Читаем Небо на земле онлайн бесплатно

МИЛАН. 15.09.1970

Вчера вечером, в первый раз по возвращении с летних каникул, я съездила в Бреру. Это интересная часть города, в которой живут и собираются художники, старый квартал с маленькими улочками, элегантными зданиями и многочисленными ресторанами. Во многом Брера похожа на парижский Монпарнас. Я решила быть по–настоящему смелой и оделась как хиппи, в длинную индийскую юбку и замысловатые сандалии из Амстердама. У миланцев чаще всего очень узкий взгляд на жизнь. Эти буржуа окидывали меня неодобрительными взглядами во время моей прогулки. Неважно! Я решила быть индифферентной к их реакциям, насколько возможно провоцируя их. Пусть это будет моя маленькая личная революция.

В Брере я снова встретилась со всеми своими старыми друзьями. Некоторые из них недавно вернулись из Индии и выглядели даже более вызывающе, чем я: разноцветные одежды, очень длинные волосы. Мы обедали в Фьериносе — маленьком, дешевом ресторанчике, идеально подходящем нам. На улочках старого, но уютного и домашнего квартала мы словно нашли убежище от остального Милана, серого, холодного, враждебного и печального. Кажется, что жизнь большинства людей в этом городе вращается вокруг зарабатывания денег, продолжения жизни в маленьких квартирках, изолируя себя, как в тюрьме, тесной и безопасной. Кажется, что люди боятся друг друга, боятся общения. Они боятся любви и секса, потому что любовь — это раскрытие, расширение, преодоление многих препятствий. Я не хочу жить так, как они, и поэтому пока не пыталась искать работу, ведь это может привести к заточению самой себя.

Радикальное политическое движение разваливалось: студенческое движение, революционные группы оказались не в состоянии даже предложить что–нибудь новое нашему обществу. Чувствую, что единственной надеждой на изменение и создание нового мира являются группы хиппи, мои друзья, дети–цветы. Это потому, что у них есть смелость проникнуть глубоко внутрь себя в поисках ответов.

Помню, как Сильвия, мой психоаналитик, говорила мне, что внешняя революция может произойти только после внутренней. Эти люди могут курить опиум, принимать ЛСД, заявляя, что марихуана помогает расширить сознание и что ЛСД раскрывает сердце. Этот опыт, по их словам, может помочь обнаружить в себе новые психические измерения, в которых чувствуется существование Божественной реальности. Я всегда отказывалась верить в Бога, но в эти дни со мной произошли столь таинственные события, что мой рациональный, бесчувственный ум начал давать трещину. Многие мои друзья побывали в Индии, где встретили духовных учителей, мастеров и хранителей забытой древней мудрости.

Навстречу мне шел Лоренцо. В своих длинных одеждах он блуждал по Брере, как по индийскому храму, с трезубцем в руке. Тициана и Зизи, две способные независимые цыганки, вязали, сидя прямо на тротуаре. У Зизи в носу сережка. Она всем связала шерстяные шапочки цвета радуги. Старый друг Джанни тоже оказался в Брере, Это красивое существо с большими зелеными глазами, мягкое и эфемерное, — художник. Он планирует разрисовать голые стены Милана узорами с посланиями изменить мир. Джанни ведет себя как ребенок, испытывающий жажду присутствия в жизни некоего магического измерения. Для него жизнь как спектакль. Он хочет найти веселую пьесу, в которой все мы сможем принять участие. Такой уличный театр, постоянное действо. Возможно, мы все ведем себя ребячливо. Но какова тогда цель жизни, если это не поиск подлинного смысла существования? По крайней мере, мы готовы сделать усилие, попытку, чтобы не закончить свои дни, превратившись всего–навсего в богатых животных, которые счастливы, только обладая материальными вещами. Фактически даже не так. Вероятнее всего, став несчастными и жадными.

17.09.1970

Дом нашей общины на Виа Маир посещает много людей, особенно по вечерам. Мы разговариваем, курим, строим планы путешествий. В Милане все еще лето, но воздух грязный, атмосфера удушливая. Невозможно найти приятное зеленое место. В одной из наших песен есть такие слова: «Мой друг, я никогда не видел кладбища, столь полного жизни». По вечерам люди выходят на улицу, встречаются с друзьями, обмениваются идеями, любят друг друга.

В общине мы стараемся жить по–новому, становясь все более творческими в отношении каждодневной рутины и работая вместе. Это трудно, но мы полны энтузиазма. Кажется, что большую часть времени у нас отсутствует чувство порядка. Мы недисциплинированны, ленимся и не поддерживаем чистоту. Раковина полна немытой посуды, и Марко прикрепил на стену листок бумаги с наставлением для всех нас: «Неубранный дом — дом без любви». Мы пытаемся изменить стиль нашей жизни и вместе с этим наше чувство гуманизма.

