Читаем Возвращение в жизнь онлайн бесплатно

Такого еще не бывало. Виктор Дмитриевич Новиков не пришел домой ночевать…

Лежа с открытыми глазами, Прасковья Степановна переживала за двоих: за зятя – где он? что с ним? – и за дочь, не находившую себе места от волнения.

Над Невой, над разведенными мостами, над дальним Крестовским островом уже розовел дымчатый сумрак белой ночи.

Всю ночь Ася провела в тревоге: почему муж не пришел? Она верила ему как себе, была далека от обычных женских подозрений. Только бы ничего не случилось с ним.

Она выходила к воротам, напряженно вглядывалась в безлюдную предрассветную улицу. Стояла влажная, почти по-степному бескрайная тишина. Будто и нет рядом огромного города. Свежий воздух томительно неподвижен. Со старых тополей медленно опадает липкий цвет, белый невесомый пух порошит дорожки в саду, и от этого сад выглядит совсем как в первоснежье.

Ася возвращалась в комнаты, и снова ходила и ходила. Дотянулась до висевшего под часами календаря, сорвала листок – 2 июля 1946 года. Скатала его в тоненькую тугую трубочку, как скручивают трамвайные билеты.

За раскрытым окном птицы уже подняли утренний гомон: весело щелкают, скачут по молодым, пружинистым ветвям, заливаясь, по-мальчишески пересвистываются из конца в конец сада…

Успокоения не было. Ведь мало ли что случается даже с самыми осторожными людьми! Мог же Виктор попасть под трамвай? При этой мысли Ася готова была сейчас же бежать на поиски, заявлять в милицию, звонить в «Скорую помощь». Ну почему, почему он не пришел? Из дому вчера уехал без скрипки, вернуться собирался рано. Где он может быть?..

Ася познакомилась с Виктором во время войны, в Ленинграде. Она окончила строительный институт и работала в Морском инженерном управлении, а Виктор – недавний выпускник консерватории по факультетам скрипки и композиции – всю войну был на флоте. Семья его погибла. В свою комнату он пустил дальних родственников – их квартиру разрушил снаряд. Все, что только могло сгореть в «буржуйке», они сожгли. Но его это не огорчало, – остались бы живы люди.

В сорок третьем году Ася вышла замуж за Виктора. Родственники его уехали, комнату заняли чужие, и он перевез свой маленький багаж – скрипку, ноты и чемодан – к жене, на Крестовский остров, в старый двухэтажный деревянный дом, напротив спортивной гребной базы. Этот дом – бывшая дача– уцелел в районе одним из немногих. Почти все деревянные здания на острове были снесены и разобраны.

Асин отец не вернулся с войны. Он погиб в Германии.

После войны Ася поступила на работу в проектный институт, а Виктор – по рекомендации своего профессора, старого скрипача Силантьева, – получил место преподавателя в консерватории, с тем чтобы потом перейти в аспирантуру. Вскоре он начал выступать в концертах преподавателей и в первом же сезоне добился профессионального признания среди музыкантов. Успешно работал Виктор и как композитор, написав интересную музыку к спектаклю в драматическом театре. От природы истинно музыкальная натура, он мог быть лишь музыкантом. Только музыкантом и никем другим. Музыка была его жизнью. С семи лет начавший учиться игре на скрипке и с детства приученный к каждодневному большому труду, он шаг за шагом верно продвигался вперед. Все – через труд. С этой – первой – своей заповедью он радостно и уверенно шел по жизни…

Уже два дня у Аси был одновременный с мужем отпуск. Но они никуда не поехали. Предстоял большой концерт, в котором Виктор впервые получил целое отделение.

Утром они хотели отправиться в город, а вечером в парк культуры. И вот-все началось так неудачно…

«Если до девяти часов не будет Виктора, придется разыскивать, – решила Ася. – Сразу же надо позвонить в «Скорую помощь».

