Читаем Герой гражданской войны Иван Назукин онлайн бесплатно
Герой гражданской войны Иван Назукин
Эта книжка посвящена жизни и деятельности Ивана Андреевича Назукина. Имя матроса-подводника Черноморского флота, одного из виднейших руководителей большевиков Севастополя, активного участника Октябрьской революции и гражданской войны на Урале и в Крыму, Ивана Андреевича Назукина овеяно легендарной славой. В трех городах Крыма — в прославленном Севастополе, Феодосии и Балаклаве — в честь его названы улицы. Священные реликвии в память о нем бережно хранятся в музеях полуострова. Его имя присвоено улице в поселке Пожве Пермской области. Его мужеством, бесстрашием гордятся моряки доблестного Черноморского флота.
Серия: Замечательные люди Прикамья
Документальная литература / Биографии и МемуарыЭта книжка посвящена жизни и деятельности Ивана Андреевича Назукина.
Имя матроса-подводника Черноморского флота, одного из виднейших руководителей большевиков Севастополя, активного участника Октябрьской революции и гражданской войны на Урале и в Крыму, Ивана Андреевича Назукина овеяно легендарной славой. В трех городах Крыма — в прославленном Севастополе, Феодосии и Балаклаве — в честь его названы улицы. Священные реликвии в память о нем бережно хранятся в музеях полуострова. Его имя присвоено улице в поселке Пожве Пермской области. Его мужеством, бесстрашием гордятся моряки доблестного Черноморского флота.
Славный представитель орлиного племени матросов революции, герой борьбы против белогвардейщины, немецких и англо-французских интервентов, народный комиссар просвещения Крымской Советской Республики в 1919 году, преданный сын Коммунистической партии, Иван Андреевич Назукин все свои силы и жизнь отдал беззаветному служению народу, любимой Советской Родине, великому делу коммунизма.
Жизнь — подвиг. Так можно кратко охарактеризовать жизненный путь этого человека. Каждый шаг его деятельности — пример отваги и стойкости, пример непоколебимой верности своим коммунистическим идеалам.
Иван Андреевич Назукин родился 6 января 1892 года в деревне Титково Соликамского уезда, ныне Юсьвинского района Пермской области, в семье крестьянина-бедняка. Его детские годы были такими же, как у миллионов крестьянских детей до Великой Октябрьской социалистической революции С малых лет узнал он нужду, и обиды, тяжесть подневольного труда.
Кругом широко раскинулись благодатные поля, луга и леса. Но в большинстве своем они принадлежали царю, помещикам, капиталистам и монастырям. Графы Строгановы, князья Львовы, Всеволожские и другие — вот кто владел ими.
Крестьяне задыхались от безземелья. Многим, как говорилось тогда, и куренка было выпустить некуда, не поссорившись с соседями. Приходилось втридорога брать землю в аренду у помещиков, залезать к ним в беспросветную кабалу.
Семья Назукиных была большая — шестеро душ детей. Своего хлеба редко хватало до нового урожая. Мяса не ели месяцами, чай с сахаром пили только по воскресеньям. Даже плохую одежонку еле справляли. Валенки Ваня носил обычно старые, отцовские или материнские. Чтобы как-то прокормиться, отец зимой отправлялся на Елизавето-Пожвинский завод князя Львова и работал там возчиком. С 12–13 лет ушли на завод на заработки и братья Вани — Михаил, Степан и Афанасий.
С большим трудом родители устроили Ваню учиться. Своей школы в Титково не было, поэтому пришлось ходить в Пожву, за пять верст, в двухклассное училище. Мальчику полюбилось ученье. Даже зимой, в самый лютый мороз, не пропускал он занятий. Учиться бы ему и дальше, да нельзя — нужно идти на заработки, чтобы помочь семье. Путь был известен — на Елизавето-Пожвинский завод.
Два года по двенадцати часов в сутки работал кочегаром у паровых котлов. Горы угля и дров за это время перекидал. Хорошо, что Ваня был крепко сколочен, еще дома привык к труду. В первое время пришлось побывать и на побегушках. Все, кому не лень, приказывали:
— Ванька, принеси кипятку!
— Эй, парень, сбегай за махоркой!
— Ванька, иди купи водки…
Работа была не из легких, а получал всего двугривенный в день. Когда представилась возможность перейти в кузницу, без сожаления расстался с кочегаркой.
Правда, кузница тоже сперва показалась адом. Смрад, грохот, искры летят. Но зато здесь можно было получить квалификацию и повысить заработок. Работал подручным молотобойца, а вскоре и самому за молот пришлось взяться.
Весной администрация предложила пойти матросом на хозяйский пароход «Пчелка», который курсировал по огромному пруду между княжескими заводами. Чтобы команда обошлась дешевле, управитель князя Львова набирал ее не из речников, а из молодых рабочих. Назукина, как грамотного и толкового парня, поставили штурвальным.
