…

Карл

Что ж тебя влечёт туда?

Жизни лучшие мгновенья?..

Себастьян

(Себастьян склоняет голову, опирает её на ладонь и прикрывает глаза.)

Расскажу лишь о Карлсбаде,

Чтобы вас не утомил мой мемуарный монолог.

В тысяча семьсот двадцатом вместе с князем Леопольдом

Я на водах был термальных (в третий и последний раз)

И смогу забыть едва ли, как в один июльский вечер

Мы в Саксонском банном зале исполняли мой концерт

(Сочинённый в ре миноре для двух скрипок и капеллы

Как подарок Леопольду в девятнадцатом году).

Судаториум был светлой и просторной галереей.

Золоченые колонны подпирали потолок,

Окружая длинный лабрум беломраморной отделки,

Где струилась и парила терминальная вода.

Через стрельчатые окна с голубыми витражами

В галерею проникали предзакатные лучи.

На палестре размещались круглый стол и две кушетки,

Чтобы, вволю накупавшись, можно было отдохнуть.

На столе в хрустальных кубках кровь Диониса искрилась,

Источая Траминера утончённый аромат.

На серебряном подносе возвышалась ойнохоя

(Древнегреческой работы чёрный глиняный кувшин).

Ойнохою украшала драматическая сценка:

Молодой сатир и старый выясняли, кто пьяней.

Рядом с ней стояли вазы из китайского фарфора,

В них лежали мандарины, авокадо и кишмиш.

Зал был выкуплен на вечер и поэтому безлюден.

Слуги ждали в вестибюле, охраняя наш досуг.

Леопольд и я помылись, в чистых водах искупались

И друг друга разогрели, сделав масляный массаж…

А затем, одев хитоны из атласной белой ткани,

Полулёжа на кушетках стали пробовать вино.

Князь был молод и прекрасен, обаятелен и чуток.

Я был полон восхищенья и сиял в его лучах…

Захмелев, мы взяли скрипки – золотые “Grand Amati”,

Наши души подхватила нежной музыки волна.

Князь играл самозабвенно. И смычок плясал на струнах,

Ни одной фальшивой ноты в страстном танце не издав.

С первой скрипкой состязаясь, я подыгрывал искусно.

Две мелодии, сплетаясь, возносились к небесам.

В это время в вестибюле ожидавшая капелла,

Нас услышав, заиграла струнный аккомпанемент.

В гармоническом единстве я тогда познал блаженство, –

В зареве заката пела воплощённая Любовь…

(Себастьян открывает глаза, поднимает голову и глубоко вздыхает.)

Карл

Себастьян, теперь я понял, почему твои шедевры

Удивительно похожи на скрипичный диалог, –

Точно две играют скрипки то каноном, то дуэтом.

Это скрипка Леопольда музицирует с твоей!

Себастьян

Я всегда скрывал от мира, но скрывать от вас не стану,

Что я князю Леопольду самым близким из друзей

Был, служа душой и телом капельмейстером придворным.

Но женитьба на принцессе нашу связь оборвала.

Брак был явно по расчету, – в высшем свете это норма,

Без наследника погибнуть мог богатый знатный род.

Став княгиней, Генриетта убедила Леопольда

Сделать так, чтобы капеллу он из замка удалил.

Уступив её капризам, князь совсем переменился.

Целый год мы не встречались. Я тогда решил уйти.

Повод вскоре появился, – в Лейпциге скончался кантор.

В магистрате согласились, чтобы место занял я.

Мне с семейством разрешили в Томасшуле поселиться.

Увольнение со службы подписал добрейший князь.

Готлиб

(Подливает всем вина в кубки и цитирует на латыни)

Non hic Pierides, non vanum numen Apollo,

Non de mentiti vertice nata Iovis,

Ipse sed aeterni Christus sapientia patris

Praesidet, est soli cui locus iste sacer.**

Себастьян

(Себастьян улыбается и ласково треплет Готлибу волосы на затылке.)

Генриетта от чахотки умерла довольно скоро.

Сын родился от Шарлотты – от второй его жены.

Я послал им поздравленье и клавирную партиту.

Леопольд хранил молчанье…

Карл

Как я слышал, мальчик был

Очень слабым. Ах, бедняжка! Пару лет прожил и умер…

Себастьян

В тот же год и князь скончался от чахотки… в тридцать три…

О Господь! Будь милосердным и грехи прости их душам,

И утешь Своей любовью!

Карл

Со святыми упокой!

Себастьян, давай помянем и детей твоих усопших…

Себастьян

Пред Божественным престолом их одиннадцать уже…

Может быть, меня Создатель проверяет, как Иова? –

Редкий год в моём семействе проходил без похорон.

Барбару помянем тоже, первую мою супругу…

Умерла скоропостижно. Я проститься с ней не смог,

Потому что в это время был в Карлсбаде с Леопольдом, –

Отдыхал, забыв и думать про неё и про детей…

(Вздыхает, вытирая ладонью слёзы, и выпивает вино из кубка.)

