Читаем Темная муза онлайн бесплатно

БЛАГОДАРНОСТИ

Я хочу поблагодарить «Фонд Сведенборга», который любезно разрешил мне перепечатать отрывок из «Рая и Ада» Сведенборга в переводе Джорджа Ф. Доула. Большое спасибо Стивену Эшу за его доброжелательные и полезные советы, а также Майку Джею и Антонио Медичи за их мастерство и неоценимую помощь в редактировании антологии. Не могу выразить словами, до какой степени я обязан сотрудникам Британской Библиотеки. Но особую благодарность я адресую тому человеку или людям, которые прохладным сентябрьскимутром 2002 года в Кэмден Лок, Кэмден Та-ун, украли складную детскую коляску моего сына Макса. Под сидением лежала сумка, в которой я легкомысленно оставил все свои подготовительные заметки для этой книги. Благодаря тому происшествию моё знакомство с материалом стало вдвойне глубоким.

«Странствия „посвященных" ничем не отличались от путешествий, которые обычные люди предпринимали для учебы — если не считать маршрута, который, несмотря на кажущуюся бессистемность, точно соответствовал самым сокровенным стремлениям и талантам адептов…»

Скрытое, тайное, эзотерическое, неизвестное — такие определения можно найти в словаре для слова «оккультное». Само слово происходит от латинского occulo, прятаться, и связано с астрономическим термином «покрытие», процессом, когда одно небесное тело заслоняет, «закрывает» собой другое. Для большинства людей слово «оккультизм» является универсальным термином для обозначения разнообразных вещей: от сатанизма, черной магии и гороскопов, которые печатаются в таблоидах, до интернетовских медиумов и НЛО. Придание этому слову такого всеобъемлющего значения нельзя назвать совершенно неправильным, однако оно является показателем того, как язык ухудшается со временем. «Оккультное» или «оккультизм» — термин-зонтик для большого количества дисциплин и убеждений, которые принято считать научно необоснованными и — на практике — бесполезными. Некоторые формы оккультизма являются в лучшем случае ошибочными, а в своих худших вариантах, например, в отвратительных делах некоторых рьяных сатанистов [1], могут представлять реальную опасность. Так или иначе, возникновение общепринятых представлений об оккультизме само по себе является оккультным, то есть скрытым, загадочным.

Некоторые из мистических и религиозных философских доктрин, которые лежат в основе оккультизма, восходят к античности, но представление об оккультизме, как мы понимаем его сегодня, сформировалось в более позднее время. Возраст вавилонской астрологии, греческих мистерий, герметической философии, гностицизма, Каббалы, алхимии и других форм оккультизма исчисляется тысячелетиями, но только с расцветом науки в семнадцатом столетии все они, а также родственные им дисциплины, стали скрытыми и доступными только посвященным — и такое положение дел сохраняется до сегодняшнего дня. Во все времена к людям, посвятившим себя оккультным искусствам, предъявлялись суровые духовные требования, но только элите было позволено заниматься ими, поскольку оккультные искусства признавались важным делом, достойным восхищения и почтения. О том, какое значение придавалось, например, герметизму¹, говорит следующий факт: в 1460 году Козимо Медичи, покровитель Марсилио Фичино, великого мага эпохи Возрождения, приказал своему секретарю прекратить перевод Платона и все усилия сосредоточить на только что найденных рукописях, которые приписывались самому Гермесу Трисмегисту. Исаак Ньютон, отец современного научного мировоззрения, гораздо больше времени уделял своим алхимическим исследованиям и толкованию Библии, чем теории гравитации, в связи с которой его чаще всего вспоминают сегодня. Ньютон был, возможно, последним представителем своего племени, так как с триумфом Эры Разума, наступлению которой он, по иронии судьбы, немало способствовал, те оккультные идеи и теории, которым он посвятил бессчетные часы, несомненно, поблекли. Материализм, научный разум, математическая логика и возможность измерения — эпистемологические критерии, который до сих пор правят нами — стали sine qua non¹² истины, и любое знание или убеждение, которое не соответствовало их строгим требованиям, без долгих промедлений выбрасывалось за борт. Что непременно случилось и с оккультизмом.

