Читаем Викинги. Походы, открытия, культура онлайн бесплатно

^{Камень Одина. Найден на острове Готланд, Швеция}

Уважаемый читатель! Вы держите в руках книгу о викингах — знаменитых воинах-мореходах (преимущественно скандинавских) раннесредневековой Европы.

Их грабительские и завоевательные походы, путешествия в поисках удобных торговых путей и мест для основания колоний в IX — первой половине XI века охватили огромные просторы, раскинувшиеся от побережья Северной Америки до Закавказья и от ледовых пустынь Арктики — до Средиземного моря. Не избежали контактов с викингами и наши предки — племена кривичей, дреговичей и радимичей.

Однако не только об этих событиях повествует книга. На основании многочисленных исторических источников — хроник и летописей, памятников права, биографических произведений и материалов научных исследований — в ней представлены интересные сведения о жизни викингов в мирной обстановке: о их быте, нравах, материальной и духовной культуре, искусстве.

Автор книги окончил в 1984 году исторический факультет Белорусского Государственного университета. Оружиеведение и военное дело Полоцкой земли IX–XIII веков — его специализация. Но история викингов стала его большим увлечением. Результатом этого явилась книга, которая сейчас Вам предлагается. Ее выход, несомненно, позволит любителям истории расширить свои знания об интересных событиях раннего средневековья.

^{Верхняя часть ножен меча викингов}

Около 1010 года в семье землевладельца и морехода Снорри Торбандсона родился ребенок, желанный сын, которому дали имя Торгъер. Что ж, жизнь есть жизнь, а продолжение рода есть ее продолжение. Это событие, случись оно на родине Снорри, в Исландии, вряд ли заслуживало бы особого внимания, если бы не одно обстоятельство… Торгъер Снорресон стал первым европейцем, увидевшим свет на неведомой земле, которую столетия спустя просвещенные картографы эпохи Возрождения нарекут Америкой. Невероятно, конечно, чтобы гости, которых непременно должен был созвать Снорри Торбандсон по столь радостному для него поводу, могли осознать все величие произошедшего. Скорее всего, оно было воспринято, как знак того, что новая земля приняла их. Но в том, что среди поднятых во время застолья чаш была и та, которую выпили в честь Лейва Эйриксона, за десять лет до того открывшего этот благодатный край, сомневаться не приходится.

Неблагодарность потомков порой бывает поразительна. И на этот раз понадобилось почти тысячелетие, чтобы исправить допущенную ранее несправедливость — теперь 9 октября официально отмечается в Соединенных Штатах Америки как «День Лейва Эйриксона». Кто знает, какой отрезок истории человечества носил бы название «Эпохи Великих географических открытий», случись открытие легендарного скандинава в иной исторической обстановке. Однако судьбе было угодно распорядиться иначе. Подвигу Лейва было предопределено оставаться лишь эпизодом на периферии исторического феномена, именуемого «движением викингов».

Интерес к этому явлению обозначился сравнительно недавно. В 1803 году на прилавках книготорговцев появилась «История морских разбойников» Ф. Архенгольца. Автор предлагал взамен необычайно популярных в конце XVII–XVIII веков героико-романтических мемуаров экс-«джентльменов удачи» (а среди них встречались и действительно талантливые литераторы вроде У. Дэмпира и М. Беневского) добротный по тем временам труд, который вполне объективно освещал не только деяния карибских и средиземноморских пиратов, но и их раннесредневековых коллег из Скандинавии.

Тридцать лет спустя, в 1834 году, в Стокгольме выходит посвященная военной экспансии викингов первая книга задуманного А. Стриннгольмом капитального исследования «История Шведского народа с древнейшего до настоящего времени».

Небывалый рост интереса к истории «движения викингов» обнаружился в 1850–1920 годы после серии сенсационных находок их кораблей. В 1930 году в Оксфорде издается солидная монография Т. Кендрика под названием «История викингов», и с тех пор поток литературы самого различного свойства на эту тему не иссякает.

В отличие от Запада, где интерес к деяниям скандинавских воинов-мореходов носил главным образом познавательный характер, в России он приобрел отчетливый политический привкус, поскольку был связан с вопросом: «Откуда Русская земля стала есть?» Проблема роли норманнов в создании государственной организации у восточных славян на протяжении XVIII–XIX веков была предметом острой научной дискуссии. Работавшие в России немецкие ученые Г. Ф. Миллер и А. Л. Шлецер, а также русские историки H. М. Карамзин и М. П. Погодин отстаивали официальную, летописную версию, согласно которой основателями Киевской державы были скандинавские викинги. Наотрез отрицали это М. В. Ломоносов, а за ним С. М. Соловьев и Д. И. Иловайский. В советские времена были изобретены нелепые ярлыки «антинорманист» и «норманист», причем быть причисленным к последним грозило в лучшем случае лишь крахом карьеры. В художественной литературе (В. Д. Иванов. «Повести древних лет») викинги рисовались вовсе патологическими убийцами, напрочь лишенными нормальных человеческих чувств.

Наступление либеральных времен ознаменовалось выходом в свет капитального труда Г. С. Лебедева «Эпоха викингов в Северной Европе» (1985). Сейчас, когда доступ к литературе стал несравненно свободнее, вызывает сожаление тот факт, что в подавляющем большинстве — это западная, переводная, продукция. Среди сочинений русскоязычных авторов особо следует выделить вышедший в 1996 году исторический роман М. Семеновой «Лебединая дорога», написанный с глубоким знанием материала и чувством эпохи, ее же сборник исторических повестей и очерков «Викинги» (М., 2000), а также «Сагу о конунге Рорике и его потомках» Д. М. Михайловича (Д. М. Володихина; М., 1995), эпатирующую историков-профессионалов, но для широкого читателя представляющую несомненный интерес.

