Читаем Потерпевшие победу. Немцы в Корсуньском «котле» онлайн бесплатно

Во второй половине дня 8 февраля 1944 года полковник Ганс Фибиг, командир немецкого 258-го пехотного полка, поднял телефонную трубку и попытался связаться с кем-либо из вышестоящего командования. Он только что получил важную информацию, которую было необходимо немедленно передать наверх. Вскоре на другом конце линии Фибигу ответил Йоханнес Сапаушке, начальник штаба XXXXII армейского корпуса. Сапаушке было доложено, что советский легковой автомобиль с большим белым флагом под звуки трубы приблизился к линии обороны 258-го пехотного полка. Очевидно, это был парламентер, и Сапаушке не удивился этому.

XXXXII армейский корпус был вместе с XI армейским корпусом уже почти две недели окружен советскими войсками. Они отрезали выступ, удерживавшийся двумя немецкими корпусами, и образовали «мешок» около Днепра, примерно в 130 километрах к юго-востоку от Киева. К настоящему моменту окруженные немецкие части испытывали нехватку боеприпасов и могли продержаться еще очень недолго. Многие солдаты, раненые и больные, были собраны под городком Корсунь, где врачи и медсестры прикладывали все усилия к их спасению, но недостаток лекарств и прочего затруднял их борьбу. Несколько тысяч раненых были эвакуированы в тыл по воздуху, но еще более 50 000 человек оставались в «мешке», образованном 1-м и 2-м Украинскими фронтами под командованием генералов Николая Федоровича Ватутина и Ивана Степановича Конева.

Судьба окруженных немецких сил висела на волоске, до сих пор они поддерживались лишь ненадежным снабжением по воздуху, эффективность которого была ограничена маленьким аэродромом около Корсуня. Бедствие, постигшее 6-ю немецкую армию в Сталинграде почти ровно годом раньше, еще очень отчетливо помнилось многим немцам в «мешке». Сапаушке в нынешнем положении не видел реальной альтернативы приему парламентеров. Сапаушке сказал Вибигу, что пришлет переводчика, и затем маленькую советскую группу доставят в штаб XXXXII армейского корпуса, конечно, со всеми надлежащими предосторожностями, чтобы не раскрывать расположение штаба.

Русские, возглавляемые генералом М.И. Савельевым, были с завязанными глазами отправлены в штаб корпуса, где их привели в небольшую крестьянскую избу. Сапаушке отметил, что советский переводчик носил необычную меховую шапку, позволявшую предположить, что он происходит из кавказского региона. В начале войны в Красной армии преобладали уроженцы России, но большие потери привели к увеличению доли солдат из других областей Советского Союза. Немцы тоже были вынуждены вводить призыв в новых областях для восполнения живой силы, истощившейся за годы тяжелых сражений.

Генерал Савельев начал переговоры с жалобы на то, что они были обстреляны, приближаясь к немецким позициям, несмотря на ясно различимый белый флаг. Сапаушке был убежден, что это лишь уловка для улучшения начальных позиций в переговорах, так что сказал, что ошибка, вероятно, была связана с неудачным направлением ветра, которое не позволило разглядеть флаг.

Савельев попросил, чтобы его представили командирам двух окруженных немецких корпусов, генералам Вильгельму Штеммерману и Теобальду Лиебу. Когда эту просьбу отвергли, Савельев пожелал узнать, кем является Сапаушке. Последний ответил, что он начальник штаба немецкой части, в которую приехал Савельев. Савельев, сохраняя самообладание, передал два письма, — по одному для Штеммермана и Лиеба.

Было ясно, что Сапаушке нужно связаться с обоими командирами корпусов, и маленькую советскую делегацию вывели из избы. Сапаушке быстро связался с Лиебом и коротко описал ему произошедшее, после чего Лиеб попросил Сапаушке распечатать и прочесть письма. Их содержание было достаточно ясным и не стало большим сюрпризом. Советская сторона предлагала немецкому офицеру, наделенному необходимыми полномочиями, прибыть до 10:00 следующего дня для подписания условий сдачи. Таким образом, немецкие войска разделили бы судьбу своих товарищей в Сталинграде. В случае сдачи всем немецким офицерам разрешалось оставить при себе личное оружие, а каждый немецкий солдат, сдавшийся согласно предлагаемым условиям, получал право после окончания войны выехать в любую страну по своему усмотрению. Письма были подписаны тремя наиболее известными советскими командующими: Жуковым, Коневым и Ватутиным.

