Читаем Из города на Неве. Мореплаватели и путешественники онлайн бесплатно

Рецензенты: профессор Н. Н. Алфимов, профессор В. Я. Подолян, доктор геолого-минералогических наук Е. А, Басков, доктор географических наук Д. Д. Квасов, доктор биологических наук О. И. Семенов-Тян-Шанский, доктор исторических наук В. С. Стариков, ученый секретарь Географического общества СССР Л. И. Сенчура, заместитель ученого секретаря Ленинградского отделения Географического общества СССР А. П. Матвеева.

В августе 1806 года[1] петербуржцы были возбуждены радостным известием. Из первого отечественного кругосветного путешествия возвратились в морскую крепость Кронштадт два корабля. Один из них, как писал журнал «Вестник Европы», «о 430 бочках грузу», назывался «Нева», другой, «поднимающий 470 бочек», носил имя «Надежда». Экспедицию возглавлял капитан Иван Федорович Крузенштерн, «опытный мореходец, который несколько лет служил на английском флоте и совершил одно путешествие в Индию и Китай».

Корабли, вернувшиеся из столь далекого плавания, принадлежали Российско-Американской компании, которая основала ряд селений на северо-восточных берегах Америки. Селения нуждались в различных товарах и провианте. Однако сообщение с ними было связано с большими трудностями. Через Сибирь на лошадях на протяжении многих верст грузы везли по бездорожью, преодолевая и крутые горные тропы, и топкие болота, и стремительные реки. Путь из Петербурга на Аляску длился около двух-трех лет. Товары прибывали нередко сильно подпорченными, обозы подвергались нападениям и грабежам. Компания сплошь и рядом терпела убытки: перевозка и перегрузка обходились дорого и поглощали немалую долю прибылей. А ведь значительную часть составляли прославленные русские меха. «Мягкую рухлядь» с Аляски сначала везли морем до Охотска, затем — через пограничный город Кяхту в Китай. Или — через Иркутск в Европейскую Россию. Морской путь, проложенный русскими моряками, должен был открыть широкие перспективы для развития отечественной торговли.

… Сообщение о беспримерном походе вокруг света двух русских кораблей достигло самых отдаленных уголков России. Оно было радостно встречено моряками, учеными, купцами, промышленниками и передовой общественностью страны. Первое кругосветное путешествие блестяще доказало возможность морской связи Петербурга и других российских портов с дальневосточными территориями и русскими владениями на американском континенте.

Судьба капитанов обоих кораблей имела много общего. Оба окончили Морской Кадетский корпус — единственное тогда в России учебное заведение подобного профиля. К тому времени оно уже выпустило немало морских офицеров, гидрографов и геодезистов.

Кто из ленинградцев не останавливался невольно возле огромного здания, расположенного на Неве между 11-й и 12-й линиями Васильевского острова? Построенное в 1796–1798 годах архитектором Ф. И. Волковым, оно обращает на себя внимание строгой монументальностью, свойственной русскому классицизму. Обращенный к Неве фасад украшен десятиколонным ионическим портиком. Слегка выступающие вперед боковые башни-павильоны завершаются плоскими куполами. В этом здании сейчас расположено Высшее военно-морское ордена Ленина и ордена Ушакова Краснознаменное училище имени М. В. Фрунзе.

Во времена отрочества и юности Крузенштерна и Лисянского обучение здесь длилось шесть лет: три года на кадетском курсе и еще три — на следующем, гардемаринском, куда кадетов переводили после сдачи специального экзамена. Изучались математика, навигация, мореходная астрономия, артиллерия, фортификация, корабельная архитектура, такелажное дело, морская тактика, английский и французский языки. Все это, казалось бы, обеспечивало будущим специалистам высокую теоретическую подготовку, а участие их в плаваниях во время летних кампаний способствовало развитию у них практических навыков. На большой модели парусного корабля кадеты обучались такелажному делу и управлению парусами.

Однако, по свидетельству современников, порядочно читались тогда лишь математика и немногие науки; на все остальное не обращалось внимания.

«Тогдашний корпус представлял свой особенный темный мирок, подходящий к старинным бурсам, — писал известный историк русского флота Ф. Ф. Веселаго. — Все было грубо, грязно и должно было страшно неприятно поражать нежную, эстетическую натуру». Один из выпускников корпуса вспоминал, что командиры рот, «казалось, хвастались друг перед другом, кто из них бесчеловечнее и безжалостнее сечет кадет».

Веселаго пишет, ссылаясь на Крузенштерна, что зимою по ночам кадеты затыкали подушками рамы окон, где были разбиты стекла, и отправлялись в ближайшие склады за дровами для печки. Прилежание же и благонравие воспитанников поддерживалось преимущественно розгами. Это педагогическое «лекарство» прописывалось иногда в ужасающих размерах…

Крузенштерн и Лисянский не раз впоследствии вспоминали о тяготах учения в корпусе, но ни тот, ни другой никогда не сетовали на судьбу, повелевшую им стать моряками. Между тем на эту стезю они попали, в сущности, волей случая.