В 1968 г. студенческое движение распалось, поскольку его члены сами так и не изменились, и настоящая трансформация оказалась невозможна. Один из лозунгов 1968 г. во франции пророчествовал: «Революция либо будет тотальной, либо ее не будет совсем». Многие люди верили в идеалы коммунизма. Но возможно ли на самом деле делиться в жизни всем. любить и помогать друг другу, преодолевать эгоизм, оставаться целостными во всем, что мы делаем, и при этом быть воинами истины? Революционные группы 1968 г. опять использовали устаревшую марксистскую идеологию, вместо того чтобы выдвинуть свежие идеи возможного изменения мира.

Наш дом очень красив, большой, с террасой. Поскольку дом старый и давно не ремонтировался, то стоит недорого. Однако для нас это настоящий дворец.

Гостиная — 7 метров в длину. Центр комнаты украшен желтым парчовым тентом и напоминает театральную сцену — наше магическое шоу жизни. Обычно здесь всегда живут человек девять–десять. У всех нас разное образование. Кто–то занимается политикой, кто–то психологией. Есть один юрист, студенты. Мы обсуждаем многие темы. В основном психологические проблемы, революцию и будущее нашего мира. Недавно я сдала университетские экзамены и начала работу над диссертацией на тему «Утопия в человеческой истории» — тема, очень близкая нашему существованию. Мы напоминаем большую альтернативную семью, стремящуюся улучшить качество любви Друг к другу — наш самый высокий идеал. Мы словно участвуем в важном историческом эксперименте, уникальном, новом — как исследователи Новой Эры. Готовим вегетарианскую пищу, курим опиум, организуем вечеринки и семинары, публикуем различные подпольные журналы, читаем, пишем, разговариваем. Наш дом близок не только к университету, но и к Брере и тому, что там происходит. У нас бывает много друзей, и сексуальные отношения очень важное средство выражения, открытия свободы и любви, контакта, единения. Мой бойфренд Джулиано, хотя и знает, что я пока атеистка, дал мне несколько книг по буддизму. Я действительно признаю, что рациональный и научный ум не в состоянии объяснить всю реальность. Он не может объяснить чувства, телепатическое общение. Наука и технологии отдалили человека от природы, привязали его к механистической, автоматизированной реальности, лишенной души. Наши города стали средоточием стресса и депрессии. Люди здесь живут в изоляции друг от друга, над ними довлеют телевизор и средства массовой информации, они вовлечены в процесс смены материальных игрушек, как беспокойные дети, которые не в состоянии ни в чем найти удовлетворение. Для того чтобы заработать деньги, люди опустошают землю, обманывают друг друга, фальсифицируют продукты питания, загрязняют природные источники, отравляют себя, не осознавая, что творят. В некоторых странах люди используют чрезмерное количество природных ресурсов, в то время как в других — умирают от голода. Куда подевалась гуманность в наши дни?

Чего мы действительно добиваемся, так это перемены в сердцах людей и революции душ на земле. Такие общины, как наша, являются поисковыми духовными центрами. Я верю, что мы можем изменить наше общество, но эта перемена должна исходить изнутри: мало–помалу, с помощью групп людей, начинающих жить по–новому.

03.10.1970

Я раздумываю над тем, чтобы поехать в Индию для изучения восточной философии. Может, это даст какие–то другие ответы на некоторые жизненные загадки. Джулиано объяснил мне, что Восток и Запад очень сильно отличаются в своих взглядах на жизнь. На Западе люди следуют своим желаниям, полагая, что их исполнение принесет им удовлетворение и счастье. В то время как на Востоке считается, что желания являются источником страданий. А мир и подлинное счастье можно найти только при отсутствии желаний — в Нирване.

18.02.1971

Я защитила диссертацию. Моему профессору не осталось ничего другого, как похвалить мою работу. Сейчас я хочу организовать экспериментальный детский сад, потому что верю: чтобы в людях происходили изменения, начинать нужно с самого детства, когда идеи и чувства только начинают формироваться. Меня больше не интересуют политические группы, поскольку они взяли на вооружение довольно насильственную тактику. Я с таким подходом совершенно не согласна.

Джулиано говорил со мной о Махатме Ганди — великом индийском святом, который посредством широкого и хорошо организованного движения ненасилия нанес поражение такой могущественной державе, как Великобритания. Наша подлинная сила — духовная. Если мы действительно хотим чего–то добиться, то должны стать духовными воинами, ведь наша подлинная мощь — мощь нового сознания. Мы должны жить в истине и явить ее миру. Наш революционный дух не должен умереть, но мы обязаны быть в состоянии изменить реальность новыми средствами. Насилие — это старая техника, и она должна уйти в прошлое.

