Читаем С палаткой по Африке онлайн бесплатно

Последние годы XIX века… Заканчивается дележ «Черного» материка…

Чиновники Леопольда II Бельгийского в «Свободном государстве Конго» отрубают руки африканцам, не сдавшим каучуковый налог. Правительство королевы Виктории аннексирует одну за другой территории, лежащие между Каиром и Кейптауном; Франция, Германия, Португалия с такой же лихорадочной поспешностью пытаются опоясать Африку цепью своих владений. Британский генерал Китченер сталкивается в безвестной суданской деревушке с небольшим французским отрядом — и две великие державы оказываются на волосок от войны. Сесиль Родс… Его имя в гостиных Западной Европы произносят с трепетом. В честь этого «строителя империи» громадные районы от рек Лимпопо и Замбези до великих африканских озер получают ненавистное для коренных жителей название «Родезия».

Начало второй половины XX века…

С карты Африки один за другим слетают ярлыки: «Британская», «Французская», «Бельгийская», «Испанская», «Итальянская». Колонизаторам уже не до того, чтобы воевать друг с другом из-за африканских владений, они даже сообща, не могут выдержать натиск стремящихся к освобождению народов. Лишь в течение 19'60 года, который вошел в историю как «год Африки», была провозглашена самостоятельность семнадцати стран. А к осени 1962 года число независимых африканских государств уже превысило тридцать. События на этом континенте оздоровляюще действуют на политический климат во всем мире.

Перемены, происшедшие на «Черном» материке на протяжении жизни всего лишь одного поколения, настолько разительны, что это не может не изумить даже современного человека, привыкшего к чрезвычайно быстрым темпам нашего времени.

Автор книги Ганс Шомбурк видел Африку и в конце прошлого века и в наши дни. Его увлекательный рассказ поможет читателю узнать, в каких условиях живут и борются африканцы.

Вся жизнь Шомбурка теснейшим образом связана с Африкой. «Африканский материк стал для меня второй родиной», — пишет он. В конце прошлого века семнадцатилетний Шомбурк отправился в Дурбан, где началась его «африканская одиссея». Первое время он был, по его собственному признанию, одним из тех авантюристов, которые наполнили Южную Африку в период алмазной и золотой лихорадки. Скачки, карточная игра, мелкие авантюры в «Золотом городе» — Иоганнесбурге — перемежались в жизни молодого Шомбурка с охотой на слонов и других крупных животных, которыми изобиловали дебри.

Постепенно бродягу и охотника привлекло интересное и рискованное ремесло ловца зверей. Впоследствии Шомбурк превратился в охотника с киноаппаратом, в создателя фильмов о природе и людях Африки (одна из его картин в 30-е годы шла, и на экранах нашей страны). Шомбурк стал исследователем, обогатившим науку знаниями о природе и животном мире этого материка.

Шомбурк совершил десять путешествий по Африке, объездил южную часть континента, Конго, Родезию, Ньясаленд, Танганьику, Мозамбик, Уганду, Кению, Либерию, Того, Алжир… Лишь в период гитлеровского режима он не мог бывать на «второй родине».

О своих путешествиях Шомбурк написал несколько книг, получивших широкую известность. «Пульс дебрей» в 1960 году был издан на русском языке.

«С палаткой по Африке» — это описание последнего путешествия Шомбурка. Совершил он его в 1956 году в возрасте 76 лет с целью создать новый фильм об африканской природе. Уважение к Шомбурку и интерес к его работе среди прогрессивной немецкой общественности настолько велики, что средства на путешествие собирались одновременно в ГДР и ФРГ.

«С палаткой по Африке», пожалуй, наиболее интересная книга Шомбурка. В ней обобщены наблюдения, которые автору удалось сделать за время его знакомства с Африкой, продолжающегося уже шесть десятилетий. Впечатления 1956 года все время перемежаются, сопоставляются с воспоминаниями предыдущих лет. С чисто литературной точки зрения книга от этого, может быть, несколько проигрывает. Но вместе с тем такая манера повествования позволяет лучше понять, как менялась Африка с конца прошлого века. Ведь вряд ли найдется в Европе человек, так же хорошо знающий все тайны африканской природы.

Шомбурк страстно протестует против истребления богатейшего животного мира Африки. Его негодование вполне оправдано. Многовековое господство колонизаторов и браконьерство привели к исчезновению многих видов животных, таких, например, как зебра-квагга. И в наши дни браконьеры ради удовлетворения спроса туристов на «экзотические» безделушки истребляют слонов и антилоп. Проблема сохранения природных ресурсов, в частности фауны, Африки все больше волнует человечество. Международный союз охраны природы и природных богатств и Комиссия технического содружества для стран Африки южнее Сахары созвали в Танганьике в конце 1961 года специальную конференцию по этому вопросу.