Оба — и Крузенштерн и Лисянский — происходили из вполне «сухопутных» родов мелкопоместных дворян. Иван Федорович Крузенштерн родился 8 (19) ноября 1770 года в Эстляндской губернии, в имении, расположенном недалеко от Ревеля (ныне Таллин). Он был шестым ребенком в семье. Когда мальчику минуло четырнадцать лет, кто-то из друзей посоветовал родителям определить его в Морской кадетский корпус. И в январе 1785 года Крузенштерн стал воспитанником корпуса.

В конце мая 1787 года он был произведен в гардемарины и летом ушел в свое первое учебное плавание по Балтийскому морю.

В этот период он и сблизился с Юрием Лисянским. Лисянский опережал Крузенштерна на курс, так как уже с тринадцати лет имел звание гардемарина и к тому времени успел узнать морскую службу.

Уроженец тихого украинского городка Нежина, Юрий Федорович Лисянский с детства мечтал о дальних странствиях, начитавшись книг о морских путешествиях и о пиратах в отцовской библиотеке.

Дерзкая мечта о покорении морей сблизила и сдружила юных гардемаринов. Их первая встреча состоялась на легендарном впоследствии фрегате «Мстислав», входящем в эскадру адмирала С. К. Грейга. Командиром этого судна был капитан-командор Григорий Иванович Муловский, один из опытнейших моряков русского флота. Стало известно, что Муловского, по-видимому, назначат начальником большой экспедиции в северную часть Тихого океана — к русским землям на берегах Америки — для защиты интересов соотечественников.

Конечно, юные Крузенштерн и Лисянский мечтали побывать в тех неведомых краях… Плавание на корабле под командованием Муловского помогло бы обогатиться знаниями, которых не мог дать корпус.

Но в 1788 году произошли события, которые надолго перечеркнули эти планы. Значительная часть русского флота вела боевые операции на Черном море против турок. Шведский король Густав III решил, что наступило самое удобное время для нападения на Россию с целью реванша за прежние поражения.

Шведский флот 20 июня 1788 года без объявления войны вошел в воды Финского залива, предполагая внезапно напасть на русские корабли, разгромить их, высадить возле Ораниенбаума и Красной Горки десант, захватить Петербург и заставить Россию капитулировать. На первый взгляд план казался выполнимым, и, твердо рассчитывая на успех, шведский король уже заранее хвастливо заявлял, что там он истребит все памятники, кроме памятника Петру I. А на нем напишет… свое имя!

Против неприятеля был мобилизован весь Балтийский флот. Последовал указ о досрочном выпуске из Морского корпуса всех гардемаринов. Крузенштерна выпустили в мае 1788 года в чине «гардемарина за мичмана».

Уже 6 июля 1788 года на фрегате «Мстислав» он участвовал в морском сражении со шведами у острова Гогланд в Финском заливе. Здесь он получил боевое крещение. За проявленную храбрость его произвели в мичманы. В том же бою на фрегате «Подражислав» участвовал и Лисянский.

Готландское сражение принесло новую славу Муловскому. Адмирал Грейг доложил в Петербурге, что «Мстислав», хотя и был во время битвы сильно поврежден, все же последовал за адмиральским кораблем, чтобы гнать неприятеля. Муловский, как писал Грейг, заявил: «Пока мой корабль держится на воде, он не отстанет от своего адмирала».

Морские баталии продолжались.

После зимовки в Ревеле Балтийская эскадра направилась на соединение с эскадрой контр-адмирала И. П. Повалишина, которая вышла из Архангельска. У острова Эланд в западной части Балтийского моря, у самых берегов Швеции, произошло новое крупное сражение. Шведы не сумели помешать соединению эскадр, но в этом сражении 15 июля 1789 года пушечным ядром был убит храбрый Муловский…

Соратники Муловского оказались достойными своего командира. Среди них был и молодой Крузенштерн. Уже в следующем году он участвовал в двух сражениях. Одно из них произошло 2 мая 1790 года. В тот день десять русских линейных кораблей, которые стояли на ревельском рейде, были внезапно атакованы тридцатью шведскими кораблями. Несмотря на количественное превосходство и прекрасную позицию, шведы понесли значительные потери и были вынуждены отступить. Они укрылись в Выборгском заливе, выход из которого быт в руках русских. Шведам все же удалось выбраться, и они начали уходить. Тогда моряки «Мстислава», обрубив якорные канаты, пошли вдогонку отступавшему врагу, в то время как другие русские корабли еще только снимались с якоря.