Настоящая книга не претендует на звание исследования или манифеста, провозглашающего начало научной дискуссии. Цель ее гораздо скромнее — не оспаривая ничьей точки зрения, предложить широкому кругу читателей сколь можно более полную подборку сведений о походах, быте, нравах и духовной культуре викингов. Это обусловило и стиль изложения, в которое был введен ряд призванных оживить его художественных элементов, и то, что для облегчения восприятия информации текст был намеренно освобожден от многочисленных ссылок на использованную при работе литературу. Вместе с тем, за каждым из приведенных фактов в обязательном порядке стоят свидетельства письменных источников и комментарии специалистов.

История викингов стала темой настоящей книги потому, что это «движение» явило собой прямую связь между разделенными громадным расстоянием событиями десятивековой давности, на первый взгляд, не имеющими никакого отношения друг к другу. А между тем один и тот же викинг в течение своей «карьеры» вполне мог поучаствовать и в походах на Англию, и совершить путешествие через Атлантику, и пройти по внутренним водным коммуникациям Восточной Европы. В этом контексте «движение викингов» даже может рассматриваться как некий элемент отечественной истории, а последняя — как часть истории викингов.

Лето 5 года нашей эры. В устье Рейна царит необычайное для этих глухих мест оживление. Десятки кораблей с причудливо изогнутыми штевнями и нарисованными на носу глазами, в плеске весел, которыми щетинятся борта, один за другим вытягиваются из узких проток дельты на морской простор. Их палубы полны воинов в блестящих шлемах. Площадки боевых башенок заняты стрелками, держащими наготове луки и пращи.

На кормовой площадке головной триремы[1], под акростолем[2] в виде рыбьего хвоста, рядом с увенчанным имперским орлом штандартом, стоит, кутаясь в плащ, человек в окружении небольшой свиты. Коротко стриженные темные волосы обрамляют широкий лоб. Большие глаза внимательно оглядывают пологий, однообразный берег. Губы маленького рта крепко сжаты. На вид ему лет сорок пять. Это Тиберий, пасынок великого императора Августа, объявленный им своим преемником.

Среди его свиты, грубоватый облик которой выдает бывалых воинов, выделяется человек вовсе не воинственной наружности. Юношеское лицо полно живейшего интереса к происходящему. Он жадно вслушивается в немногословные переговоры военачальников, временами перекрываемые отрывистыми командами триерарха — командира корабля. За его спиной жмется благообразный, опрятно одетый раб, бережно прижимающий к груди окованный бронзой ящичек с принадлежностями для письма.

Молодого человека зовут Помпоний Мела. Страсть к путешествиям и жажда приключений заставила юного патриция покинуть родную Испанию ради участия в морской экспедиции против лангобардов, обитавших в низовьях рек Эльбы и Везера.

Еще не все корабли покинули дельту реки, когда Тиберий вдруг повернулся к одному из людей свиты с продубленным ветром лицом моряка и что-то тихо сказал ему. Тот кивнул головой и сделал знак триерарху. Прозвучали слова команды, и над морем повис хриплый рев бронзового сигнального рога. Кормчий налег на рулевое весло, и все почувствовали, как трирема накренилась на правый борт, ложась курсом на север. Последовательно повторяя маневр, остальные корабли потянулись за головным, выстраиваясь в кильватерную колонну…

Достигнув устья Эльбы, римская армада разделилась. Большая ее часть включилась в военные действия, однако несколько судов были выделены для обследования побережья, лежащего к северу. Вместе с ними ушел и Помпоний Мела. Эскадра прошла Гельголандской бухтой, затем через Северо-Фризский архипелаг вдоль западного и северного побережья Ютландского полуострова.

Спустя сорок лет, создавая труд всей своей жизни «О положении Земли», Помпоний Мела писал о местах, где ему довелось побывать в годы юности: «За устьем Эльбы начинается большой залив Кодан, в котором расположено несколько больших и малых островов. Расстояния между островами невелики, и поэтому море здесь не походит на море. Разделяя острова и отделяя их от материка, вода образует подобие широко разветвленной сети одинаково узких каналов. Затем линия берега делает изгиб и образует продолговатый залив… где… самый большой и самый плодородный остров — Кодановия».

Со времен Помпония Мелы «Кодановия» — Скандинавия — колыбель викингов, бесстрашных мореходов и грозных воинов раннего Средневековья, перестает быть «землей незнаемой».

Предки норманнов пришли в Скандинавию с миграционной волной индоевропейцев в конце III тысячелетия до нашей эры, положив начало процессу формирования здесь прагерманских, а затем и ряда германских племен. В начале новой эры некоторые из них известны уже под своими собственными именами. Труд римского историка Публия Корнелия Тацита (55 — около 122 года) упоминает готов (гаутов, етов), населявших центральные районы и восточное побережье юга Швеции (Гаутланд), а также острова Эланд и Готланд, и свеонов (свевов, свебов), занимавших часть Швеции к северо-востоку от озер Венерн и Веттерн (Свеаланд). Со временем появляются свидетельства и о других древнескандинавских племенах — герулах, обитавших на крайнем юго-востоке Швеции, данах, занимавших юго-западные шведские области Халланд, Сконе (Сканию) и датские острова, ютах, которые населяли северную и центральную части Ютландского полуострова, англах на юге Ютландии и бургундах на острове Борнхольм (Бургундархольм).