Иногда в книге проскальзывает грусть по уходящей в прошлое патриархальной Африке с ее традиционным племенным образом жизни, древними обычаями и обрядами. В этом с автором солидаризироваться трудно. Какой бы впечатляющей ни была «экзотика» древней Африки, она сейчас неизбежно должна исчезнуть вместе с отсталостью, племенной раздробленностью, властью вождей.

Однако Шомбурка ни в коем случае нельзя упрекнуть в том, что он видит в африканцах людей «низшей расы» или экзотических живых существ. Вся книга проникнута симпатией к людям, для которых колониальные власти Южной и Восточной Африки создали несравненно худшие условия, чем для зверей в заповедниках. Обаятельный образ егеря Лонгомы выписан с настоящей любовью.

Сколь ни мал срок, прошедший со времени путешествия Шомбурка, — всего пять-шесть лет, — в политической жизни Африки за это время, как известно, произошли громадные сдвиги. Конго, по которому ездил в 1956 году Шомбурк, было еще «бельгийским», а Танганьика-«британской».

Географические названия, которые даже в 1956 году, в период последнего путешествия Шомбурка, широким кругам читателей почти ничего не говорили, сегодня пестрят в газетах всего мира, связываются с именами Лумумбы и других борцов за свободу Африки. В книге Шомбурка эти названия оживают под пером человека, отдавшего Африке много лет жизни.

Книга «С палаткой по Африке» вызывает интерес не только сенсационной биографией автора, бывавшего там, где до него не ступала нога европейца. Главное в ней — глубокое знание Африки и любовь к ее природе и людям.

Теплая весенняя ночь спускается над Гамбургом. Я и моя племянница Ници — Хельга фон дер Остен, урожденная Шомбурк, сопровождающая меня в десятое путешествие по Африке, стоим на верхней палубе «Нигерии», опершись на поручни, и время от времени обмениваемся прощальными приветствиями с друзьями, оставшимися на суше.

— Насколько приятно уезжать, настолько тяжело расставаться, — произносит Ници.

Мысленно переношусь почти на шесть десятилетий в прошлое — к началу того периода моей жизни, который и делами и помыслами был посвящен Африке. Вижу себя семнадцатилетним юнцом, одетым в свой лучший костюм, исполненным малодушия и в то же время сознания собственного достоинства. Здесь же, в Гамбурге, но с какого-то другого причала вступил я на палубу «Грика» — старого судна водоизмещением 4 тысячи тонн, которое должно было доставить меня в страну моих грез, в Африку. Родители далеко не были убежде ны в том, что я вступил на правильный путь. Однако на них произвела впечатление та решимость, с которой я не пожелал закончить обучение в коммерческом училище, а позднее стать офицером, подобно стольким Шомбуркам прежних поколений. Моими козырями в борьбе против их планов были достижения и слава сэра Роберта Шомбурка, моего двоюродного деда, открывшего викторию-регию[1], и его братьев — естествоиспытателей Рихарда и Отто.

И все же в этот день — 26 марта 1898 года — я не был вполне счастлив, хотя исполнилось все то, о чем я грезил и чего добивался целые годы. Мой отъезд совпал с днем рождения матери. Как только раздались удары судового колокола, она заметно побледнела и отцу пришлось решительно увести ее с парохода. Я не двинулся с палубы и тогда, когда с наступлением прилива судно покинуло гавань. Медленно проплыли маяки на берегах Эльбы. Меня охватила тоска по родине, на много часов подавившая страсть к приключениям, которая владела мною уже в течение нескольких лет. Слезы застилали глаза, но я все же разглядел в темноте Бергедорф, где стоял дом нашей семьи, построенный отцом архитектором, и старался отыскать Фонтеней — родовое гнездо на Альстере…

— Ты права, — отвечаю я племяннице. — Расставаться тяжело, особенно с дорогими тебе людьми, но еще тяжелее расставаться с делом всей твоей жизни. Бывает ведь и такое. Я пережил это, когда портовые краны поднимали с африканской земли одну за другой машины моей экспедиции и опускали их на палубу «Усу-кумы».

— Тем приятнее уверенность, что через несколько недель ты снова увидишь Африку, дядя Ганс, — говорит Ници, возвращая меня из мира воспоминаний к реальной действительности и к мыслям о близком будущем.

Она знает, как нелегко было найти деньги для этой поездки. Из путешествия 1931–1932 годов я привез очень любопытные кадры, отснятые в заповедниках, и созданный мною фильм «Последний рай» имел большой успех. Но война принесла с собой разорение. После захвата власти Гитлером моя лекторская деятельность подверглась ограничениям, а книги — запрету, конфискации и сожжению. Лишившись средств, я с 1945 года снова стал выступать с лекциями сначала в обеих частях Германии, а затем в Швейцарии и Дании. Понадобилось целое десятилетие, чтобы сколотить сумму, необходимую для нового путешествия.