«Мстислав» настиг шведский корабль «София Магдалина» и вступил с ним в бой. Через три четверти часа противник спустил флаг. Крузенштерну, который отличился в этом сражении, поручили взять флаг побежденного шведского корабля, а также находившегося на нем контр-адмирала. Он выполнил задание. За смелость и отвагу И. Ф. Крузенштерну был присвоен чин лейтенанта.

13 августа 1790 года война со шведами закончилась победой России.

На корабле потянулась будничная жизнь. Но Крузенштерн не расставался со своей мечтой совершить путешествие вокруг света. Его тянуло к необозримым пространствам Северного Ледовитого и Тихого океанов, на северо-запад американского материка, где простирались огромные российские владения. В Ревеле Иван Федорович вспоминал недавние плавания и сражения. Трезво оценив свои знания, он нашел в них множество пробелов. А ведь чтобы решиться идти в кругосветное плавание, необходимо не только досконально знать морское дело, но и смежные с ним науки…

В отличие от многих морских офицеров, которые вели праздную жизнь, предаваясь увеселениям, молодой лейтенант усердно занимался самообразованием. Вскоре ему нашлась и подходящая компания. В Ревеле Крузенштерн близко сошелся со своим сослуживцем мичманом Яковом Берингом, внуком знаменитого мореплавателя. Яков тоже собирался принять участие в кругосветной экспедиции.

В жизни молодых людей произошло важное событие. Крузенштерн и Беринг в числе лучших молодых морских офицеров были направлены на несколько лет за границу для усовершенствования в морском деле. Ехал за границу и Лисянский.

Русские офицеры, прибыв в Англию, были назначены на разные корабли. Крузенштерн, которого определили на фрегат «Тетис», долго плавал у берегов Северной Америки. Русских моряков отпускали на берег осматривать американские города. Крузенштерн побывал в Нью-Йорке, Бостоне, Филадельфии. До глубокой старости он с удовольствием вспоминал знакомство с президентом США Вашингтоном. Лисянский, также побывавший у президента, в письме к брату восторженно писал: «Вашингтон обласкал меня таким образом, что я по гроб жизни должен ему остаться благодарным и всегда сказать, что не было в свете величее мужа сего. Простота его жизни и благосклонность в обхождении таковы, что в одно мгновение поражают и удивляют чувства».

Фрегат «Тетис» сел на мель и получил повреждения. Для ремонта он пошел в Норфолк — морской порт на восточном побережье Северной Америки. Из-за серьезности повреждений плавание было прервано на продолжительное время, и Крузенштерн получил возможность отправиться на другом небольшом судне на Бермудские острова, а также побывать в Суринаме и на острове Барбадос.

Еще находясь в Англии, Крузенштерн думал об открытии для русского торгового флота пути в Ост-Индию (тогда под этим названием объединяли Южную и Юго-Восточную Азию). Пока там властвовали английские, голландские, французские и некоторые другие компании. Но, чтобы предложить свой план правительству, Крузенштерн должен был побывать в Индийском океане.

Только при содействии русского посла в Лондоне С. Р. Воронцова Ивану Федоровичу разрешили отправиться в Южную Африку. Такое же разрешение получил и Юрий Федорович Лисянский.

В середине марта 1797 года английский линейный корабль «Резонабль» направился к мысу Доброй Надежды. Здесь дороги друзей разошлись. Крузенштерн пересел на английский фрегат «Уазо» и проследовал в Индию. Он плавал в Бенгальском заливе, побывал в Мадрасе и Калькутте.

В Калькутте его ждала интересная встреча с соотечественником лифляндцем Торклером, который бывал у северо-западных берегов Америки. Беседуя с ним, Крузенштерн понял, что Россия могла бы с большой выгодой для себя отправлять товары из своих американских владений морем. Этот морской путь шел вокруг Евразии. Одним из важных портов на этом пути был китайский порт Кантон. Нужно было изучить на месте особенности торговли европейцев с Китаем, условия плавания в опасных китайских морях, где в то время хозяйничали пираты.

«Уазо» встал на ремонт в порту Пинанг, поэтому Крузенштерн решил отправиться в Кантон с попутным судном на собственные средства. В пути ему опять не повезло: он заболел тропической лихорадкой и для лечения остался в Малакке. Но Крузенштерн был не из тех, кто легко расстается с намеченной целью. Едва выздоровев, он в 1798 году на небольшом судне прибыл в Кантон… Он подробно изучил там торговлю мехами, приносившую европейским купцам баснословные барыши. И вновь убедился в правильности предположения: морем везти товары гораздо выгоднее.

Не раз при нем с северо-западного побережья Америки приходили в Кантон суда с пушниной. Весь путь туда и обратно корабль обычно совершал примерно за пять недель. А доставка мехов в Китай из русских поселений в Америке через Кяхту, он знал, занимала около двух лет.