Читаем Полдень XXI век, 2009 № 12 онлайн бесплатно

Исход...

Одна из «вечных» тем в литературе.

Причина этого явления проста — поиски лучшей доли для некоей человеческой общности. Самый крайний случай — массовая попытка спасти свою жизнь, уйти от неминуемой гибели.

Когда-то, в библейские времена, еврейский народ бежал из Египта... Жизнь кочевников — постоянная смена районов обитания... Много позже произошел исход европейских пассионариев на американский континент... В будущем, вполне возможно, человечество уйдет с родной планеты в безбрежные просторы Космоса.

Перемена места жительства всегда сопровождается большими трудностями для человека. Эти трудности становятся смертельно опасными, когда для исхода не хватает транспортных средств, а период переселения крайне ограничен во времени. Тут неизбежно возникает проблема выбора — кого спасать, а кого обречь на смерть.

Именно такую ситуацию рассматривает наш постоянный автор Майк Гелприн в рассказе, который так и называется «Исход».

Заглавная повесть номера, автором которой является другой наш постоянный автор Виктор Точинов, также связана с вышеупомянутой «вечной» темой, только тут исход уже состоялся. Однако и на космических дорогах человечеству никуда не деться от своих привычек и желаний, от своей собственной сути.

Темы остальных произведений номера не менее «вечны».

Тут и возможность или невозможность договориться с чуждым разумом; и попытка создания идеальной семейной пары; и сдача напрокат своей души (вместо прямой продажи дьяволу)... И многое другое.

В разделе же нехудожественной литературы еще один наш постоянный автор Антон Первушин анализирует причины и последствия будущего качественного скачка в развитии человеческой цивилизации. А в эссе Георгия Абсалямова сделана попытка разобраться: почему фантастика в упор не видит медицину грядущего?

Читайте, дамы и господа. И да не коснутся вас проблемы, приводящие к исходу...

Ник. Романецкий

Вахтенный офицер и швартовый расчет хорошо знали свое дело: космобот коснулся шлюза джамп-базы «Святая равноапостольная княгиня Ольга» мягко, плавно, без нередкого в подобных случаях резкого толчка последней коррекции.

«Ну что же, — подумал Несвицкий, — все-таки флагман флота, и отбирают сюда, без сомнения, лучших из лучших...»

Шлюзовая камера медленно наполнялась воздухом, наконец наполнилась — в центре мембранного люка появилось крохотное отверстие, быстро росло, расширялось, и вскоре уже можно стало проникнуть на базу, но Несвицкий не хотел попасть туда, — согнувшись в три погибели, дождался, когда люк полностью втянется в стены, и лишь тогда шагнул внутрь.

— Сми-и-и-рна! — раздалась громкая команда.

Встречали его по первому разряду: двумя рядами вдоль переборок выстроились двенадцать рослых гвардионцев из личного конвоя флаг-адмирала: лица под низко надвинутыми касками застыли неподвижно, УОКи опущены к полу. Два офицера: один в мундире гвардейского поручика, с адъютантскими аксельбантами, второй — в темно-синей флотской форме, с погонами капитана второго ранга. Протокол соблюден изящно и тонко: с одной стороны, вроде бы кавторанг почти ровня по званию Несвицкому, всего на ступень ниже; но, учитывая место службы последнего, — не совсем и ровня... И в тоже время чин

достаточно высокий, чтобы дать понять гостю: его и представляемую им службу здесь весьма уважают и кого попало встречать не пошлют...

— Добро пожаловать на борт «Святой Ольги», господин полковник! —капитан второго ранга поднес ладонь к козырьку, поручик скопировал его жест. Гвардионцы сделали «на караул», вскинув УОКи.

— Вольно! — махнул им рукой Несвицкий. Неформальным жестом протянул руку кавторангу:

— Несвицкий, Михаил Александрович.

— Барон фон Корф, Николай Оттович, — отрекомендовался флотский, ответив крепким рукопожатием.