Карл

Души смерть объединяет, примиряет, возвышает

Через крестные страданья Воскресеньем Христа.

(Поднимает кубок и выпивает вино.)

(Готлиб выпивает вино из своего кубка.)

Себастьян

В Леопольде меру мира видел я, как в Иисусе…

Знал лишь милый друг Пикандер эту тайну до сих пор.

Я из траурной кантаты, посвященной смерти князя,

Создал «Страсти по Матфею». Oh, Erbarme dich, Mein Gott!***

Карл

Кстати, как наш друг Пикандер? – Всё строчит срамные вирши?

Себастьян

Нет, теперь он сочиняет лишь духовные стихи.

Каждый день ко мне приходит, возбуждённый новой рифмой.

Мы с ним тексты составляем ораторий и кантат.

Карл

Я уверен, Лютер был бы вашим творчеством доволен,

Если б только мог услышать: “Ruhe sanfte, sanfte ruh”.****

Себастьян

С этим вздохом наши души обнимают Иисуса,

И гармония созвучий зачаровывает слух!

* «Без забот» (от французского “Sans Souci”) – название дворца Фридриха Великого, расположенного в одноимённом парке в Потсдаме.

** Надпись над входом в Томасшуле (в переводе с латыни):

Здесь нет ни Пиэрид, ни иллюзорной сути Аполлона,

Ни хитроумия Минервы – дочери Юпитера,

Лишь вечного Христа отеческая мудрость

Главенствует, одна в священном этом месте.

*** «Помилуй меня, мой Бог» (в переводе с немецкого) – слова из центральной арии (часть № 39) «Страстей по Матфею» (BWV 244).

**** «Покойся с миром, спокойно спи» (в переводе с немецкого) – слова из заключительного хора (часть № 68) «Страстей по Матфею» (BWV 244).

Иоганн Себастьян Бах (31.03.1685 – 28.07.1750) – композитор, скрипач, клавикордист, клавесинист, виртуозный органист; с декабря 1717 года по апрель 1723 года – придворный капельмейстер в Кётене (жил со своими детьми и женой Марией Барбарой в доме рядом с княжеским замком; в начале июля 1720 года, когда Иоганн Себастьян был с князем Леопольдом на водах в Карлсбаде, Мария Барбара внезапно скончалась); с мая 1723 года – кантор церкви Святого Фомы (Томаскирхе) в Лейпциге (жил во флигеле церковной школы Томасшуле со своими детьми и второй женой Анной Магдаленой, которая была моложе его на 15 лет, он женился на ней 03.12.1721 в Кётене), в тексте кводлибета, сочиненного им к своей второй женитьбе имелась фраза: «Дом хорош только тогда, когда в нем есть камень и известняк, а дыра хороша тогда, когда её сверлят»; у него было 7 детей от Марии Барбары [Катарина Доротея (1708 – 1774), Вильгельм Фридеман (1710 – 1784), Иоганн Кристоф (1713 – 1713), Мария София (1713 – 1713), Карл Филипп Эммануил (1714 – 1788), Иоганн Готфрид Бернгард (1715 – 1739), Леопольд Августус (1718 – 1719)], у него было 13 детей от Анны Магдалены [Христиана София Генриетта (1723 – 1726), Готфрид Генрих (1724 – 1763), Христиан Готлиб (1725 – 1728), Элизабет Юлиана Фредерика (1726 – 1781), Эрнст Андреас (1727 – 1727), Регина Иоанна (1728 – 1733), Христиана Бенедикта (1729 – 1730), Христиана Доротея (1731 – 1732), Иоганн Кристоф Фридрих (1732 – 1795), Иоганн Август Абрахам (1733 – 1733), Иоганн Христиан (1735 – 1782), Иоганна Каролина (1737 – 1781), Регина Сузанна (1742 – 1809)]; последний ребёнок родился, когда ему было 57 лет, десять детей умерло в раннем возрасте, один сын умер в молодости (Иоганн Готфрид Бернгард), один сын был слабоумным (Готфрид Генрих); трое сыновей стали известными музыкантами и композиторами (Вильгельм Фридеман – «Галльский Бах», Карл Филипп Эммануил – «Берлинский Бах», Иоганн Христиан – «Лондонский Бах»).

Леопольд фон Ангальт-Кётенский (29.11.1694 – 19.11.1728) – князь Кётена, скрипач, покровитель и близкий друг Иоганна Себастьяна Баха; с 11.12.1721 женат на принцессе Фридерике Генриетте Ангальт-Бернбургской, которая не испытывала ни малейшей симпатии к музыке и придворному капельмейстеру Баху, после её кончины (04.04.1723) женился в 1725 году на принцессе Шарлотте Фридерике Нассау-Зигенской, у него были дочка (от Фридерики), сын и дочка (от Шарлотты, умерли в раннем возрасте).