Работа на свежем воздухе по сравнению со смрадной кузницей показалась очень легкой, веселой, хотя и здесь приходилось трудиться с полным напряжением сил. Кроме обязанностей штурвального, Назукин на стоянках парохода должен был выполнять работу грузчика.
Машинистом на «Пчелке» служил большой книголюб. Он брал с собой в навигацию десяток-полтора интересных книг и охотно давал их для чтения своим товарищам. Часто брал у него книги и Назукин. Здесь, на пароходе, молодой штурвальный познакомился с произведениями Горького, Чехова, Мамина-Сибиряка. Особенно сильное впечатление произвела на него книга об итальянском революционере Джузеппе Гарибальди. В команде нередко завязывались оживленные беседы о прочитанном, о жизни народной.
Однако в конце навигации пришлось возвратиться на прежнее место работы — в кузницу. На прощанье машинист «Пчелки» сказал Назукину:
— Книга — наш лучший друг. Займись самообразованием. Ты еще молодой. Чем больше будешь знать — тем лучше. Впереди у нас большая жизнь и борьба.
Не совсем ясно было для паренька, какая это большая жизнь и борьба ожидают его, но стремление больше видеть, знать, понимать машинист привил ему на всю жизнь.
За два года Назукин стал умелым молотобойцем, хорошо овладел кузнечным делом. Однако в кузнецы его не переводили, потому что их имелось достаточно. Это заставило Назукина перейти на Пожвинский завод, также принадлежавший князю Львову. Там он устроился кузнецом. Заработок повысился, можно было больше помогать семье. На зиму он снял угол в хибарке сапожника Александра Кадочникова.
В то тяжелое время уделом трудящихся везде были долгий изнурительный рабочий день, каторжные условия труда, грошовая заработная плата, произвол хозяев, всякие штрафы да обсчеты, скверные жилищные условия, нищета и невежество. Иван Назукин, конечно, все это видел. Видел на примере своей семыи, на примере жизни того же Кадочникова и многих-многих других рабочих.
Не один год мечтал Кадочников сколотить деньжонок, вернуться в деревню, построить избу, купить лошадь и корову, зажить своим хозяйством. Семья Кадочникова жила впроголодь, во многом отказывала себе, дрожала над каждой копейкой. Но из Пожвы выехать так и не пришлось. Самого Кадочникова покалечили пьяные в драке. Он долго болел, и все сбережения ушли на питание, на врачей, на лекарства. Сын Кадочникова, Вася, едва ему исполнилось десять лет, вынужден был пойти на заработки. Так семья Кадочникова и не вырвалась из нищеты.
И это, конечно, не единственный пример. Так жило большинство крестьян и рабочих при царизме.
Когда в 1905 году грянула первая русская революция, Ивану Назукину было тринадцать лет. Но он не остался равнодушным к событиям, происходившим в стране. С большим интересом прислушивался и присматривался ко всему рабочий парнишка.
Газет в то время рабочие и крестьяне почти не выписывали и не читали. Но земля полнилась слухами. Иногда они приходили в поселок раньше, чем газеты.
Особенно сильно взволновали рабочих Кровавое воскресенье 9 (22) января 1905 года и другие события в Петербурге. Правда, разговоры велись втихомолку, с опаской. Боялись царской охранки. Однако разговоров было много, и чем дальше, тем острее и смелее они становились. Много ходило слухов и о событиях в Перми, о восстании рабочих Мотовилихи, о стычках их с казаками и солдатами, о забастовке в Лысьве, о крестьянских бунтах в селах под Чердынью и Кунгуром.
Иван Назукин с жадностью впитывал в себя все услышанное. Много читал. В те дни перед ним начали открываться, хотя еще очень смутно, многие истины.
Работая на Пожвинском заводе, Назукин узнал о том, что здесь имеется социал-демократический кружок. Руководил кружком большевик Иван Васильевич Волков. В него входили также Егорша Якимов, три брата Шелонцевых — Константин, Михаил и Алексей, Николай Гудовщиков и другие рабочие. Они собирались в лесу, за прудом, и проводили беседы, распространяли революционные листовки. Эти листовки читал и Назукин. Их пламенные строки глубоко западали в душу, заставляли по-новому взглянуть на жизнь[1].
Помня напутствие машиниста с «Пчелки», Назукин не расставался с книгами. Библиотеки в Пожве не было, поэтому книги приходилось доставать у знакомых. Товарищей по работе удивляла жадность Назукина к чтению. Кое-кто даже посмеивался:
— Зачитаешься — мозги свернешь набекрень…
Но это не смущало Назукина. Страсть к чтению не ослабевала. Он охотно рассказывал товарищам о прочитанном. Слушали его всегда с большим интересом.
Понемногу Назукин начинает приобщаться к революционной деятельности.