Поручик приличиям был учен — щелкнул каблуками и склонил голову в коротком полупоклоне:

— Гвардии поручик Гельметов к вашим услугам, господин полковник.

— Как прошло путешествие, Михаил Александрович? — поинтересовался капитан второго ранга.

— Все в порядке, долетел благополучно, — коротко ответил Несвицкий.

Не рассказывать же, в самом деле, что бот едва не стал жертвой какого-то пилота-камикадзе, прорвавшегося сквозь боевой порядок истребителей прикрытия, и пришлось провести несколько не самых приятных минут жизни при перегрузке в семь «же». Наверняка на джамп-базе уже осведомлены о подробностях инцидента, и жаловаться не к лицу...

— Тогда извините, я понимаю: устали с дороги, но командующий просил немедленно по прибытии пожаловать на военный совет, — произнес капитан второго ранга.

Несвицкий кивнул. На совет так на совет. Для того, собственно, и прибыл на борт джамп-базы он, полковник Несвицкий, адъютант его превосходительства светлейшего князя Горчакова, генерал-фельдмаршала и наместника Его Императорского Величества на Бете Эридана.

Шагая длинным коридором, полковник удивился необычной легкости своих движений — постоянно приходилось сдерживаться, чтобы не передвигаться неприлично большими скачками. Система искусственной гравитации была явно настроена не на параметры, определяемые уставом. Половина «же», а то и меньше... Между тем, спутники шагали так, словно ослабленная гравитация была для них привычной.

Интересно, в чем причина?

Степь здесь мало заслуживала такого названия, скорее напоминала полупустыню. А то и попросту пустыню...

Местность по мере приближения к Эрладийскому нагорью повышалась, иссушенная жаркими лучами Беты Эридана, ручьи и родники исчезали, редкие реки текли лишь весной, а летом превращались в цепочки не соединявшихся между собой озер, постепенно высыхающих. И лишь вокруг тех озер, вдоль их влажных берегов, росли нормальные травы, и кустарники, и деревья.

Но чуть дальше, уже через сотню-другую шагов, начиналась пустыня. Не песчаная, а каменистая: поверхность — сплошная каменная крошка, и валяются на ней камни покрупнее — с кулак, с голову, и разбросаны кое-где валуны, остатки древних, почти до основания разрушившихся Эрладийских гор. Росло кое-что и там: перекрученные, ядовитыми шипами ощетинившиеся стебли, почти лишенные листвы, один от другого в нескольких метрах.

А еще — ядовитые испарения, время от времени вырывающиеся из трещин в скальных породах. И жесткое излучение с весьма необычным спектром: вроде ты жив-здоров, и волосы не выпадают, и кровь в порядке, но дети рождаются такие, что лучше б и не рождались...

Гиблая, в общем, местность.

Лет тридцать с лишним назад, вскоре после того, как прогнали кровопийц-эксплуататоров и повсеместно стирали с карты ненавистные народу названия, собрались было переименовать и Эрладу и даже название придумали новое, правильное: Кразнара, да засомневались: называть в честь красного знамени революции места эти проклятые?! Так и остались предгорья и пустыня Эрладой...

...Десантировали за час до рассвета, а подняли по тревоге вообще вскоре после полуночи, не позволив толком выспаться. Многие досыпали в трюме десантного глайдера, на полу, в тесноте, вповалку, никаких удобств внутри железной коробки не имелось, даже откидные сидения демонтированы, — лишь бы впихнуть побольше бойцов. Олегу еще повезло, устроился у самого борта, и лишь с одной стороны давили горячие тела товарищей.