Но в седьмом часу утра, когда позевывающий дворник начал поливать цветы, нынешней весной впервые посаженные во дворе вместо военной капусты, Виктор Дмитриевич вернулся домой.

От него попахивало вином. Твердые, резко очерченные губы виновато улыбались. Большой, здоровый, он и теперь, чувствуя себя виноватым, был радостным и сильным. Эта сила и радость всегда делали сильнее и Асю. Сейчас он стоял перед женой с легкой и, как у всех сильных людей, смешноватой растерянностью, и нельзя было сердиться на него. Можно было только любить – милого и откровенно смущенного.

Она ни о чем не спрашивала. Знала, что Виктор честен. В большом и малом. И перед людьми и перед семьей. У него язык не повернется солгать. Ася была уверена, что он сам расскажет обо всем.

– Встретил приятеля, актера Аркадия Чернова. Талантливый какой человек!

Ася невольно улыбнулась. Наверно, этот Чернов и не такой уж талант. Далекий от зависти, Виктор любил все талантливое, готов был скорее преувеличить достоинства человека, чем хоть капельку принизить их.

Аркадий пригласил меня, и мы поужинали. А потом всю ночь ходили по улицам и спорили… об искусстве, – рассказывал Виктор и лицо его больше чем слова говорило о встрече. – А первым трамваем я и приехал… Ты очень сердишься?.. Вчера я выпил лишнюю рюмочку. Прости…

Ася заплакала. Не от обиды, а оттого, что он – честный, любимый и любящий-вернулся домой, что он жив и здоров, что все хорошо и ничего не случилось. Но Виктор Дмитриевич принял эти слезы за обиду и снова начал просить прощения:

– Больше никогда не повторится. Я не позволю, чтобы ты так переживала из-за меня.

Наполненная нежным, тихим чувством, Ася уже позабыла о своих ночных мучениях. Она смотрела на мужа и видела в его глазах искреннюю печаль. Ей стало жаль его. Она поцеловала Виктора и успокоила:

– Простила, простила…

Улыбнувшись, Ася оглянулась на мать. Прасковья Степановна была не меньше ее рада, что все окончилось благополучно.

Дождавшись зятя, Прасковья Степановна накормила его завтраком и собралась в магазин, уложив в хозяйственную сумку маленькие платочки и моток цветных ниток. Дочь и зять вместе получали хорошо, но она не могла сидеть сложа руки и тоже немного подрабатывала обвязыванием платочков.

Но она не успела уйти. Приехала ее старая подруга, Мария Васильевна Евдокимова, пригласить к себе на день рождения. Разговаривая, Мария Васильевна все время любовалась Асей, – несмотря на бессонную, тревожную ночь Ася выглядела свежо. Мария Васильевна знала Асю еще с тех времен, когда та бегала по двору в трусиках и привязывала к чувячкам ниточные катушки, изображая соседку – модную даму на сверхвысоких каблуках.

Прасковья Степановна, вместе с подругой поглядывавшая на Асю и Виктора, не могла нахвалиться Марии Васильевне своим зятем:

– Очень хороший он человек. Лучшего и не желаю. Теперь можно и умирать спокойно. Асина жизнь устроена прочно…

За стеной громко ругались. Виктор Дмитриевич не переносил скандалов. Слыша сейчас крики в соседней квартире, он увел жену в другую комнату, протянул свернутую афишу предстоящего концерта:

– Вчера администратор торжественно вручил.

Ася развернула афишу и справа отыскала: «Второе отделение. Виктор Новиков (скрипка)».

Виктор иногда приносил домой афиши, но не задавался целью собирать их. Прятала их в платяном шкафу Ася, – будем стариками, говорила она, сядем как-нибудь вечером и переберем всю свою жизнь день за днем.

Искусство было для Виктора Дмитриевича бесконечной, до седьмого пота работой, и он не терпел хвастовства, не развешивал на стенах, как делают в некоторых артистических домах, снимки с автографами знаменитостей. А у него были фотографии больших музыкантов с теплыми и лестными надписями, в которых чаще всего встречались слова: надеемся, ждем, верим… И Ася знала, что это не только слова. От него действительно ожидали очень многого.

