Читаем Книга о слонах онлайн бесплатно

«У слона» — так называлась гостиница, в которой остановилась Шарлотта Кестнер, когда в 1816 году приехала в Веймар, чтобы после сорокачетырехлетней разлуки вновь увидеться с Гёте и быть рядом с этим великим человеком.

Ныне, как и в те далекие времена, сотни и тысячи гостиниц во всем мире названы в честь этого громадного животного. Ныне, как и в те далекие времена, оно фигурирует в шуточных стихах и эпиграммах. Ныне, как и в те времена, слон — самое популярное животное: всюду, где бы он ни появился, он привлекает к себе внимание. А с научной точки зрения слон — самое своеобразное из всех животных, занимающее даже особое место в зоологической литературе.

Десятки тысяч лет ходило по джунглям и степям на своих массивных, как колонны, ногах это миролюбивое, питающееся растительной пищей животное, которого не боялся ни один зверь и которому, пожалуй, и самому не приходилось бояться ни одного зверя. Но затем у него появился опаснейший противник — человек. Он начал преследовать слона «огнем и мечом», загнал его в крааль[1] и сделал своим слугой.

Теперь лишь вопрос времени, скоро ли волны цивилизации захлестнут последние прибежища слонов во Внутренней Африке или в глубине Южной Азии. И как бы ни горевали поклонники этих пугливых при всей их массивности и неисчерпаемой силе животных, дни слонов сочтены. Они вошли в нашу современность как последние вестники давно минувших доисторических времен, как одно из удивительных явлений, дающих представление об условиях, при которых возникла жизнь на нашей планете.

В этой книге рассказывается о жизни слонов на свободе и в неволе в давно прошедшие и нынешние времена.

Как проводит слон свои дни в африканских и индийских дебрях или на лесопильных заводах Бирмы и Цейлона? Как относится он к людям и диким зверям, с которыми встречается в степях и в непроходимой чаще лесов? Как относится он к дрессировщикам в цирке и сторожам в зоопарке? На что способны слоны? Как живут они в обществе себе подобных и каков мир их чувств?

Особого внимания заслуживают те разнообразные рабочие качества, которые открыл в слоне человек. Как верховое животное слон служит как бы ногами человека, переносящими его за сотни километров; как рабочее животное — его руками, которые выкорчевывают деревья и перетаскивают огромные сваи; как вьючное животное — его плечами, которые несут на себе по бездорожью многие центнеры груза. Бивни слона представляют собой один из наиболее драгоценных материалов. Для охотника слон — самый славный из всех трофеев. Как цирковое животное он поражает миллионы людей своей способностью к дрессировке. Когда-то слон использовался полководцами в качестве тяжелого орудия. Он был, если прибегнуть к современному сравнению, танком древности. Миллионы раз слон отдавал свою невероятную силу человеку, и миллионы раз он погибал, став жертвой человеческого корыстолюбия, тщеславия и раздоров.

Естественно, что автор, посвящающий свою книгу слону, питает к этому животному глубокую симпатию. Автор и не скрывает этого, но он отдает правде приоритет перед симпатией. Как и любое другое животное, слон — отнюдь не человек с человеческими мыслями и человеческими понятиями. Он подчиняется не понятиям, которые не способен выработать, а своим собственным жизненным инстинктам. Автор ставит себе целью не пересказывать басни о слонах, а говорить о них языком науки, но, разумеется, тоном не академического реферата, а живого рассказа.

В этой книге автор хотел не только сообщить естественнонаучные сведения или изложить увлекательную и захватывающую главу истории природы. История слонов, если рассматривать ее всесторонне, ни в прошлом, ни в настоящем не совершалась без участия человека, она неразрывно связана и переплетена с историей человека и многие века определяется ею. Создавая книгу о слонах, автор стремился писать не только о них самих, но и о жизненных условиях и среде, окружающих этих серых великанов и определяющих особенности слонов; о незнакомой и далекой нам дикой природе девственных лесов, где живут эти животные и где находится их родина; о людях, ставших их роком, людях, которым они служат со свойственной им восприимчивостью к дрессировке или против которых они яростно борются.

Эта книга о жизни, радостях и горестях слонов — отнюдь не специальный труд по зоологии. Но совсем без зоологии нам не обойтись.

Мы не будем давать здесь основательного и добросовестного перечисления различных видов и подвидов слонов, которое уже само по себе является целой наукой. Однако заметим, что необходимо различать слонов азиатских (индийских) и африканских.[2]

Наиболее важные (очень сходные между собой) расы индийского слона встречаются в Индии и Бирме, на Цейлоне, Суматре, в Малайе.