10.06.1971

Снова лето, И опять люди встречаются в разных уголках Бреры. Многие возвращаются из Индии и рассказывают о встречах с индийскими гуру и тибетскими ламами. Я увидела Пьеро и Клаудио — молодых людей, ставших буддистами в Непале. Когда они рассказывали мне о своих впечатлениях, я поймала себя на мысли, что мое любопытство в отношении Индии усилилось.

Мы наводнили улочки подобно новому племени с гитарами, постерами, в вызывающих одеждах. Наркотики курим вместе, как американские индейцы ритуальную трубку. И без умолку говорим об Индии, как будто мы открыли новую планету, о своих мечтах, о поиске подлинного существования и далекой мистической мудрости. Многие пробуют ЛСД и рассказывают о внутренних психических путешествиях, исследующих глубокую тайну человеческого ума, бесконечного и беспредельного. Похоже, что ЛСД может открывать особые участки мозга, которые обычно остаются неизведанными, и этот опыт выливается в знакомство с телепатией и ощущением божественности. Это сродни внезапному просветлению, новому знанию о самом себе. Человек должен быть готов рискнуть всем, умереть психологически, чтобы возродиться в новой реальности, как герой, готовый сражаться с любой опасностью, дабы открыть истину, и соглашающийся пройти сквозь тьму для того, чтобы увидеть свет.

Обыватели считают нас сумасшедшими и наркоманами. На самом деле мы предпочитаем оставаться «аутсайдерами». Лучше рискнуть закончить тюрьмой, нежели стать рабами телевизора и рекламы. Нормальное общество не приемлет психоделики, однако с готовностью одобряет алкоголь, поскольку он делает человека ничего не замечающим, бессознательным, готовым покупать рекламируемые товары.

Наше движение становится подпольной, фактически тайной организацией, так как общество в своем большинстве отказывается принять нас. Однако мы продолжаем работать, все больше осознавая, что в нас происходят глубокие перемены и что другой мир возможен. Некоторые из моих друзей переехали за город, чтобы вести простой образ жизни, близкий к природе.

Думаю, что изменить других можно только собственным примером. Люди критикуют нас, называя хиппи и наркоманами. Но психоделики — это лекарство для наших умов, лечение против ментальной ригидности и узости. Они помогают нам раскрыть душу, сердце, заблокированные отсутствием чистой любви. Мы начинаем чувствовать, что наша жизнь — космический фильм под руководством Божественной энергии, к существованию которой мы так долго оставались слепы.

Иногда мне становится страшно, появляются сомнения. Мне кажется, что я схожу с ума. Но, по–моему, наше так называемое нормальное общество еще более нездорово. Многие люди ежедневно «принимают» еще более сильный наркотик, вызывающий стабильное привыкание, — экран телевизора, пичкая себя надуманными фантазиями, бесполезными играми–викторинами, спортом. Некоторые тратят состояние на покупку автомобилей и одежды откутюр, в то время как в странах третьего мира умирают миллионы людей.

Я хочу рискнуть, выйти «на дорогу» как паломник или попрошайка. Я жажду истины и настоящей любви. По крайней мере, сейчас моя жизнь полна радости, тепла, дружбы, общения и приключений.

Мы ходим по городу в разноцветной радужной одежде, стараясь донести до людей послание свободы, созидания., и новой надежды. Мы вынашиваем планы по созданию на планете альтернативных поселений, объединенных идеей вселенской любви и конкретных действий, тогда как в прошлом наше движение было всего лишь актом великой страстности.

Иногда приходится сталкиваться с трудностями. В наших группах есть ленивые, есть паразиты, есть те, кто старается уйти от ответственности в жизни, принимая морфий и другие сильные наркотики. Но когда–нибудь мы это преодолеем. Знаю, что мы — пионеры нового мира. В данный момент мы учимся помогать друг другу, делиться всем: деньгами, жильем, работой, бизнесом, друзьями и любовью. Много любви, снова и снова. Это открытие новой солидарности, новой человеческой кооперации.

ФОРМЕНТЕРА. 04.07.1971

На этом крошечном испанском островке, куда хиппи со всего мира прибыли в поисках новой цели в жизни, я вместе с Джулиано и Динни. Это безоблачный, уютный, солнечный остров, привлекающий великолепными маленькими пляжами и голубовато–зеленой водой. Ландшафт равнинный. Многие передвигаются на велосипедах. Дома в округе маленькие и белые, как в Греции. На стенах встречается запрещенное слово «ЛСД». Мы втроем весь день проводим у моря, питаясь лишь фруктами и солнечной энергией. Только по вечерам мы включаем в меню коричневый рис. Мы решили вместе попробовать ЛСД.

29.07.1971