Повезло-то повезло, но... Десантный глайдер — жестянка, по большому счету. Кое-какой броней прикрыта лишь кабина экипажа да еще двигательный отсек, а тоненькие борта трюма, в который загнали курсантов училища младкомсостава, прошьет даже очередь из самого захудалого пулемета, самыми обычными пулями... Тем, кто в центре, еще может повезти, а вот он, Олег... Ладно бы в руку или в ногу, а если в голову? Или в сердце? Получить геройское ранение можно, но чтобы насовсем... Обидно погибать, не повоевав, не убив ни одного имперского гада... И с девушками толком не целовавшись...

Поразмыслив, Олег натянул шлем, затем переместил вещмешок, служивший импровизированной подушкой, — положил так, чтобы получилась преграда между телом и тонким металлом борта. Запихал туда же сумку с противогазом, все-таки еще один лишний защитный слой на пути вражеской пули...

Запихал, сам понимая, каким идиотом выглядит, цифры ТТХ их заставляли учить так, чтобы от зубов отскакивало, и пробивную способность стрелкового оружия знал прекрасно... Но ведь недаром говорят, что лишняя соломинка ломает спину свиноруху?! Значит, и металлопластиковый корпус противогазного фильтра способен хоть немного, но изменить траекторию пули, а большего Олегу и не надо.

Добрались до точки высадки без приключений. Куда именно? А кто же им докладывал... Люк распахнулся, за ним — ночь. Команда: «Все наружу! С вещами и оружием!» Будущий младкомсостав выпрыгивал из глайдеров, строился по отделениям, повинуясь новым командам.

Выпрыгнул и Олег, встал в строй. Фары глайдеров погашены, ничего толком не разглядеть...

Где-то шел бой, далеко, в нескольких километрах. На горизонте небо раздирали огненные вспышки, доносился ослабленный расстоянием грохот.

Незнакомый командир прошелся перед строем — форма запыленная, голова перевязана, петлицы Олег не сумел рассмотреть во мраке. Долгих речей перевязанный не разводил:

— Товарищи курсанты! Командованием поставлена задача огромной важности! Враг рвется к Эрладийским рудникам. Его надо остановить. Здесь. Нам. Любой ценой. Пока мы живы, ни один имперский танк, ни один глайдер не должен пройти к Эрладе.

Обвел строй взглядом, хотя наверняка мог разглядеть лица только самых ближних к себе курсантов. Вроде бы хотел сказать что-то еще, но не сказал, махнул рукой и скомандовал другим тоном:

— Приступить к разгрузке! Командиры рот — ко мне за инструктажем.

Принимая из грузового люка и передавая дальше длинные тяжелые ящики, Олег недоумевал. Что же получается? Десять долгих месяцев их учили на командиров, и почти выучили, и вдруг — под танки! Нет, он понимает, что приказ есть приказ и обсуждать его бессмысленно, но... Но ведь в должности командира взвода он, Олег, принес бы больше пользы...

Закончили разгрузку, тут и ротный вернулся, лицом мрачней тучи. Построил роту в колонну, повел куда-то в темноту. Четыре ящика из выгруженных понесли с собой. Всего четыре на девяносто человек. В ящиках, знал Олег, лежали «нюшки»... Отчего такое прозвище закрепилось за портативными излучательными комплексами для борьбы с наземными и низколетящими целями, неизвестно. Однако вот прикипело название, и официальную аббревиатуру никто не поминает... «Нюшка» — оружие простое, но эффективное. Жаль, что фактически одноразовое, даже сменные аккумуляторы в комплект не входят... Но если хорошенько замаскировать огневую точку, то с нескольких сотен метров любую бронемашину «нюшка» превратит в кусок мертвого металла, со спекшейся электроникой и хорошенько поджаренным экипажем. Если сильно повезет и противник замешкается, не сразу накроет расчет ответным ударом, то можно успеть превратить в металлолом еще один танк или бронеглайдер...