На Пожвинском заводе назревала забастовка. Возмущенные тяжелыми условиями труда, низкой заработной платой, грубостью и произволом начальства, рабочие под руководством членов социал-демократического кружка устроили в лесу многолюдное собрание. Администрация забеспокоилась. В лес был послан отряд ингушей. Но каратели опоздали: рабочие до них успели провести собрание и разошлись по домам. Однако через некоторое время несколько активных рабочих, бывших на собрании, в том числе два брата Шелонцевых и Назукин, без объяснения причин были уволены с завода.
Что делать? Назукин попытался поступить вновь на пароход «Пчелка» — не приняли, хотя штурвальным там плавал неопытный молодой чернорабочий. Только после вызова к полицейскому приставу Назукин понял, что его не взяли на пароход, как человека «неблагонадежного». Пристав сердито и с угрозами расспрашивал о руководителях собрания, о братьях Шелонцевых и друпих рабочих. Любопытно, что в полиции Назукину подсказали тогда несколько названий революционных брошюр (мол, не давал ли кто из братьев Шелонцевых читать их), которые он потом долго старался достать и, наконец-то, одну из них нашел в Перми. Это была книжка В. Либкнехта «Пауки и мухи».
Назукин решил переехать в Пермь. Его влекло в губернский город, крупнейший город на Каме, являющийся значительным рабочим центром, где в годы революции произошли важные события. Есть там, конечно, библиотеки и иллюзион (кино), о котором он слышал, как о каком-то чуде, но ни разу не видел.
Вот и Пермь. Работать устроился на Мотовилихинский завод. Чуть не на второй день с помощью товарища записался в Смышляевскую библиотеку. Долго не мог прийти в себя от изумления: как же много, оказывается, на свете книг!
Когда библиотекарша спросила, что же он хочет почитать, молодой рабочий растерялся. Как выбрать из этого обилия книг самое интересное и необходимое? Поняв его смущение, библиотекарша предложила рассказы Горького. Это была знакомая фамилия, Назукин обрадовался и поспешил согласиться.
Ободренный ласковым отношением библиотекарши, Назукин спустя месяц сказал ей, что желает заняться самообразованием и расширить свой кругозор. Она расспросила его, где он учился, что читал и чем интересуется. На первый раз предложила популярную книгу по истории России. Затем он получил от нее роман Чернышевского «Что делать?» Не все было понятно в книге молодому рабочему, но она произвела на него огромное впечатление, и он прочитал ее дважды. Особенно поразило то, что автор написал роман, находясь в Петропавловской крепости, что больше пятидесяти лет книгу запрещали к изданию.
В памяти глубоко запечатлелись образы героев романа — Рахметова, Лопухова, Кирсанова, Веры Павловны. Их жизнь, мечты и действия учили тому, что нужно сделать для освобождения страны от гнета самодержавия. Они боролись за будущее и верили, что оно светло, прекрасно. Они призывали любить это будущее, стремиться к нему, не боясь трудностей и лишений.
Эта книга явилась для Назукина как бы учебником новой жизни, она открыла ему широкую дверь в светлое будущее.
В короткий срок освоился Назукин на новом заводе. Он легко сходился с людьми, вызывал у них симпатию своим открытым характером и скромностью, доброй улыбкой, трудолюбием и пытливостью. И здесь товарищи по работе быстро узнали о любви его к книгам.
Вскоре вокруг Назукина стали группироваться молодые рабочие. Рассказывая им о прочитанном, Назукин нередко затрагивал острые вопросы общественно-политической жизни, говорил об отношениях между богатыми и бедными, между рабочими и хозяевами. Даже взрослые рабочие стали прислушиваться к его рассказам.
В это время в стране, после кровавого подавления первой русской революции, господствовала черная реакция. Царские власти жестоко преследовали всех участников революционного движения, все передовое. Многие подпольные большевистские организации были разгромлены и активной работы не вели.
Но, несмотря на массовые аресты, отдельные большевики на заводе уцелели. Они постепенно возобновили революционную работу, начали налаживать связи. Среди них были Илья Колыбалов, Кузьма Лякишев, Иван Орлов, Илья Широков, Иван Башков. Затем кое-кто стал возвращаться из ссылки и тюрем: Николай Гребнев, Василий Сивилев, Максим Вилисов, Василий Тюрин и другие.
Вспоминая о тех днях, один из активных участников революционного движения в Мотовилихе И. И. Башков писал: «Весной 1911 года была создана инициативная группа. Начали проводить собрания, исподволь вести агитацию в народе. Дошло дело и до организационного собрания. Оно состоялось в лесу, у речки Бало. Присутствовало человек тридцать. На этом собрании был вновь создан Мотовилихинский комитет РСДРП»[2].
Правда, Назукин об этом ничего не знал, но он вскоре почувствовал поддержку и помощь большевистской организации.
Однажды вечером при возвращении с завода к нему подошел один из пожилых кузнецов и предупредил, чтобы он был осторожнее в своих разговорах с ребятами.