Нет сомнений, что в результате были получены огромные прибыли и множество достижений. Но были и многочисленные убытки. Одной из основных потерь стало то, что с расцветом научного подхода, основанного на убеждении в том, что перечисленные критерии достаточны для оценки всех феноменов существования, исчезло ощущение смысла, которое в различных вариантах сопутствовало религиозной вере. Вместе с растущей властью метафоры машины — Ньютоновской вселенной с заводным механизмом — был потерян особый мир человеческих чувств, эмоций, эстетических и моральных ценностей, а также других, не поддающихся измерению, феноменов. Они всё больше воспринимались как иллюзия, или, в лучшем случае, как приятный, но, в конечном счете, несущественный, сопутствующий продукт материальных процессов, происходящих в человеческом организме.

Понятно, что утилитарные преимущества научного мировоззрения заслоняли более тонкие соображения. И, тем не менее, чуткое меньшинство тревожилось и искало опору для сопротивления. Я полагаю, именно в этот момент возникло «скрытое», то есть «оккультное». Выдающиеся личности Просвещения и ранние романтики подвергли сомнению новую систему взглядов. Они обнаружили отвергнутое знание — альтернативную историю и альтернативный комментарий к человеческому существованию, которые развивались параллельно с преуспевающим научным мировоззрением. И когда дело касалось внутренних, духовных предметов, восприятие мира, альтернативное научному, больше устраивало представителей чувствительного меньшинства, которое состояло, главным образом, из художников, поэтов и писателей. В их борьбе против попыток науки полностью охватить все стороны человеческой жизни, борьбе, которая длится уже несколько столетий, им часто помогала странная и в то же время удивительно красивая система отвергнутого знания, то есть оккультизм.

Моё повествование охватывает период времени от эпохи Просвещения и до современности. Как мне кажется, получился представительный, хотя и не исчерпывающий, обзор. Я расскажу о необычных людях, которые на протяжении последних нескольких сотен лет погружались в волшебный мир и извлекали оттуда магические тексты, способствовавшие проблескам художественного озарения. То, что эти авантюрные души выносили из мира магии, было зачастую безумным, иногда — веселым, а порой — явно болезненным. Но так же часто их находки имели глубокий смысл и преобразующую, сверхъестественную красоту.

Данная книга предназначена в первую очередь для писателей и поэтов, хотя другие истории, более интересные для композиторов и художников, имели бы сходный сюжет. И всё же, письменность и магия связаны особой, фундаментальной связью. Вспомним о магических заклинаниях. Колдовские гримуары возникли из грамматики. В магических ритуалах повторение правильного слова в должное время определяет успех или неудачу процесса. Каббала — источник большинства разновидностей современной магии — основана почти исключительно на тайном значении языка. Египетский бог письменности Тот, с которым связана фигура Гермеса Трисмегиста, автора приблизительно 365 книг, был одновременно и богом магии. И поэты, и маги используют власть слов.

Итак, добро пожаловать в таинственный мир оккульта. А также в мечты, сновидения — а порой и кошмары, — вдохновленные его темной музой.

t Смотри статью «Пьющие кровь почитатели дьявола получили пожизненный срок за ритуальное убийство» в номере «Гардиан» от 1 февраля 2002 года. Тридцатого января 2002 года Даниэль и Мануэла Рьюды были признаны виновными в ритуальном убийстве своею приятеля Фрэнка Хаккерта. Даниэлю на момент преступления было 26 лет, Мануэле — 23 года. Они несколько раз ударили тридцатитрехлетнего Хаккерта молотком, а потом 66 раз — ножом. Затем вырезали па его груди пентаграмму и собрат кровь для питья. Когда прибыла полиция, в животе Хаккерта всё ещё торчал скальпель. Его тело лежало под куском материыу на котором было написано «Сатана жив!» Убийцы утверждали, что Хаккерт был подходящей жертвой, потому что обладал мягким характером и любил «Битлз».

Может показаться парадоксальным разговор об «Оккультном Просвещении», Ведь Просвещение означает триумф разума и науки над суевериями и религиозными предрассудками. Но внезапное и полное исчезновение обычаев и верований, которые до того составляли центральную часть человеческой культуры, происходит редко. Что особенно справедливо применительно к магии: она имеет тысячелетнюю историю и сегодня всё ещё с нами. Хотя уже в эпоху Просвещения магическая точка зрения перестала интересовать науку, в сознании большинства людей магия явно сохраняла своё влияние.