Африканские слоны делятся на сравнительно мелких (иногда даже карликовых, не превышающих двух метров), круглоухих, и более крупных, длинноухих слонов. Африканский слон выше индийского, но туловище у него короче, уши крупнее, кожа грубее, хобот тоньше, бивни более развиты, причем есть они и у самцов и у самок, у индийских же самок они или совсем отсутствуют, или небольших размеров.

Когда-то африканские слоны встречались по всей Африке. Сегодня картина совсем иная. Преследование не на жизнь, а на смерть человеком, усиливающееся заселение этого континента, особенно на севере и юге, а также климатические изменения все более и более оттесняют слона в глубь Африки.

Однако не следует преувеличивать. Африканский слон еще не вымирает. Резервации в природных условиях и запрет на охоту без специального разрешения предохраняют слонов от полного истребления. К тому же основные места распространения их в Центральной Африке еще мало заселены людьми. Когда во время первой мировой войны вследствие недостатка жиров в междуречье Руфиджи и Рувумы была истреблена примерно тысяча слонов, это не оказало почти никакого влияния на общую численность их поголовья.[3]

Интересные статистические данные собрал в 20-х годах нашего века один англичанин, путешествовавший в течение тринадцати месяцев по Африке. Он приехал в эту часть света не как охотник и не как кинооператор, а как орнитолог. Его интересовал птичий мир Африки. Но, бродя по девственным лесам, он наблюдал и крупных животных, которые встречались ему на пути. Он произвел подсчеты, и цифры, которые он записал — частично точные, частично приблизительные, дают хотя и не безусловно верную, но в общем довольно наглядную картину распространения тех или иных видов животных.

Так, нашему орнитологу повстречались (среди прочих зверей) 20 тысяч зебр, 5 тысяч газелей, 15 тысяч оленей, 350 жирафов, 40 буйволов, 50 антилоп, 25 бегемотов, 5 тысяч гну, 500 павианов и 24 другие обезьяны, 12 львов (и значительно больше их свежих следов), 75 шакалов, 9 гиен, 1 леопард и 100 слонов. В общем этот орнитолог склонен к оптимизму, он считает, что африканская фауна вовсе не столь сильно истреблена, как это часто утверждают. Ограничивающие охоту законы не простая формальность; к тому же некоторые животные, особенно жирафы, охраняются не только этими законами, но и общественным мнением.

В той мере, в какой это сообщение касается слонов, оно подтверждается наблюдениями Мартина Джонсона, одного из лучших знатоков африканских дебрей. Лет двадцать назад Джонсон сфотографировал скопление нескольких тысяч слонов. После того как высохли их обычные пастбища, слоны эти, разделившись на стада, направились к болоту Лориан (в восточной части Кении).[4] Джонсон сфотографировал их с самолета, шум которого отнюдь не смутил животных. Куда более трусливыми оказались (о сказочная картина жизни девственного леса!) крокодилы, заползавшие в ил, бегемоты, глубоко нырявшие под воду, буйволы, бросившиеся наутек. Когда полил дождь, стада слонов разошлись по самым различным направлениям.

Последние прибежища крупных стад африканских слонов — долина Замбези, часть Северной Родезии и берега реки Луиа, севернее города Тете в Мозамбике.[5]

Почти полностью истреблены эти животные на территории Южно-Африканской Республики, где последние дикие слоны уже давно пали жертвой англичан и буров. Остатки, примерно сто голов, сохранились только в Национальном парке Крюгера, этой огромной резервации, которая занимает территорию около 14 тысяч квадратных километров (она создана в 1926 году).[6]

Индийский слон встречается в Индии повсюду — от подножия Гималаев до южных районов страны. Кроме того, он живет в Бирме, в Таиланде, на Малайском полуострове и на островах Цейлон, Суматра и Калимантан.

При исключительном разнообразии африканских языков обозначение слона в этой части света, разумеется, совершенно различно. В языке галла, на котором говорят южнее Эфиопии, для обозначения слона имеется слово «арба». На языке суахили, который особенно распространен в Восточной Африке, его называют тембо (а также нсову или надофу). Арабы зовут его фихл, племя гереро — ондион. В Индии слона называют гай, в Бирме — шанх, на Цейлоне (на сингальском языке) — аллиа, в малайских государствах — годжа.

А откуда происходит слово, которым обозначают слона немцы, — «элефант»? Истоки этого слова лежат в давно вымершем языке Индии — санскрите. На этом языке оно звучало «ифа», на Востоке ему был придан семитический артикль «эль», и в результате получилось «элифа». Через греческое «элифас» это слово переходит в латинское «элефантус», затем как «хельфант» — в народную и как «элефант» — литературную форму древненемецкого языка.