Четыре «нюшки»—для восьми человек. А остальные? Будут палить из личного стрелкового в надвигающуюся железную смерть? Это ведь только героический солдат Владлен Октябрёв в бесконечном мультсериале о своих похождениях умудряется угодить из подствольника то в воздухозаборник пикирующего на него штурмовика, а то и прямиком в дуло танковой пушки, подрывая в ней готовый к выстрелу снаряд... В реальной жизни на такое рассчитывать глупо.

Понимал это не один лишь Олег. Потому что в затылок послышался хриплый сдавленный шепот:

— На убой ведут, парни. Даже ведь УОКов нет... Камнями в танки кидать будем? Имперцы тут пройдут, нас не заметив, лишь потом глянут: что там к гусеницам прилипло?

Олег не сразу, но понял, кому принадлежал шепот: Позар-рыжий, из второго взвода, у них там два Позара, вот и различают по мастям: рыжий да черный...

Рыжий продолжал бубнить о полной бессмысленности предстоящей гибели, и Олег собрался было заткнуть паникера, но кто-то успел раньше:

— Смолкни, сука! Не хорони до срока!

Позар обиженно замолчал. Шагали молча и недолго, с полчаса где-то. Остановились, новая команда: разойтись, перекурить, оправиться. Перекурили, старательно пряча огоньки папирос кто в ладонях, кто под полой. Оправились, кому приспичило. Посидели на вещмешках — жесткие, с острыми сколами, камни больно впивались в тело даже сквозь форму. Перекурили еще... Помалу начал донимать холод, Олег удивился: он-то считал, что Эрлада — место куда как жаркое... Кто-то высказал то же самое удивление вслух, другой голос пояснил: тут всегда так, днем жара дикая, ночью холодрыга, оттого-то и камни трескаются, на куски рассыпаются... Подожди, часа через три после рассвета так припечет, что холодок этот ночной за счастье вспоминать будешь. Рыжий встрял снова: а дадут ли нам дожить до жары-то? Ох как сомнительно...

Тут уж Олег, успевший всё хорошенько обдумать, его оборвал: хватит панику сеять! Не дурней же тебя командование? Ясней ясного, что танки до нас не доедут, разве что один или два через передовые рубежи прорвутся. Ну и поджарим имперцев из «нюшек», молодым командирам боевой опыт не помешает.

Рыжий паникер хотел что-то возразить, но тут Жега-взводный подошел, и разговоры стихли. Поднял своих, провел чуть левее, — вот, дескать, наша позиция. Окопаться и приготовиться к обороне.

Оставался бы у них комвзвода по-прежнему старшина Умзар, как в первые месяцы обучения, уж точно бы такую глупость не сморозил. Бывалый был мужичок, в гражданскую повоевавший. Но как новая война началась, всех старых взводных из училища тут же забрали, взамен назначили из своих же курсантов: практикуйтесь, дескать, товарищи будущие командиры.

А Жега, конечно, из успевающих курсантов был, но...

Окопайтесь... Ну-ну... Потыкали для вида саперными лопатками в камень — приказ есть приказ. Да только тут самый захудалый окопчик долбить полгода придется, если, конечно, без взрывчатки или лазерного бура.

Жега и сам сообразил, что промашка вышла, призадумался и новый приказ выдал: валуны используйте да бруствера выкладывайте из камней, тех, что поменьше.

Стали использовать и выкладывать... Но валунов на всех не хватало, да и камни не больно густо тут рассыпаны оказались, хилые бруствера получались, даже не спрятаться толком, не то что огонь вести.

А Олег к взводному, по всей форме, негромко так:

— Разрешите обратиться, товарищ комвзвода? По личному делу.

И в сторону кивнул, и лицо серьезное изобразил: мол, личное дело-то, да не совсем...

Отошли. Олег резину тянуть не стал: так мол и так, товарищ Жегвар, пособник врага у нас обнаружился, вернее, не совсем у нас — во втором взводе. Панику сеет, людей смущает, вот-вот к дезертирству подбивать начнет. Или сам, один в ночь смоется, ищи его потом всем училищем, пустыню на жаре прочесывай.