С первых же дней жизни с Асей Виктор Дмитриевич заботливо оберегал жену от горестей и обид. Поэтому сегодня он тяжело переживал, что заставил ее всю ночь волноваться.

Поспав немного, он предложил жене прогуляться по городу:

– Искупаю свою вину. Делаем все, что тебе захочется…

Они поехали на Невский: Асе нужно было сделать кое-какие покупки.

Дробной россыпью зениток перестукивались по крышам молотки кровельщиков. Возводились леса. Пахло известкой, смолистыми досками. На Мойке висел в два этажа яркий плакат: «Что ты сделал для восстановления Ленинграда?» В такой же серенькой книжечке, похожей на сберегательную, какая изображалась на плакате, у Аси уже было записано триста двадцать часов, отработанных на восстановление города.

Проходя мимо комиссионного магазина, Виктор Дмитриевич задержался, заметив в витрине футляр для скрипки, кожаный, в замшевом чехле с молнией. Ася взглянула на мужа и предложила:

– Давай одолжим денег, а потом обернемся как-нибудь. Тебе ведь очень хочется иметь этот футляр. Я вижу.

– Последнее дело – одалживать деньги, – воспротивился Виктор Дмитриевич. – Надо уметь обходиться тем, что имеешь…

Переходя Садовую, он почувствовал, как кто-то легонько хлопнул его по спине и подтолкнул вперед. Он быстро обернулся и увидел одноклассника по школе – Валентина Брыкина, которого не встречал с довоенного времени. На Валентине был модный серый костюм. Из тонконогого, вихрастого мальчишки Валентин превратился теперь в раздобревшего, самоуверенного мужчину.

Из разговора выяснилось, что после школы Брыкин никуда не пошел учиться, а устроился в торговую сеть и туда же вернулся из армии. Был сначала рядовым продавцом. Теперь заведует отделом в продовольственном магазине.

Когда они оказались неподалеку от его магазина, Брыкин попросил извинения и ненадолго отлучился:

– Я сегодня выходной. Надо зайти отдать кое-какие распоряжения…

Из магазина он вернулся с деньгами в руках, на ходу засовывая сотенные купюры во внутренний карман пиджака. Разговаривая, Брыкин увлек Виктора Дмитриевича и Асю в сторону ближайшего кафе, где на стене еще сохранилась – белым по голубому прямоугольнику – угрожающая надпись: «При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна».

В другое время Виктор Дмитриевич не согласился бы ни с того ни с сего заходить в кафе. Но сегодня с утра он мучился головной болью. Сказывалось вчерашнее. И сейчас, пользуясь удобным предлогом, заманчиво было завернуть в кафе, чуть-чуть выпить для облегчения. Он впервые вдруг испытал желание опохмелиться.

В кафе Брыкин потребовал пирожных для Аси, водки для себя и приятеля. Он рассчитался с официанткой тем небрежным жестом, который легко усваивается людьми, привыкшими широко тратить деньги. Это больше всего не понравилось Асе.

Выпив, Виктор Дмитриевич болезненно поморщился. Ася недовольно спросила:

– Тебе не противно пить?

Виктор не ответил. А Брыкин подбадривающе усмехнулся:

– Ничего, сейчас ему зато станет легче. С похмелья всегда так…

Брыкин усиленно приглашал к себе в гости. Виктор Дмитриевич отказался. Ася с молчаливой признательностью, незаметно пожала ему руку. А когда Брыкин отошел, она попросила мужа:

– Никогда не встречайся с ним. Хорошо?..