Сапаушке предложил притвориться, что эти условия принимаются. Немецкие танковые дивизии, наступающие снаружи «мешка», были все ближе к окруженным корпусам. Возможно, предварительное принятие условий с просьбой о некоторых изменениях позволило бы выиграть время. Лиеб отклонил это предложение, поскольку он посчитал это опасной игрой, к тому же вряд ли сулящей успех.

Советская делегация во второй раз вошла в избу. Они безучастно слушали, как Сапаушке рассказывает им, что Лиеб и Штеммерман проинформированы о содержании писем и ответят, когда сочтут нужным. Савельев едва ли был удивлен. Немцы редко сдавались. В Сталинграде они отказывались капитулировать месяцами, пока окончательно не ослабли от голода, болезней и советских атак, которые начали дробить котел. Ни он, ни высокопоставленные офицеры, подписывавшие письма, не питали иллюзий о желании немцев сдаться. А так как он, видимо, преувеличивал силу окруженных немецких войск, то понимал, что предстоят тяжелые бои на ближайшие дни, а то и недели.

Предмет переговоров был исчерпан, но Сапаушке хотел вместе с проявлением гостеприимства произвести впечатление сравнительно хорошей обеспеченности немцев запасами. Он спросил советского генерала, не желает ли он французского коньяка. Савельев согласился без колебаний. У Сапаушке не нашлось рюмок для вина или коньяка, но у него было несколько стаканов для чистки зубов, которые он и наполнил до краев. Сапаушке поднялся и предложил генералу Савельеву произнести тост. Советский офицер, конечно, не стал отказываться. Они осушили стаканы, и Савельев спросил, нельзя ли налить еще один.

Сначала Сапаушке решил дать русскому генералу выпить столько, чтобы он непроизвольно раскрыл бы какую-нибудь ценную информацию. Однако, поскольку не было возможности проверить правдивость его слов, немец отказался от этой идеи. Когда стаканы снова оказались пусты, два офицера пожали друг другу руки, и советская делегация отбыла тем же путем, по которому приехала.

Корсуньской битве суждено было продолжиться.

Когда Адольф Гитлер начал операцию «Барбаросса», нападение на Советский Союз 22 июня 1941 года, он ожидал быстрого успеха. Вначале казалось, что его надежды сбываются. Немецкие армии стремительно продвигались в глубь советской территории и по мере продвижения брали в плен сотни тысяч солдат Красной армии. Однако в августе советское сопротивление усилилось, а трудности с подвозом нарастали с увеличением расстояния от баз снабжения. Тем не менее германское высшее командование сохраняло оптимизм. В конце августа немецкие группы армий «Центр» и «Юг» провели операцию по окружению советских армий в районе Киева, захватив в итоге 665 000 советских солдат пленными. Это был крупный успех, и за ним последовала еще одна грандиозная операция на окружение.

В начале октября группа армий «Центр» начала операцию «Тайфун», генеральное наступление на Москву. Германские танковые клинья быстро прорвали советскую оборону западнее Вязьмы и Брянска. Германские клещи сомкнулись позади советских оборонительных линий, что в результате привело, возможно, к крупнейшим потерям, когда либо причинявшимся врагу. Немцы сообщили о 673 000 человек, взятых в плен, но время истекало. На второй неделе октября проливные дожди превратили землю в болото, дав Красной армии время подтянуть подкрепления к рассыпавшемуся фронту западнее Москвы. Немцы предприняли еще одну попытку захватить советскую столицу, но и она провалилась в начале декабря. Тем временем Сталин начал контрнаступление, которое позволило отбросить немцев далеко от ворот Москвы.

Неудачной попыткой вывести Советский Союз из игры за кампанию 1941 года Гитлер обрек свою страну на продолжительную войну, исход которой в конечном счете определялся объемом промышленных и демографических ресурсов. Война на Востоке оказалась неслыханно дорогостоящим предприятием и отличалась беспримерной жестокостью, в том числе по отношению к мирному населению и военнопленным. С самого начала Гитлер решил, что эта война будет войной на уничтожение, советская сторона приняла этот вызов, и результаты были страшными.

При взгляде из сегодняшнего дня кажется очевидным, что если Гитлер имел шансы на победу над Советским Союзом, то он лишился его к декабрю 1941 года. К тому времени, когда немцы сумели остановить зимнее наступление Красной армии, Гитлер решил ответить генеральным наступлением летом 1942 года. Однако на этот раз его ресурсы оказались недостаточны для наступления по всему фронту, такого, как летом 1941 года. Теперь его усилия были направлены на овладение нефтяными полями Кавказа и на захват Сталинграда. Ни одной из этих целей полностью достичь не удалось, и в ноябре 1942-го Красная армия начала контрнаступление, в результате которого немецкая 6-я армия оказалась отрезанной в Сталинграде. Этот успех впоследствии рассматривался как поворотная точка во всей войне, но вероятно, что преимущество к тому времени уже было у советской стороны.