И вот я снова в пути.

Легкий бриз приносит с собой запахи моря. Я глубоко и благодарно вдыхаю их. Портовые буксиры свистками переговариваются друг с другом. С передней палубы раздаются огрубевшие голоса, слышно, как передвигают с места на место тяжелые грузы.

«Нигерия», которая доставит в Кейптаун четырех путешественников по Африке (кроме моей племянницы и меня, — кинооператора Клауса Филиппа и техника Петера Рау), не пассажирский лайнер, а грузовой теплоход. Мы решаем окрестить его «пундой», что на языке суахили означает «осел». Это прозвище как нельзя лучше подходит и к грузовичку, которому суждено перевозить наши грузы по лесам и степям Африки. Кроме него наше снаряжение состоит из машины мерседес-дизель-180 и киноаппаратов.

Вот корпус судна содрогнулся, заработали машины, и легкое покачивание показало, что «Нигерия» отчалила от берега.

Мы покинули Гамбург 15 мая 1956 года, за час до полуночи, а назавтра около 12 часов дня достигли Бремена. Здесь, как и в Антверпене — следующем порту, где мы сделали остановку, — наша «пунда» поглотила огромное количество автомашин, запасных частей, ванн, строительных деталей, труб и железных подпорок. Все это она выгрузит в одной из гаваней Африки.

У нас было более чем достаточно времени, чтобы подготовиться к экспедиции. Двенадцать пассажиров теплохода не мешали друг другу, как это часто бывает в плавании. Каюта так и манила к себе… Обстановка ее состояла из длинного удобного дивана со шкафчиками по бокам и окрашенных под красное дерево стола и стульев, привинченных к полу. Убранство кают-компании, салона и бара отличалось большим вкусом. Кроме душей при каютах, на главной палубе из досок и парусины устроили бассейн. Его наполнили морской водой, как только судно приблизилось к южным широтам.

Судно делало 12–13 узлов в час и, следовательно, проходило за сутки 550–600 километров. Мы быстро привыкли к постоянной тряске, вызванной работой двигателей. Но для Ници путешествие стало трудным, когда с зыбью пришла качка. На широте мыса Финистерре — этого «конца земли» в северо-западной Испании — мою племянницу начала мучить морская болезнь. Ей казалось, будто она мчится по Вселенной в ореховой скорлупе. Сначала Ници лишилась сна, потом взбунтовался желудок. Струи дождя стекали по иллюминатору каюты, волны сбивали судно с курса. Когда до Лас-Пальмаса оставалось полтора дня пути, волнение внезапно прекратилось. Солнце осветило гладь океана, и я стал фланировать от одного борта к другому, обрадованный и окрыленный переменой погоды.

Вода, вода и больше ничего вокруг. Ни судна, ни паруса, ни птицы. Воздух стал теплым, и даже ночь не принесла с собой прохлады. Утром Рау рассказал, что через иллюминатор к нему в каюту влетела ласточка. На головке у нее оказался клещ. Наш кинооператор, увлекавшийся орнитологией, удалил его, но так и не решил, была ли эта птичка последним напоминанием о Европе или первым вестником Африки.

На пятнадцатый день путешествия мы вошли в Лас-Пальмас — гавань Гран-Канарии, одного из принадлежащих Испании Канарских островов, прозванных древними за райский климат «Счастливыми островами». Я увидел пик Тейде, возвышающийся почти на 4 тысячи метров над уровнем моря, и пытался отыскать места своих прежних, обычно непродолжительных стоянок. Кактусовые сады, итальянские кедры, заросли дрока, драконовое дерево…. От вечнозеленых лавровых лесов взор снова и снова обращался к оголенным красно-черным зубцам массива Тейде на Тенерифе. Там находится потухший вулкан, первый, который увидел Александр Гумбольдт во время своего знаменитого путешествия в Америку.

Всего два часа смогли мы наслаждаться чудесным островом. Глаз, отвыкший от разнообразия красок, радовали цветы на площадях города, распланированного на испанский манер. Вид бананов па плантациях между старой гаванью испанских и португальских мореплавателей и суровыми оголенными холмами вокруг поселений раздразнил аппетит путешественников, которым приелись судовые консервы.

Но вот уже отданы концы, двигатели опять завели свою однотонную песню, «Нигерия» взяла курс в открытое море. Судно подхватил пассат. Резкое дыхание ветра загнало пассажиров в каюты, но на меня такая погода действовала хорошо. Я чувствовал себя отдохнувшим и с удовольствием приветствовал летающих рыб. Это холоднокровные крылатые существа величиной с селедку. Они носятся над морем, как стрекозы, делая прыжки до 50 метров.