Кроме специалистов, никто не видит, как начинает разрушаться крепкая скала. Разрушение почти всегда незаметно, и первая маленькая трещина не вызывает никаких опасений. И лишь много позднее, когда скала разрушилась, человек вспоминает – когда-то он действительно видел трещину, но тогда и подумать даже не мог, что с нее все и началось…

Сколько бы Ася ни пыталась потом найти причины всех несчастий, вторгшихся в семью, сколько бы ни отыскивала она день, с которого все началось, она всегда почему-то возвращалась именно к тому горько памятному дню, когда Виктор впервые не пришел домой ночевать, когда он встретился с Черновым и Брыкиным. С этого лета сорок шестого года Ася и повела счет своим бедам, хотя поначалу и казалось, что беспокоиться совсем нечего – Виктор не виделся с Брыкиным, увлеченно работал, был нежным и внимательным…

Все дни отпуска были для Аси как один солнечный, сияющий день. Только сейчас пришло к ней настоящее ощущение мира. Нет обстрелов, не надо больше тревожиться за мужа… Сонная тишина в тени пригородных рощ. Руки, глаза, губы Виктора, такие родные, родные… Он стал за это время ей еще ближе и дороже…

С утра Виктор Дмитриевич много занимался, готовился к концерту. По вечерам он допоздна писал, сидя за пианино, на котором прежде играл Асин отец. Ася, устроившись на диване, читала, а иногда просто, отложив книгу, смотрела на мужа. Ей доставляло наслаждение видеть его за работой, всматриваться в его напряженное, озабоченное лицо. Перед сном они часто выходили к Невке – побродить в летних сумерках…

В концерте Виктор Дмитриевич выступил с большим успехом. Ася услышала много хороших слов о муже. Нерастраченные силы. Смелость, самостоятельность в трактовке. Придирчивый к себе исполнитель, не ищущий внешней эффектности в игре. Блестящая отделка сложных технических кусков…

Ася и Виктор были полны радостью успеха.

Домой они возвращались пешком, долго стояли на мостике перед решеткой Фельтена, за которой белыми видениями просвечивали фигуры статуй в Летнем саду. Зыбкий блеск реки, шпили, мягкий свет уже рождающегося нового дня – все это увеличивало радость, волновало…

Шагая по набережным вдоль уснувших домов, они мечтали о будущем. Как бы ни было хорошо сегодня, непременно хочется, чтобы завтра было еще лучше. Всей душой они верили в свое завтра.

Через несколько месяцев Виктор Дмитриевич с не меньшим успехом выступил еще в одном большом концерте.

Когда Виктор и Ася приехали домой, они увидели на столе присланный Аркадием Черновым огромный букет: тяжелые, точно бархатные, вишневые георгины и влажные астры – осенние цветы, прощальный привет незаметно промелькнувшего северного лета…

На островах осень была веселее, чем в центре города, – красочнее, душистее. Над крышами низеньких домов, над тихими улицами и покатыми берегами, в синеватом воздухе плыли и плыли, чуть покачиваясь, розовые, желтые, трепетно просвечивающие на солнце, еще мягкие листья.

Когда со взморья подули ветры, улицы наполнились порывистым шорохом лиственных метелей. Листья падали хозяйкам в открытые сумки, запутывались в волосах, влетали в форточки. По дороге в школу дети собирали осенние букеты.

Всю осень Ася наблюдала за листьями. Ее не покидало немного восторженное, приподнятое состояние. Все больше красоты замечала она вокруг себя, и знала – это от любви. Никогда в жизни она еще не видела такой осени.

Песня, написанная в эти дни, принесла Виктору новый успех.

На первом ее исполнении Ася сидела рядом с мужем. Она то и дело взглядывала на него и любила еще больше – за то, что он нужен не одной лишь ей, но и многим, многим людям. Надо беречь его талант, беречь не только для себя, но и для всех.

Аркадий Чернов, присутствовавший на концерте, от души хвалил песню и со смехом требовал:

Отметить, отметить!.. Не зажимай!..

С концерта Ася поехала прямо домой, а Виктор Дмитриевич вместе с Черновым и несколькими музыкантами – ужинать в «Метрополь». Жену он не взял с собою, считая, что неудобно вести ее в ресторан в полуночный час.