Усилия немцев по вызволению 6-й армии не увенчались успехом, и в начале февраля 1943 года умирающие от голода и холода остатки окруженной 6-й армии сдались. Около 100 000 немецких солдат попало в советский плен. Но Сталин не удовлетворился уничтожением 6-й армии. Было проведено несколько наступательных операций, угрожавших обрушить весь немецкий фронт на Восточной Украине. В это же время немецкие войска теряли инициативу и на других фронтах. В Северной Африке битва за Эль-Аламейн в октябре 1942 года стала началом конца для сил Оси на южном побережье Средиземного моря. Англо-американское вторжение в Алжир и Марокко 8 ноября 1942 года ознаменовало вступление в войну против Германии сухопутных сил Соединенных Штатов Америки.

Продвижение союзников продолжилось в первой половине 1943 года. Силы Оси в Северной Африке были прижаты к морю в Тунисе, где они в итоге и сдались в мае. В Атлантике была преодолена угроза немецких субмарин, неумолимо продолжалось накопление сил в Великобритании. На Восточном фронте продолжались советские наступления. Были перерезаны и Дон, и Донец, и немцам пришлось отступить с Кавказа. Хотя немецкое контрнаступление под руководством фельдмаршала фон Манштейна дало Гитлеру повод для хвастовства, но приход весны положил конец активным операциям, и стало ясно, что положение немецкой армии куда хуже, чем год назад.

Несмотря на последние неудачи, на лето 1943 года немецкое командование запланировало операцию, которая должна была вернуть в его руки инициативу на Восточном фронте, но ее масштаб был гораздо скромнее летних наступлений предыдущих лет. Она получила кодовое название «Цитадель». После многократного переноса сроков начала наступления немцы начали операцию «Цитадель» 5 июля 1943 года, преследуя цель отрезать удерживаемый советскими войсками выступ у Курска. Северная ударная группировка имела незначительный успех и после недели боев остановилась. Южная группировка действовала более успешно, и Красная армия сумела остановить ее высокой ценой и лишь после последовательной переброски подкреплений. Тем не менее операция «Цитадель», которой суждено было стать последним генеральным наступлением немецкой армии на Восточном фронте, со всей очевидностью провалилась [1].

Кроме того, Красная армия, воспользовавшись успехами разведки, не только организовала мощную оборону на основных направлениях немецких атак, но и создала ударные группировки, которые должны были быть задействованы, как только немецкое наступление будет остановлено. Первое из этих советских контрнаступлений было направлено против удерживаемого немцами выступа в районе Орла. Фактически в орловском выступе находилась северная ударная группировка немцев. Три советских фронта: Западный, Брянский и Центральный — получили задачу разгромить немецкие войска в орловском выступе и нанесли удар 12 июля. Центральный фронт не достиг больших успехов, поскольку принял на себя основной удар во время немецкого наступления. Но два других советских фронта составляли свежие части. Западный фронт достиг заметных результатов вначале, но на его действия быстро последовала реакция немецких сил. Контрмеры, принятые немцами, были недостаточны для удержания орловского выступа, но они позволили немцам отвести войска и потребовали от Красной армии больших жертв даже ради медленного продвижения. Хотя советское наступление на орловский выступ принесло менее значительные результаты, чем ожидалось вначале, битва в районе Курск — Орел показала, что ход войны определенно повернулся в направлении, благоприятном для Советского Союза и неудачном для Германии [2].

В начале лета 1943 года никому еще не было очевидно, что немцы проигрывают войну, хотя при взгляде из нынешнего времени ясно, что война повернулась против них. Когда операция «Цитадель» остановилась и началось советское наступление, стало понятно, что Красная армия перехватил а инициативу и не потеряет ее. В то же время английские и американские войска вторглись на Сицилию, вскоре после чего последовала сдача Италии. Кроме того, интенсивность бомбардировок союзниками немецких городов нарастала, наиболее ярким примером стало разрушение Гамбурга. На всех фронтах Германия была вынуждена перейти к обороне, и на Восточном фронте это проявилось с особенной очевидностью.

Битва за Орел потребовала большего времени и принесла менее значительные результаты, чем рассчитывало советское командование, но были подготовлены и другие наступления. 17 июля Южный фронт начал наступление на немецкую 6-ю армию (заново сформированную), стоявшую в обороне по реке Миус. Немцы были вынуждены отправить туда II танковый корпус СС и другие подкрепления. Это позволило отбросить наступающие советские части, но ослабило оборону в районе Белгорода, который оказался целью следующего советского удара.