Ярким свидетельством популярности этого животного служит тот факт, что слово «слон» весьма часто встречается и в литературе, и в обиходном немецком языке. В словаре Кединга, составленном полвека назад для нужд стенографии, «слон» (в разном употреблении) встречается столь же часто, как глаголы «убивать», «создавать», «изготовлять» или существительные «резина» и «действие». Среди всех экзотических животных только «лев» может соперничать со «слоном» по частоте словоупотребления. А среди домашних животных его превосходят только «лошадь» и «собака», что вполне естественно, но уже «кошку» он оставляет далеко позади.

Как обстоит у слона дело с чувствами и органами чувств?

На первом месте — превосходно развитое обоняние, которое дает ему возможность воспринимать запахи на расстоянии до пяти километров. Ни одному охотнику не удается незаметно подобраться к слону с наветренной стороны! Органом обоняния служит одна из важнейших частей его мощного тела — хобот. И, наверное, не случайно хобот считают лучшим в мире аппаратом обоняния.

Известный путешественник Экли, бывший одновременно охотником, исследователем и коллекционером, а по роду службы — хранителем музея, заметил однажды у подножия горы Кения нечто похожее на дерево. Но дерево это суживалось книзу. В действительности же оно оказалось слоновым хоботом, свернутый конец которого, лежавший на земле, медленно, но непрестанно поворачивался из стороны в сторону: животное принюхивалось. Между прочим, когда слону надо принюхаться, он не всегда кладет конец хобота на землю. Иногда он задирает его высоко кверху и при этом двигает во все стороны. Разумеется, гигантский «нос» стремится обнаружить запахи не только врага, но и дружественных существ: слона-самца или же самки, детеныша или сторожа в зоопарке.

Однако при помощи хобота слон не только нюхает. Он служит ему и как шланг при водопое, и как рука. Хоботом он срывает с деревьев или поднимает с земли и отправляет в пасть все, чем он питается. Слон без хобота оказался бы обреченным на голодную смерть.

С анатомической точки зрения хобот представляет собой чрезвычайно гибкую ткань из жестких и едва поддающихся ножу мускулов и сухожилий без костей. Если возникает опасность или же обстановка становится тревожной, слон спешно скатывает хобот и так защищает его.

Менее важное значение для слона имеет слух, еще меньшее — зрение. При благоприятном направлении ветра охотник, пользуясь прикрытием, может незаметно приблизиться к животному на сравнительно близкое расстояние.

Автор ряда книг об Африке Роберт Унтервельц однажды подошел к слону, которого он преследовал в течение семи часов по открытой местности (трава там едва доходила до колен), примерно на сто шагов. Хотя на охотнике был светлый костюм цвета хаки, животное при тихой безветренной погоде не обнаружило его. И все-таки в конце концов он догадался о присутствии человека, несмотря на то что тот вел себя совершенно спокойно, и умчался в чащу.

Слон никогда не полагается только на свои глаза — желая получить ясное представление о происходящем, он всегда подымает хобот. Если же он передвигается ночью, то опускает хобот до самой земли, как бы исследуя ее. Но при этом он не плетется, неуверенно нащупывая почву ногами, а ловко и быстро обходит все препятствия, уверенно минуя их на своем пути.

Из всех определений, применяемых к слону, слово «толстокожий» лишено каких-либо оснований. Отнесение слона к этой зоологической группе животных (а к ней принадлежат носороги, тапиры, бегемоты и свиньи) устарело, и обозначение «загоны для толстокожих», употребляемое во многих зоопарках, стало теперь архаизмом.

Конечно, кожа соответственно массе тела слона не тонка, но это отнюдь не твердая, нечувствительная неживая броня, а тонко чувствующий и уязвимый орган, за которым следует хорошо ухаживать. Как свидетельствуют точные подсчеты, поверхность кожи потрясающе велика. У слона средней величины (например, при высоте 314 сантиметров) она составляет не менее 34,8 квадратного метра.

Слон не «толстокожий» не только в физиологическом, но и в психологическом смысле. Он очень остро реагирует на всевозможные раздражения внешнего мира.

С водой у слона отличные отношения. Даже слонята и те во время странствий охотно пользуются каждым случаем смыть с себя пыль. Где бы ни нашлись лужа или колодец, слоны сразу же запускают туда хобот, набирают воды и обдают свое тело ее потоками. После купания или обливания они любят тереться о камни или стволы деревьев.

Зная любовь слонов к воде, не приходится удивляться тому, что они превосходные пловцы.

Сендерсон, руководивший в течение многих лет ловлей этих животных в Индии и являющийся одним из самых основательных знатоков слонов, рассказывает, как однажды ему пришлось перегонять двадцать девять прирученных слонов из одной части страны в другую. Хотя животные непрерывно плыли в течение шести часов, ни одно из них не утонуло, ни одно не отстало от группы, исчерпав свои силы.