Так, в Париже, в 1784 году, алхимиков, каббалистов, астрологов и других профессиональных чудотворцев можно было найти практически на каждом углу Уличные торговцы предлагали прохожим гравюры загадочного графа де Сен-Жермена. Вразнос продавались объемистые тома, в которых рассказывалось о тайных искусствах. Целители и алхимики-врачи вели оживленную коммерческую деятельность в среде беднейших слоёв населения. Газеты печатали статьи об удивительных персонажах, вроде Леона Ле Жуифа, владевшего магическим зеркалом, и М. Ру, открывшего Философский Камень. Говорящие собаки, дети, способные видеть под землей, люди, умеющие ходить по воде, монстры с человеческим лицом, львиной гривой, бычьими рогами, змеиной чешуей и крыльями летучей мыши — всё это за-полнялр ежедневные газеты. Даже такие выдающиеся авторитеты, как Рестиф де Ла Бретон и Мирабо, верили, что Фридрих II действительно создал сатиров и кентавров, экспериментируя с содомией… Магия держала общественное сознание твердой хваткой, и, как пишет историк Роберт Дарнтон, власти считали, что алхимики, колдуны и гадалки гораздо лучше подходят для роли шпионов и полицейских информаторов, чем священники, которых традиционно использовали для этих целей [1]. Восторг перед оккультизмом нс ограничивался Францией: па другой стороне пролива, в Англии, а также в других странах на континенте к магии относились подобным же образом, хотя, возможно, внешние проявления восторга были более сдержанными.

Сходство популярной французской прессы эпохи Просвещения с сегодняшними таблоидами поражает. Но имелись другие, менее сомнительные сферы, где процветал серьезный интерес к оккультизму. Одной из таких сфер была литература — основная тема этой книги. Другой сферой была политика. Мой рассказ об оккультизме Просвещения дает некоторое представление о том, как эти два потока сливались вместе и принимали участие в формировании культуры того времени.

Возможно, величайшей оккультной фигурой восемнадцатого столетия был Эммануил Сведенборг (1688–1772). Его серьёзный и последовательный подход к таинственным загадкам является образцом, которым слишком часто пренебрегали его последователи. Блестящий и плодовитый ученый, Сведенборг написал огромное количество научных трудов, посвященных разнообразным предметам, начиная с металлургии и кончая анатомией головного мозга. Ещё он был государственным деятелем и экс-пертом-консультантом по делам Шведских рудников, а также талантливым изобретателем: когда ему поручили переместить несколько кораблей по суше через горы, он справился с заданием не только успешно, но и раньше намеченного срока. Многие из его научных открытий и предсказаний намного опередили своё время. Уже этого было бы достаточно, чтобы Сведенборга до сих пор вспоминали в его родной Швеции. Но в 1745 году, когда Сведенборгу было 57 лет, с ним что-то произошло. Глубокий духовный кризис, причудливые пророческие сны и поразительные гипногогические видения — включая явления Христа — пошатнули твердое научное мировоззрение Сведенборга. Он начал новую деятельность, стал картографом загадочного внутреннего ландшафта и оккультных миров. Он разговаривал с умершими, путешествовал к другим планетам и, что наиболее поразительно, посещал рай и ад, возвращаясь оттуда, чтобы писать потрясающую книгу об увиденном. В других книгах Сведенборг в сухом, научном стиле разъяснял истинное значение Библии. Влияние, которое Сведенборг оказал на западную культуру» огромно. Гете, Уильям Блейк, Кольридж, Бальзак, Бодлер, Йитс, Стриндберг и Арнольд Шёнберг читали его произведения. Их особенно притягивало то, что Сведенборг выглядел психически нормальным и здравомыслящим, даже когда делал наиболее невероятные заявления. Он писал, например, что люди, живущие на луне, являются чревовещателями, а у марсиан двухцветные лица. Но в той же книге он говорил об аде как о психологическом состоянии — идея, которая в те времена казалась радикальной, но которую мы с готовностью воспринимаем сегодня.